Фотография.

– Братец Сычен!! – Кто-то толкает парня в плечо, пытаясь разбудить. Опять. Почему ему постоянно не дают нормально поспать? Как бы не была удобна и любима Сыченом эта военная карьера, он ненавидел поездки. Каждый раз он сначала не мог заснуть, а потом его будили звуки боя или попытка людей или колдунов напасть на повозку. Это все действительно было мучительно хотя бы потому, что не хватало иногда сил на борьбу. Но было нечего делать: либо дожидаться убийства своих солдат, когда они будут сражаться в одиночку, либо тратить свои силы до изнеможения. Вампиров надо беречь, их общие силы, конечно, вряд ли больше всех сил скрытых под мертвенно бледной, тонкой настолько, что видны синие вены, кожей, но помогут они больше. Тем более в армии были и подростки, которым ещё после войны наслаждаться и наслаждаться жизнью вместе с семьей. Они не повидали всех радостей жизни. А что делать Дуну, когда закончиться война? Его с детства приучили воевать за страну всеми своими силами, он не знал ни радости жизни и даже не понимал людей, которые действительно ей радуются. Смысл его жизни заключается только в войне. После окончания про него все забудут, а сейчас используют только как хороший клинок, летящий прямо в сердце врага. Осталось только героически погибнуть в последней битве, когда всем будет понятно, что вампиры победят. Может тогда и памятник за героизм поставят.. В этот раз удалось поспать только пол часа, да и разбудили не пушки, а брат. – Да, Ренджун? Мне можно спокойно поспать? – Вампир протер глаза и, нахмурив брови, уставился на младшего, который, кажется, дрожжал. А это уже заставило брови подняться. – Мне страшно, братик, мне постоянно кажется, что повозка остановилась после последнего тихого вздоха возницы и его убили, а нас ждет та же учесть. Или кто-то кричит и колдует за окном, даже вспышки света мерещатся. – Рассказывая это, глаза превращались в маленькие стеклышки, из которых ещё чуть-чуть и польётся влага, заставляя глаза слипаться из-за соли. —Эй, Джуни, ты чего? Братик с тобой, мы в безопасности. Пока я с тобой, обещаю, тебя никто не тронет. Ложись со мной на одеяло. Ты же не против спать на полу? Не сказать бы, что Сычен спал на полу. Вся «комната» была одной огромной коробкой на колесах, которую везло большое количество лошадей. Мебели в комнате много не было, а та, что была, прибита намертво гвоздями в «пол», чтобы не подпрыгивала на кочках. Сам Дун старший спал на небольшой возвышенности в этом самом «полу», а его брат на маленькой раскладушке, так же прибитой. На ней помещалось от силы одно тело, поэтому спать было, конечно, удобнее, чем на полу, но сложно. Ренджун кивнул в ответ и пошел к брату, крепко его обняв. Сычен не привык к таким нежностям, но отталкивать не стал, лишь попытался скорее снова заснуть. *** На этот раз сон прошел, на удивление, хорошо. Ни одна живая душа не потревожила его, а глаза сами разлеплялись от яркого света, падающего сквозь проем в этой «коробке». Первым встал Ренджун, которого не оказалось рядом, его можно было найти возле возницы, который бурно что-то рассказывал. Старый был человек, наверное, о своих прошлый походах говорил. – Господин Дун, вы проснулись? Сон был сегодня хорошим, не правда ли? Мы почти доехали до ближайшего поселения людей, готовить войска к бою? Я подам знак, если надо. – Добрый день, да, я хорошо отдохнул. С небольшим поселением разберется лишь часть солдат, не будем привлекать всех, небольшой группы со способностями будет более чем достаточно, спасибо. С маленьким поселением, вообще, может справиться и один Дун, но поддержка старших так же бы не помешала. Только вот что делать с малышом Джуни? Брать его на поле боя слишком опасно. – Вы сможете присмотреть за Ренджуном, когда мы будем захватывать эту деревушку? Я не думаю, что задание очень опасное, но все равно волнуюсь за брата. Заранее спасибо. Небольшой клинок