Доказательство от противного

                    Циклон всё-таки добрался до города, накрыл тропическим ливнем; за окном гудел ветер, гнул деревья. Шикамару лежал на боку, подперев щёку ладонью, свободная рука неспешно блуждала по обнажённому телу Ино, на губах играла задумчивая улыбка.       — Конечно, мы будем жить у меня. Не думаю, что Темари захочет остаться в Конохе.       — Ты в этом так уверен, — пробормотала Ино, не открывая глаз. — Меня в дрожь бросает при мысли, что придётся всё рассказать.       — Меня тоже, — признался Шикамару. — Поэтому для начала надо будет обсудить всё с Наруто. Не называя причин развода, конечно. Не хочется думать, что из-за этого у Конохи могут испортиться отношения с Суной.       — Я не задумывалась об этом. — Ино серьёзно посмотрела на Шикамару. — Что, если Гаара разозлится?       — Это наша личная жизнь. Надеюсь, у него хватит ума не вмешиваться.       — Я поговорю с Саем первой. Думаю, так будет проще. Если мы оба одновременно подадим на развод, это будет выглядеть подозрительно.       — Это в любом случае будет выглядеть подозрительно, — усмехнулся Шикамару. — Когда ты переедешь ко мне.       — Я ещё не согласилась.       — Куда ты денешься, женщина?       — Надо же, такой решительный… — Ино лукаво улыбнулась. — Кто бы мог подумать, что Нара на самом деле умеет настоять на своём, когда дело касается отношений.       — Я совершил ошибку, когда позволил Темари решать всё за двоих. Но ты не она, а мне уже не восемнадцать. Так что… — он обвёл её пупок, — лучше не начинай со мной спорить.       — Я подумаю над твоим предложением.       — Что над ним думать? У меня полно места. Ты, я, Шикадай, Иноджин, и… — ладонь мягко накрыла живот, взгляд взлетел к широко распахнутым глазам Ино. — Если ты когда-нибудь захочешь…       — Ты хочешь, чтобы у нас был ребёнок? — от волнения голос Ино дрогнул. Она и представить не могла, что он заглядывает так далеко в будущее.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива.       — Я уже счастлива. Прямо сейчас. — Ино потянулась к нему, шепнула в губы: — Так счастлива, что даже страшно.       Нежный поцелуй начал перерастать в глубокий, полный страсти, когда их прервал стук в дверь. Шикамару нехотя оторвался от Ино и нахмурился.       — Ты заказывала еду?       — Нет. Хотя поесть бы не мешало.       Стук повторился, вынуждая выбраться из постели и осмотреться в поисках халата. Бросив настороженный взгляд на Ино, Шикамару подошёл к двери, вздохнул, прежде чем открыть.       — Чоджи?       — Не помешал? — Чоджи был непривычно серьёзным, смотрел угрюмо, исподлобья.       — Что-то сучилось?       — Ино нет в своём номере, я подумал, может, ты знаешь, где она может быть. Погода совершенно не подходит для прогулок, правда?       Знает. Шикамару бросило в ледяной пот, под диафрагмой тоскливо заныло. Он глубоко выдохнул, спокойно посмотрел на печального Чоджи и отступил, пропуская в номер. Ино резко села, кутаясь в простыню, слабо улыбнулась, стиснула ткань на груди.       — Давно это у вас? — глухо спросил Чоджи, мазнув по ней взглядом и тут же отводя глаза.       — Нет. — Шикамару выдержал его взгляд, подумал — к этому надо привыкать. Дальше будет только хуже. — Всё началось три месяца назад.       — А как же Темари? И… Сай? — он всё-таки снова посмотрел на Ино.       — Мы любим друг друга, — тихо сказала она. — И хотим развестись.       — Вот как. — Чоджи шумно вздохнул, сцепил руки, не зная, куда их деть. Казалось, он даже стал меньше, сжался в размерах.       — Это не конец света, — заговорил Шикамару, подходя к Ино и садясь рядом. — Такое случается.       — Но не с нашей командой! — крикнул Чоджи с отчаянием.       — А что не так с нашей командой? Разве она перестала существовать? Чоджи, неужели ты думаешь, что что-то изменится?       — Всё уже изменилось, — буркнул Чоджи, уставившись на свои ладони. — Кто теперь продолжит наши традиции? Думаешь, ваши кланы допустят это?       — У нас есть наследники, — пожал плечами Шикамару. — Уверен, им этого достаточно. Свой долг перед кланом мы выполнили.       — Выполнили. Так вы называете двенадцать лет брака? Долг перед кланом?       — Чоджи, — Ино невольно закатила глаза. — Думаешь, мы не заслужили просто быть счастливыми?       — При этом сделав несчастными двух дорогих вам людей.       — Думаешь, будет правильно, если мы расстанемся? Ради того, чтобы сохранить семью, которая давно стала чужой?       — Не знаю. Правда не знаю. — Чоджи тоскливо вздохнул. — И всё-таки это несправедливо.       — Жизнь состоит из несправедливостей, не заметил? И когда появляется шанс исправить хоть одну из них, тебя моментально заставляют испытывать чувство вины. Это моя жизнь, Чоджи, и я больше не хочу проживать её, я хочу жить! — Ино сжала ладонь Шикамару, в глазах заблестели слёзы. — Думаешь, нам просто? Мы пытались расстаться, не вышло.       — Всё настолько серьёзно? — он внимательно посмотрел на них. Дождался сдвоенного кивка и робко улыбнулся. — Наверное, тогда мне стоит вас поздравить?       — Если ты отвернёшься и дашь мне одеться, я даже тебя обниму, — хмыкнула Ино.       — И всё-таки это сложно принять, — пробормотал Чоджи, послушно отворачиваясь к стене. — Когда я понимаю, что вы видели друг друга голыми, меня начинает тошнить. Всё равно что брат с сестрой.       — Ну, если бы мы оба были Хьюга… — протянул Шикамару, пока Ино спешно ныряла в свой халат и затягивала пояс.       — Если бы Неджи не погиб, не сомневаюсь, что он женился бы на Хинате, — добавила Ино. — Поворачивайся.       — Слишком много желающих на тихоню Хинату. — Шикамару задумчиво улыбнулся. — Что ж, раз всё разрешилось, может, закажем еду в номер?       — Обязательно. — Чоджи рухнул в кресло. — У меня от ваших историй аппетит разыгрался.       

***

             Прежде Какаши никогда не задумывался, как рождаются слухи в Конохе и, главное, как они распространяются. Но признавал, что стать их объектом было не слишком приятно. Он и представить не мог, как сложно будет уединиться, когда из каждого угла за тобой следят десятки глаз. Когда он приходил к Сакуре в больницу, весь персонал тут же начинал светиться понимающими улыбками, можно было даже не думать о том, чтобы повернуть ключ в замке. Дошло до того, что они даже дверь перестали закрывать, чтобы не вызывать новую волну слухов о том, как мирится пара Хатаке. Если они встречались на полигоне, рядом обязательно оказывались шиноби, которым непременно надо потренироваться прямо сейчас. И все они, вне зависимости от пола и возраста, так же широко улыбались и извинялись, что помешали уединению. Даже Сакурасо улыбалась слишком понимающе всякий раз, когда он заходил вечером на ужин. И только Амэ просто ждал, когда папа вернётся, не понимая, почему он медлит, если все вокруг говорят, что они помирились. Дошло до того, что Сакуре приходилось тайком пробираться к нему в квартиру, молясь, чтобы никого не встретить по пути.       — Йо, Сакура! — Генма поймал её, когда она уже вставляла ключ в замок. — Ты к Какаши?       — Нет, я просто ошиблась дверью, — ядовито ответила Сакура, провернув ключ.       — Я тут что подумал, — ничуть не смутился Генма, перекатив сенбон во рту, — раз уж Какаши решил не менять кровать, может, вы хотя бы матрас на пол будете класть?       