Падение

      Это не было падением. Это было свободным полётом. По крайней мере, ровно до того момента, как парашют не раскрылся. И не было возможности его спасти. Как один нераскрытый парашют смог забрать сразу две жизни? Дерек мог бы написать об этом целую книгу. Книгу об одиночестве, о депрессии и бесконечных сожалениях. Книгу о том, как найти виноватого, когда виновных нет. Книгу о ненависти к себе.       «Отношения между спец-агентами категорически запрещены» — главное правило их организации. Но они не могли им запретить переглядываться украдкой влюблёнными взглядами, прятать за дружескими рукопожатиями желание прикоснуться, прикрывать друг другу спину, делая вид, что это забота о напарнике, а не страх потерять возлюбленного.       В коммуналке, где они жили по соседству, его комнату быстро занял другой агент: надоедливый и болтливый. Стайлз тоже таким был поначалу. Он вечерами забирался в комнату Дерека без приглашения прямо по хилой служебной лестнице, игнорируя двери. Дерек так и не сказал ему, что каждый раз, видя Стайлза на этой конструкции, у него сердце замирало от страха: что если он сорвётся и упадёт, разбившись вдребезги? Даже тот факт, что Стайлз был не менее опытным в таких делах, не избавлял его от паранойи. Падение всё-таки случилось, другое, но куда более трагическое. То, что осталось от любимого человека, хоронили в закрытом гробу в дальней части кладбища в могиле с чужим именем на надгробии.       «Миссия превыше всего» — их очередное глупое правило. Если в процессе кто-то из агентов погибает, в первую очередь необходимо закончить миссию. За телом возвращаются только в тех случаях, если всё проходит успешно. Дерек задание провалил. Дерек за ним не вернулся. Это сделала команда зачистки. Ему не дали унести тело самому, потому что он ещё неделю провалялся в больнице. Они сказали: «Повезло, что жив остался», — но Дерек так не считал. Он уже не жил.       Скотт — близкий друг Стайлза ещё со времён обучения в академии — рассказал о похоронах, сидя у его койки с потухшим взглядом. Дерек мог понять боль от потери друга, но мало кто понимал, насколько сильна его собственная. Скотт сказал, что его отстраняют от работы из-за провала на последней миссии, но Дереку было всё равно. Лучше бы его пристрелили насмерть прямо там, в джунглях, когда он приземлился и сразу попал под обстрел врагов. Третьему агенту, сопровождающему их в тот день, повезло больше — он умер на месте, а Дерека забрали в плен на две недели. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что надежда, теплившаяся в нём всё время, проведённое в пытках, была уничтожена простыми словами: «Мне жаль, его больше нет».       «Агент, проваливший миссию, до полного выяснения обстоятельств произошедшего отстраняется от дел» — это не правило, а сущее наказание. Если бы Дерек мог, он бы прямо с больничной койки отправился на новое задание, только чтобы последовать за Стайлзом. Потому что любая миссия для того, кому больше нечего терять, автоматически переходит в разряд самоубийственных. Такой возможности ему не дали.       Едва покинув больницу, Дерек отправился на кладбище. Надпись на граните с именем «Дилан» успела запылиться и зарасти сорняком, потому что никто из родных Стайлза не знал о его гибели. Дерек хотел бы сообщить им, но доступа к информации у него больше не было, как и доступа в организацию. Его провал сочли фатальной ошибкой, а расследование затянулось, и он теперь дожидался вердикта, сидя в одиночестве в своей комнате. Правда, он всё-таки был не один: Джек Дэниелс составлял компанию и единственная оставшаяся фотография Стайлза. Её сделал сам Дерек, когда они работали под прикрытием на солнечном побережье в Малибу.       Пускай им не было позволено заводить отношения, но Дерек каким-то шестым чувством осознавал, что у них всё взаимно. Два года проведённых бок о бок на совместных миссиях не прошли бесследно — он чувствовал это, видел в глазах Стайлза такой же блеск, что замечал у себя в отражении. Единственное, о чём Дерек жалел больше всего, что так и не успел признаться. Быть может, тогда всё было бы по-другому? Хотя вряд ли признание в любви смогло бы удержать лопнувшую стропу.       «Расскажите ещё раз, почему вы выбрали именно тот парашют?» — неизменный вопрос раздавался в крохотной комнате, где проводили расследование. Дерек сидел за столом напротив двух старших агентов и не знал, что ответить. Он уже сотню раз им говорил, что Стайлз схватил рюкзак первым и выпрыгнул из вертолёта, хотя это должен был сделать Дерек. Они не верили. В какой-то момент Дереку начало казаться, что всё случилось иначе, что он сам взял испорченный парашют и подал Стайлзу, а затем вытолкнул его за борт навстречу неминуемому… В свободное падение.       «Какие отношения связывали вас с агентом Стилински? Он вас раздражал? Вы его ненавидели?». Нет, нет, нет! «Я любил его!» — хотел выкрикнуть Дерек, но вместо этого качал головой, повторяя заученные фразы про коллегу и отличного напарника. Всё-таки ему следовало признаться Стайлзу, он должен был сделать это раньше, а не шёпотом, стоя на коленях у могилы.       