полетел из под пояса возницы, вырисовывая алые круги в воздухе своим свечением. Этот метод был самым легким из всех команд предназначенных для общения с остальными вампирами, находящихся в этом отряде. – Хорошо, Господин Дун, я буду стараться. На это Сычен лишь вскинул бровь и попросил остановиться через триста метров, ведь его острый нос уже учуял сладкий запах людей. Приехали, лагерь разбит, отряд распределен. Ренджун все ещё строит обиженный взгляд в сторону брата, но, вроде как, смирился со своей судьбой и больше ничего не просит. Нападение перенесено на ночь, чтобы все успели набраться сил, да и ночью все делать намного легче, потому что весь народ будет изнурен после рабочего дня. Возможно, это несправедливо, но военные хитрости должны быть всегда, без этого не выиграть. Время тянулось к ночи, солдаты ели или продолжали спать, а глаза Сычена все больше расцветали, вкушая предстоящую победу и совершение патриотического долга. Он представляет насколько это будет легко и каков будет ужас в глазах жителей, ему это приносило какое-то наслаждение. Это так же, как если не есть две недели, но сделать их очень запоминающимися, а после нормально есть год, то боль в животе, когда снова долго не ел, будет напоминать тебе о той самой неделе. Примерно так. Дун представлял свой первый раз, когда он только учился держать клинок с помощью телекинеза и убивал им коров. Это были юношеские годы, когда ему только дали кров и приняли в семью. Он тогда, возможно, был действительно счастлив. Хотя сейчас и не вспомнишь уже. Вот и настал момент нападения, отряд из пятнадцати человек шагнул в лес, скрывающий лагерь от глаз людей. Это были прекрасные ощущения, как будто ты в каком-то фильме, который показывали богачам через небольшой прожектор покадрово. Сзади взрывы, а главный герой эпично ступает сквозь них. Далее все как по маслу, испуганные лица людей, мужчины с копьями, которые ничего и не могут сделать, а ещё огонь, которым пытались напугать. много огня. Вдруг какое-то знакомое скуление послышалось рядом, заставляя повернуть голову. Не может быть.. Ренджун лежал на не менее холодной земле, чем он сам, обнимал свое колено, которое, кажется, было обожжено, но быстро заживлялось. Несмотря на это, все происходящее было опасно, к нему бежали ещё люди, долго это все продолжаться не может, Младший Господин Дун не успеет убежать. В сердце холодного Сычена даже что-то кольнуло. Он прижал к себе маленькое тельце, подняв его на руки, поцеловал мальчика в лоб и скрылся за кустом, кажется, сирени, которая ещё отдавала увядшим цветом. Такого же цвета была и коленка мальчика, она будто была темным пятном на его белом теле среди этой кромешной тьмы. Сычен отошел, чтобы не мешать заживляться и защищать брата от людей, которые уже увидели где он находится. – Он нагрелся? – из соседних кустов послушался шепот какой-то, видимо девочки. Сычен не обратил на это внимание, потому что уверен, что своим ядом Ренджун от маленького ребенка точно сможет себя защитить, будь у него хоть обе ноги переломаны. – Вполне, щелкай. Раздался щелчок. Не простой щелчок, а щелчок фотаппарата, на лицо Ренджуна упал свет, похожий на свет луны. В сердце снова что-то кольнуло, а ноги сами бежали, закрывая собой тело брата. Как бы малыш Джуни не раздражал Сычена, он был его единственным лучиком света. Он был всегда к нему искренне добр, обнимал, не использовал. Не заикался за спиной о том, что Сычен – дворняга, которую подобрали по случайности в детстве. Правда любил его. Единственный человек, который по настоящему любил его и хотел о нем позаботиться. Да даже есть заставлял только он. Остальные говорили:«Мы зря продукты покупали и шефов нанимали?» — это звучало кране оскорбительно, в отличии от «Набирайся сил, чтобы победить всех людей, братик!». На фотографии осталась добрая улыбка, а из кустов раздался шелест, который говорил, что враги убежали.