Брови Сакуры взлетели вверх, лицо моментально стало пунцовым.       — Да ладно тебе, я всё понимаю. Только… — он хитро прищурился, — раз уж мы об этом заговорили, не могла бы ты тише комментировать происходящее?       — Шаннаро, — простонала Сакура, толкнув дверь.       — Кстати, ты очень эротично стонешь! — донеслось в спину. — Правда, я будто порнофильм слушаю!       Какаши пришёл через час, и за это время Сакура успела намотать десяток километров по его квартире, сжимая и разжимая кулаки. Ну почему бы всем просто не оставить их в покое? Быть самой обсуждаемой парой Конохи безумно напрягало. Конечно, Сакура понимала, что это временно и совсем скоро все переключатся на кого-то другого. Но сейчас, когда каждая встреча отдавалась солнечным светом в груди и хотелось как можно скорее избавиться от одежды, чужое внимание бесило.       — Ты уже здесь. — Он улыбнулся, шагнул, моментально заключая в крепкие объятия, и Сакура на время забыла обо всём, задышала полной грудью, будто воздух стал другим: свежим, чистым, волнующим. Но почти сразу смешалась и тихо вздохнула.       — Генма сказал, что ему надоело слушать, как мы занимаемся сексом.       — Хм. Он прямо это и сказал?       — Не этими словами, но смысл я поняла.       — Что ж, я давно предложил ему купить беруши, так что это не наши проблемы. — Он подцепил её подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Сакура, если хочешь, я хоть сегодня вернусь домой.       — Нет! — тут же воскликнула она. — Нет. Это, наверное, прозвучит глупо, но мне нравится встречаться так, почти тайком. Просто… Всё это внимание порядком достало.       — Сакуре нравится прятаться от всех, чтобы заниматься крайне неприличными вещами?       — Очень нравится. — Она запрокинула голову и улыбнулась хмельной улыбкой. — Дома так не получится.       — Почему? — Какаши заинтересованно склонил голову набок.       — Не знаю. Когда я возвращаюсь в нашу спальню, кажется, что там слишком скучно.       — Сакура, мы можем сделать в ней ремонт.       — Всё равно не то.       — И что ты предлагаешь? Поменять дом?       — Нет, конечно. Может, я просто боюсь, что, когда ты вернёшься, мы снова начнём ругаться.       — Знаешь, — шепнул он, прижав её к себе, — я, кажется, придумал, как поменять твоё мнение. Кстати, ты завтра выходная?       — Да, — кивнула Сакура, пытаясь понять, к чему он клонит. — А что?       — Нет, ничего. — Какаши улыбнулся. — Завтра увидишь.       Этот разговор начисто выветрился из её головы спустя минуту. И утром, привычно уже крадясь по дому, чтобы не разбудить Амэ, Сакура всё ещё была слишком далеко отсюда, под тёплым боком Какаши. Она шустро юркнула под одеяло и моментально заснула, успев подумать, что надо бы завести будильник: Сакурасо должна вернуться к вечеру и стоит что-нибудь приготовить, ведь Амэ наверняка всё съел.       Сон был слишком приятным, чтобы просыпаться. Горячие ладони скользили по телу, задирая майку, приятная тяжесть чужого тела придавливала к кровати, по шее неторопливо блуждали губы. Сакура потянулась, обхватила плечи Какаши, приподняла бёдра, помогая стащить штаны, и вдруг открыла глаза.       — Доброе утро, — улыбнулся он. Сакура тут же приподняла одеяло, убеждаясь, что ей не показалось, и он полностью обнажен. Какаши сел, ловко снял её штаны, потянулся к майке, и Сакура, окончательно не проснувшаяся, послушно подняла руки.       — Амэ… — тихо начала она.       — Уже ушёл гулять. Сказал, что вернётся к вечеру. Кажется, они собирались на речку. — Какаши почесал кончик носа, припоминая подробности разговора с сыном. — Я, кстати, пожарил рыбу и сделал салат. У тебя возмутительно пустой холодильник.       — Наверное, потому что у меня совершенно нет времени на готовку. — Сакура наконец улыбнулась и пробежалась ладонями по его груди. — Потому что после работы я прихожу к одному мужчине, который избавляет меня от голода.       — Даже так? — бровь Какаши изогнулась. — Мне надо начинать беспокоиться? Ведь твой единственный мужчина сейчас здесь, в своей постели.       — Не знаю, — протянула Сакура, — он очень хорошо жарит… рыбу.       — Ну, одну рыбу я уже пожарил, — хмыкнул Какаши. — Пока ты спала. Думаю, надо реабилитироваться и отжарить… — его руки легли на бёдра, большие пальцы огладили выступающие тазовые косточки, — вторую.       — Форель? — Сакура выгнула спину, потёрлась сосками о его грудь.       — Именно. Розовая форель. Кстати, редкий вид. — Он наклонился к её шее, провёл по ней носом. — И очень вкусно пахнет, когда её… жарят.       Пальцы дразняще развели влажные складки, потёрлись и тут же исчезли. Нависнув на вытянутых руках, Какаши поймал её взгляд, бросил: «Не сдерживайся!» и резко вошёл. Сакура коротко вскрикнула, закатила глаза и вцепилась в его напряженные запястья, подаваясь навстречу.       — Кажется, наша спальня теперь реабилитирована, — прошептал Какаши через несколько минут.       — Недостаточно, но прогресс явно наметился. — Сакура сладко потянулась, закинула руки за голову.       — Может, тогда перейдём ко второму блюду? — Какаши хитро покосился на неё, резко поднялся и протянул руку.       — Ты решил залюбить меня до смерти? — пробормотала Сакура, вставая.       — Вообще-то я имел в виду действительно еду, а не то, что ты подумала. Хотя ход твоих мыслей мне определённо нравится, идея с изобретением нового эро-дзюцу актуальна, как никогда. Силы у меня уже явно не те.       Сакура обвела его обнажённую фигуру красноречивым взглядом и расстроенно вздохнула.       — И чем я только думала, когда выходила замуж за человека, который старше на четырнадцать лет…       — Подозреваю, что явно не головой, — сокрушённо покачал головой Какаши. — Совсем не головой, Сакура.       — На самом деле у меня действительно тогда случилось размягчение мозгов, — озабоченно пробормотала Сакура, подойдя к нему почти вплотную. — Когда увидела тебя без маски, а потом и без одежды… Признайся, ты ведь рассчитывал на такой эффект?       — Хм, — Какаши поднял глаза к потолку, одной рукой притянул её к себе. — Ты разгадала мой коварный план, признаю. Просто мне очень хотелось заполучить в свою постель молодую, красивую девушку. Так уж случилось, что на тот момент ты оказалась единственной кандидатурой.       — Бедный, — Сакура покачала головой, — я просто не оставила тебе выбора, да?       — Выходит, что так. — Он посмотрел на неё с такой нежностью, что под кожей разлилось тепло, хлынуло прямо к сердцу. — Ты не оставила мне выбора как только я понял, что люблю тебя.       Их губы встретились в ласковом, долгом поцелуе. Сакура встала на носочки, потянулась, перебирая мягкие пряди на затылке. Сквозь тихие звуки, с которыми они отрывались друг от друга, сквозь приглушённое дыхание и стук сердца вдруг донеслось:       — Ма-ам, я вернулась!       Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Испуганно переглянулись, и через мгновение начали лихорадочно собираться. Сакура буквально запрыгнула в пижамные штаны, натянула майку и вылетела из спальни.       — Я тебя что, разбудила? — Сакурасо обернулась через плечо, нахмурилась, замирая над сковородкой.       — Д-да. То есть нет. — Сакура пригладила волосы и посмотрела на рыбу. — Есть хочешь?       — Вообще-то да. Она, кстати, ещё горячая. Когда ты успела приготовить, если спала?       — Я и не готовила, — нервно рассмеялась Сакура. — Точнее, готовила не я, потому что…       — Потому что её приготовил я, — спокойно закончил Какаши, входя на кухню. Он успел полностью одеться, даже хитай-атэ повязал. Пряча руки в карманах, он обошёл Сакуру и улыбнулся Сакурасо. — Как прошла миссия?       — Нормально, — протянула та, перебегая взглядом от одного к другому. — Ты готовил, пока мама спала?       — Да. А ещё успел увидеться с Амэ.       — Понятно. — Сакурасо прищурила глаз и вдруг резво обогнула родителей и бросилась в их спальню. Сакура ахнула и побежала следом.       — Интересно получается: ты только что проснулась, а кровать полностью застелена.       — Хм, признаю, с кроватью я переборщил, — шепнул Какаши, останавливаясь у Сакуры за спиной. — Пожалуй, больше нет смысла жить раздельно.       Той же ночью, прижимая к себе уснувшую Сакуру, Какаши улыбался. Снова дома, и вроде бы всё привычно, но на самом деле всё изменилось настолько, что захватывало дух. Словно любовь к жене наполнилась совершенно другим смыслом, стала глубже, насыщенней, заиграла совершенно новыми красками. Им нужно было упустить возможности, построить стену друг между другом, почти потерять и, наконец, позволить этой стене рухнуть. Нужно было доказать себе, что жизнь без близкого, родного человека рядом невозможна. Пойти от противного: остаться одним и осознать, что их теорема с самого начала была верной. И они блестяще справились с её доказательством.       Спустя три дня, когда Коноха раскрасилась разноцветными фонариками, а ленты пожеланий затрепетали на бамбуковых ветках, Какаши и Сакура повязали одно танзаку на двоих, на нём не было просьб, только короткое: спасибо.       — Какаши, Сакура, ваши глаза так сияют, что я не могу удержаться от слёз! — умильно вздохнул Гай, когда позже они собрались в одном из баров. — Вот что с людьми делает вечная сила юности! Я всегда верил в вас!       — Спасибо, — смутилась Сакура, поспешно отводя глаза от ухмыляющегося Генмы. Он отсалютовал бутылкой пива и покосился на Какаши.       — И вам спасибо, что наконец съехались. Теперь у меня снова будет личная жизнь.       — Она у тебя когда-нибудь была? — распахнул глаза Какаши. — Надо же, я всегда думал, что ты не собираешься связывать себя узами брака.       — Кто говорит о браке? Мы с Гаем вечные холостяки, которые любят всех женщин одинаково.       — Вообще-то, — вдруг смутился Гай, — у меня, кажется, появилась девушка. — Он покраснел так сильно, что стал схож с бумажным фонариком, болтающимся за окном. Генма раскрыл рот, сенбон выпал, звякнул об стол. Какаши и Сакура шокировано переглянулись.       — Хотел бы я посмотреть на эту сумасшедшую, — наконец смог взять себя в руки Генма. — Или она тоже проповедует силу юности?       — О, да! — глаза Гая загорелись. — Она обязательно вам понравится! В ней бушует неукротимый огонь, и я готов сгорать в нём снова и снова! А когда мы остаёмся вдвоём, наше пламя сжигает всё вокруг…       — Избавь нас от подробностей, — тут же воскликнул Какаши, указав взглядом на Сакуру.       — Значит, подробности вы всё-таки обсуждаете, — протянула она. Пришла очередь Какаши краснеть.       — Нет ничего такого, что я бы хотел знать о вашей жизни вместе, — усмехнулся Генма. Прищурился и едко добавил: — Знать-то я не хотел, но меня же никто не спрашивал, правда?       — Ты будешь припоминать мне это всю жизнь? — вздохнула Сакура.       — Нет, зачем. Ещё пара лет, и можно об этом забыть.       