Lonely

Идти к нему было глупо. Это было чертовски, невообразимо глупо, потому что пару месяцев назад именно этот человек чуть его не убил. И как только раны затянулись и свежие шрамы стали причинять меньше забот, Ястреб вскочил и помчался прямо к нему в логово, забыв о всём хаосе, творящемся вокруг. Это чудовище – сын его кумира. Его кумир – в прошлом настоящее чудовище. Зло тем временем по-настоящему захотело победить, раз и навсегда отомстить за свои обиды и причинить ещё больше ужаса и боли, что когда-то причинили им. Дети воевали наравне с взрослыми, а взрослые всё чаще опускали руки. Люди боялись и ненавидели героев. Тех, кто не мог им помочь, потому что сам нуждался в помощи. Крылатый герой – один из сильнейших героев – исчез с первых рядов, поверженный, растерзанный врагом. Кругом воцарился ад. Ястреб смотрел на это и помогал как мог, насколько хватало сил и больше. Поддерживал каждого. Старателя, наверное, больше всех прочих. А потом, в нечастые моменты отдыха, думал о том, как сильно хочет увидеть его сумасшедшего сына. После произошедшего в той битве Даби исчез. Он показал всем Тойю, которого уже давно не существовало, устроил целое представление, став его режиссёром и актёром в одном лице. Но чьё это было лицо – понять было трудно. А найти настоящего человека под всеми этими стежками ещё сложнее. Ястреб был уверен, что в тот день Даби горел и пылал в сто крат жарче, чем когда либо. В пламени не видно было лица, только горящие глаза и кожа в ожогах и волдырях. Наверное это была истинная причина того, почему герой так боялся увидеть его вновь – не страх за жизнь, но опаска увидеть, что стало с пирокинетиком после того дня. И тем не менее – вот он, бывший мистер Крылатый герой, стоит перед дверью какого-то старого, забытого жизнью особняка на отшибе цивилизации. Удивительно, какие места бывают вблизи оживленного огромного города. Найти Даби оказалось просто до тошноты – одного пресловутого телефонного звонка стало достаточно. – Привет, птичка, – послышалось в трубке. К горлу подступил тошнотворный ком. Такой, что желчь защипала язык. Проглотить его стало едва посильной задачей. – Я хотел увидеться. Послышался хриплый, усталый смешок и вот. И вот Ястреба и его палача разделяет дверь. За ней нет удручающе опасной тишины. Там играет музыка. Герой приоткрыл дверь, не решаясь войти. В нос ударил неясный запах медикаментов и гари. Желудок снова свело спазмом. И нисколько не отпустило, когда герой услышал в глубине дома знакомый голос. Даби, кажется, разговаривал сам с собой. Тогда Кейго нырнул в дверной проём, словно в открытое окно, позабыв на секунду, что не сможет удержаться в воздухе, и земля пропала из-под его ног. Исхудавший пуще прежнего, в бурых пятнах свежих ожогов и… седой. Чёрные как уголь волосы, которые так ему шли, были всего лишь фикцией. И алые кончики, цветом слишком похожие на пряди огненного героя, сводили с ума. Даби сидел на столе, уставившись на Ястреба. И герой едва мог уловить его эмоции. Швы, до этого резко делившие лицо на части и напоминавшие оскал, теперь слились в единое месиво свежих ран – на лице почти не осталось живого места.

«All I want is nothing more To hear you knocking at my door»

На фоне играл трек, который, включи его пирокинетик какой-то месяц назад, обязательно бы вызвал у Ястреба смех – ещё бы, Даби, который слушает Kodaline. – Ну привет, герой, – хриплый голос пирокинетика резанул слух. – Даби, – Ястреб кивнул, едва выдавив хоть что-то. – На кой хер ты пришёл, а? Неужели так хочешь умереть? Или просто тупой, что одного раза не хватило? Выплюнув вопросы один за другим, ответа Даби ждать не стал – он сделал музыку громче и потеряно уставился в лицо напротив. Всё это не имело смысла. Эта бескрылая пташка стояла тут перед ним и смотрела так, словно пришла спасти. Этот героический взгляд, это стремление помочь несмотря ни на что – пирокинетику хотелось сморщиться в отвращении, да болели щёки. За его плечами было пусто, в глазах плескались смятение и – да пошёл бы он к чёрту! – забота. Что с ним не так?! Даби хотелось закрыться ото всех и, наконец, отдохнуть. Он устал, он невозможно устал и хотел побыть теперь один, наблюдая за диким хаосом через экран ноутбука. Отчасти он был его виновником – и это льстило. Теперь все знают про прошлое героя №1, и будут стремиться поймать «Тойю». Вариантов «Зачем» было много: спасти, упрятать в тюрьму, вернуть в семью. Но этот человек тем временем – лишь имя, что-то, что давно перестало существовать и Даби злился, понимая, что для них он лишь возродившийся из пепла геройский ребёнок. «Тойя» – больное место Старателя, ставший реальным дамоклов меч, но не более того. Если Кейго пришёл к нему, Даби точно убьёт его и не пожалеет на это последних сил. – Я хотел увидеться, – герой, наконец, сделал шаг и стал приближаться к сидящему на столе пирокинетику. – Столько всего происходит... – Ну так иди помогай всем, а не чирикай здесь, – Даби сделал вид, что даже не смотрит на него, но сам подрагивал от каждого шажка. Он был зол, но боялся признать, что злился на себя, потому что после всего, что он вытворил, Ястреб всё равно пришёл. Даби сжёг его крылья и опорочил обожаемого кумира как только смог – а Кейго вот он, стоит перед ним, уперев ладони в столешницу и смотрит, смотрит, смотрит, изучает, насколько сильно Даби себя сжёг. И о Тойе ни говорит ни слова. От него несло мазью, лекарствами и горелой кожей, а герой стоял и выискивал хоть одно местечко, где болит не так сильно. Ястреб обхватил его голову ладонями и заглянул в глаза – там даже пламя уже не бушевало, Даби знал. Стоя так близко Кейго наконец уловил сквозь медикаментозный аромат лёгкий шлейф малины. Демон огня, от которого пахло малиновым вареньем – герой так сильно по этому скучал. – Ты зачем всё это сделал? Ну зачем? Пирокинетик молчал, стиснув зубы и устало смотрел в ответ. Он не ответит. Не расскажет. Ничего не станет объяснять. В его голове сидел маленький мальчишка, жаждущий внимания и признания. Считавший, что его лишили любви потому, что он её не заслуживал. И этот мальчик был невообразимо зол и напуган. Ему просто хотелось доказать, что он может быть сильнее, что он заслуживает того, чего так страстно желал и отомстить тому, кто поступил с ним так несправедливо. Там был просто ребёнок, создавший своего монстра-защитника Даби, колючего и отвратительного. Монстр вышел из его сердца и занял его место. Пирокинетик ничего не станет объяснять. Даже своей глупой птице. Ястреб быстро это осознал. И всё ещё не понимал, что делать. Не хотел уходить. Но не видел смысла оставаться. – Эй, птичка, – Даби слегка склонил голову, словно ластясь к ладони, что касалась его головы. – Хочешь песню послушать? – Чего? Герой растерялся. Явно не этого он ожидал в такой момент. Даби только самодовольно ухмыльнулся и, отстранившись, спрыгнул со стола. Рядом стоял неумолкающий ноутбук: пирокинетик увеличил громкость и с озорной улыбкой уставился на потерянного Ястреба, переключив трек.