Этот новенький, что занял его комнату, стоило Дереку вернуться домой, сразу выглядывал в коридор и, улыбаясь, предлагал какую-то ерунду: то посмотреть фильм, то выпить пива, то сыграть в карты. Вот он Дерека раздражал, а никак не Стайлз. Отказавшись в очередной раз от совместного времяпрепровождения, Дерек захлопнул дверь, очутившись в полнейшем мраке, таком же, что поселился в его душе, что преследовал во снах.       Первое время Дереку снился всё тот же вертолёт, подмигивающий на прощание Стайлз, затем прыгающий в воздух, и он сам — успевающий его спасти. Потом сны изменились: Дерек видел, как Стайлз дёргает кольцо, но парашют не раскрывается, и он исчезает среди деревьев. Почему запаска не сработала? Каков шанс, что все стропы лопнули одновременно? Кто-то подстроил смерть Стайлза? Дерек пытался во всём разобраться, но возможности продвинуться в расследовании ему не дали. Это он виноват. Только он сам. Дерек должен был прыгать первым, именно ему была уготовлена смерть.       За окном раздался знакомый скрежет: кто-то перебирался по лестнице к нему в комнату. Дерек затаил дыхание… Вот-вот, прямо сейчас две ладони коснутся края окна, подтянут его вверх и на подоконник плюхнется Стайлз.       — Ты чего в темноте сидишь?       Очередной осколок души разбился, превратившись в крошку из стекла. В оконном проёме показался его сосед — Айзек, кажется.       — Слышал, завтра вынесут вердикт по твоему делу, — поведал тот тихо.       Дерек промолчал, ему нечего было на это ответить. И какое вообще дело этому новенькому, что с ним будет? Вот Дереку давно уже плевать на собственную жизнь, даже на существование как таковое.       — Знаешь, — продолжил Айзек. — Я не верю, что ты виноват в случившемся. Такое часто происходит, агенты постоянно погибают на миссиях.       Ничего он не понимал. Дерек хотел бы сказать, что есть разница между смертью в перестрелке или от руки наёмного убийцы и того, что случилось со Стайлзом. Агенты погибают — это да, но не так глупо, не случайно.       — Тяжело, наверное, потерять напарника.       В голосе Айзека прозвучало сочувствие. Знал бы он… Только бы он знал, как больно терять напарника и любимого человека одновременно, в одночасье. Это совершенно другое, другой уровень страдания. Дерек всё также хранил молчание. Ему не хотелось это обсуждать с кем-либо.       — Я сейчас работаю в паре со Скоттом, ты наверняка его знаешь. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать и вместе с тобой.       Айзек ушёл, наконец-то. Дерек опустил окно, окончательно принимая произошедшее. Он больше не будет ждать, что Стайлз вернётся — это глупо. Он уверен, что больше никогда не пойдёт на миссию. Не нужно быть гением или хорошим агентом, чтобы понять, каким будет исход расследования. Дерек больше не агент. Скоро ему придётся выселяться из этого места, где прошли лучшие моменты его жизни, где всё напоминает о Стайлзе. Дерек уйдёт и заберёт с собой одну лишь фотографию, потому что больше у него ничего нет. Только фото и память о падении. ***       «Миссия — превыше всего. На этом задании у вас будет дополнительная миссия, агент Стилински. Вы должны убрать Дерека Хейла. Сделайте так, чтобы это выглядело, как несчастный случай».       «Чем он вам мешает?» — этот вопрос так и не был озвучен. Агенты не задают глупых вопросов, они говорят: «Да, сэр» — и выполняют поручение.       Главная задача — убрать Дерека Хейла, чтобы он не мешал организации. Стайлз не знал, чем именно им насолил Дерек: было ли ему известно слишком многое или он оказался двойным агентом — не столь важно. Но как это провернуть, чтобы не убивать своего напарника? Возможно ли вообще такое? Стайлз лично складывал парашюты в рюкзак. Он собственными руками перерезал стропы.       Как чувствуешь себя, когда готовишься предать самого близкого человека? Того, кто не раз выручал тебя из передряг, кто спасал тебе жизнь? С кем проводил совместные вечера за просмотром какой-то ерунды и путешествовал по миру? Стайлз мог бы написать об этом целую книгу, и эта книга называлась бы «Падение». Только падший человек способен на такое вероломство, как нераскрывшийся парашют. Он мог бы дать врагам убить Дерека или самостоятельно выстрелить ему в спину, но это было бы слишком больно — смотреть, как тот погибает у него на глазах. Куда легче наблюдать падение, знать, что должно случиться, но не видеть этого.       Стайлз знал: Дерек его любит. Читал в его взгляде лихорадочный отблеск любви. Что случается с агентом, когда тот теряет напарника и возлюбленного в одном лице? Он ищет смерти. Однако, Стайлз был уверен, что организация погибнуть ему не даст. Слишком подозрительной стала бы смерть обоих. Наверняка, Дерека отправят в резерв или увольнение.       Они готовились к прыжку. Дерек отвернулся на мгновение отдать распоряжение третьему агенту. Стайлз первым успел схватить испорченный парашют. Он улыбнулся Дереку, подмигнул и прыгнул. Порыв ветра, бесконечный лес под ногами, яркое солнце над головой — лучшего финала не придумаешь. И лучше не думать о том, что ждёт тебя внизу. Гораздо приятнее вспомнить счастливые мгновения, семью и уютные вечера со своим напарником.       Единственное, о чём жалел Стайлз, прикрывая глаза и отправляясь в свободное падение: он так никогда и не сможет признаться Дереку, что тоже всегда его любил.