Сакуре отчаянно хотелось поделиться своим счастьем с Ино. И вместе с тем терзало постоянное чувство вины за свои наладившиеся отношения с Какаши. Она понимала, что это может выглядеть, как хвастовство или попытки уязвить, показать, что вот у неё, Сакуры, всё получилось, в отличие от подруги. Конечно, Ино никогда не стала бы так думать, не стала бы упрекать или говорить откровенные гадости, но осадок бы всё равно остался. Поэтому следующие несколько дней она упорно избегала встречи, хотя слышала, что десятая команда вернулась из миссии ещё позавчера. В конце концов, Ино сама её нашла. Пришла в кабинет, грозно хмуря брови, тяжело оперлась обеими ладонями о стол и выпалила:       — И как долго ты собиралась скрывать, что вы с Какаши снова живёте вместе? Почему я узнаю это от других, а не от своей, между прочим, лучшей подруги?       — Прости, — заискивающе улыбнулась Сакура. — Я собиралась тебе рассказать, но времени не было.       — Конечно, — горько хмыкнула Ино, тряхнув волосами. — Кому охота общаться с истеричкой, правда?       — Не понимаю о чём ты. — Сакура внимательно всмотрелась в неё. А ведь и правда, признаки лихорадочного, с трудом сдержанного возбуждения на лицо: сухой блеск в глазах, мелко подрагивающие пальцы, сбитое сердцебиение… Ино будто только что провела тренировку с Гаем и до сих пор не может отдышаться.       — Всё ты понимаешь. — Ино устало отмахнулась. — Я и сама знаю, что сейчас веду себя не слишком адекватно.       — Это всё из-за?.. — договаривать Сакура не стала, внутренне сжимаясь и прося прощение за то, что поднимает болезненную тему.       — И да, и нет. — Ино рухнула на стул и нервно прикусила костяшку большого пальца. Тяжело вздохнула, виновато посмотрела на Сакуру. — Мы снова сошлись. Знаю, ты скажешь, что это уже ни в какие ворота не лезет, и я даже с тобой соглашусь. Только… на этот раз это навсегда.       — В смысле «навсегда»?       — В прямом. Со всеми этими планами на будущую жизнь и, возможно, совместных детей. Правда… — она криво улыбнулась, — это, оказывается, безумно сложно — рассказать обо всём. Сай вернётся только через неделю, а я уже с ума сошла, пытаясь представить, как скажу, что хочу развода.       — Может, ты для начала поговоришь с Иноджином? — осторожно спросила Сакура.       — Ты с детьми много говорила до того, как расстаться с Какаши?       — Ты права, — Сакура вздохнула. — Ну, у нас вроде как другая ситуация была… Как считаешь, что он скажет, когда узнает причину развода? Узнает, что отец его лучшего друга предал маму ради тебя? Что теперь вы будете жить вместе?..       — Не знаю. — Ино сжалась, сложилась пополам, пряча лицо в ладонях. Пробормотала неразборчиво: — Мне кажется, что голова скоро взорвётся. И тогда не придётся ничего решать.       — Что по этому поводу говорит Шикамару? — Хотелось поддержать, посоветовать что-то, но что здесь можно сказать? При одной только мысли о пропасти, которая разверзлась под ногами Ино, желудок Сакуры сжимался.       — Сказал, что должен обсудить свой развод с Наруто. Темари всё-таки сестра Гаары, а Суна наш союзник. И я даже представлять не хочу её реакцию. Может, моя голова всё-таки взорвётся…       — Послушай, — Сакура поднялась, обошла стол и опустилась на колени перед подругой. — То, что вы решили больше не обманывать — это уже важный шаг. Надо делать всё постепенно. Люди разводятся, такое случается. Главное правильно обо всём рассказать.       — В том-то и дело, что мы понятия не имеем, как это сделать правильно. — Ино выпрямилась и печально улыбнулась. — Как сделать правильным то, что изначально таковым не являлось?       — Знаешь, в жизни случаются такие моменты, которые надо просто пережить. Я в тебя верю. В вас обоих. И в Сая с Темари — тоже.       — Спасибо, — шепнула Ино. — Мне очень, очень важно это слышать.