So sick and tired of being alone So long, farewell, I'm on my own I'm sorry, Mom, I've got to go I dug this grave I call my home.

У Кейго пробежали мурашки. Всё вокруг стало ещё страшнее и бессмысленнее, когда слова песни впились в сердце словно иголки. А Даби стоял напротив и улыбался. Он всё таки остался собой – с выпирающими рёбрами, свежими шрамами и белыми волосами - это был тот самый пирокинетик, которого знал Ястреб. Даби вновь сделал громче, а потом шагнул вперёд.

My life don't mean that much to me So I'm living for you, yeah, I'm living for you And you can't stand the sight of me So what's the point of this fucked up catastrophe?

Он начал танцевать. Совсем не так, как тогда, на поле битвы – дикий и пугающий танец Даби, объятого пламенем, долго не отпустит героя в кошмарных снах, пусть он видел лишь его фрагменты на записи. В этой комнате, пустой и холодной, он поднял руки и стал двигаться, подхватывая темп. Он неумел танцевать. Его движения были хаотичны и скованны болезненными ранами, но он наслаждался. Занял собой всё пространство, а губы беззвучно напевали текст, который, Ястреб был уверен, он знал наизусть. Трек не подходил для танца. Но Даби танцевал. Танцевал и пел мимо нот, пока скобы блестели в свете ламп, словно светомузыка. У него было всего три минуты, чтобы насладиться и забыться в танце. Он пытался ухватить из них каждую секунду. А слова песни больно резали по сердцу, когда Кейго видел, с какой расслабленной улыбкой тот их повторял.

Hey, Dad, would you show up for me now? Just to bury your little boy in the ground You broke my heart when you left me.

Он был такой поломанный. Такой разбитый и наглухо поехавший. Ни один человек и никакой психотерапевт ему не помогли бы. Да Даби и не нуждался в этом. Каждая его травма, каждый ожог и скоба сделали его тем человеком, который танцевал в этой чёртовой комнатушке. И кто знает, был ли бы он таким же необыкновенным, сложись его жизнь иначе. Ястреб верил в это изо всех сил. Потому что если хоть на секунду признался себе в обратном, то сам себе разорвал бы душу в клочья. Трек подошёл к концу. Даби рассмеялся, хрипло и расслабленно, и упал на диван. В руках мелькнула сигарета, на кончике пальца – лазурный огонёк. Он сделал затяжку так глубоко, насколько хватило лёгких и затих. Замер, бесшумно выдыхая носом дым. Ястреб замёрз. С пышущим теплом пирокинетиком вокруг стало так невыносимо холодно, что застучали зубы. Но за спиной не было могучих крыльев, что помогли бы спрятаться от этой стужи. – Пока они отрастут, я совсем замёрзну, – бросил Ястреб в пустоту. Даби не ответил. И за крылья прощения просить не стал бы ни за что. Он знал, что просто наградил героя парой шрамов. У него таких было больше собственной кожи, а потому - ничего плохого он не сделал. Пирокинетику просто было грустно. И больно. Он разделил свою боль поровну с Ястребом и знал, что тот это понимает. Иначе не пришёл бы к тому, кто оборвал все перья. И в глубине души был не против. Очень глубоко, там, где не признается даже самому себе. Глупая птица. – Если ты замёрз – возьми мой плащ. – Я бы лучше просто сел к тебе поближе. – За крылышки не боишься? – Неа. Даби выдохнул дым и поднял руку, подзывая героя к себе. "Подходи, я не трону" – пирокинетик почти произнёс это вслух. У него всё равно не было на это сил. Да и не хотелось сжигать его снова. Он лучше поблагодарит за то, что навестил. Позже. Когда усевшаяся под боком птичка расслабится и уснёт, Даби наклонится прямо к его уху и тихо скажет: - Спасибо. А Ястреб сдержит улыбку, и только после уснёт по-настоящему, пока за стенами будет рушиться мир.