Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

— Какой самодовольный тип! — кипятилась Аня, вскочив со стула, как только Димитру вышел за дверь. — Так отзываться о собственной дочери! Яша, ведь это преступление — делать такое с собственными детьми! Несчастная девочка теперь от своей тени шарахается! Штольман поймал мечущуюся по гостиной жену и прижал к себе. Она ещё немного повырывалась и затихла, слушая мерный стук сердца мужа. — Преступление и есть! — подтвердил Яков спокойно. — Ежедневно гасить в своей плоти и крови уверенность в себе, свободу волеизъявления и правильное отношение к миру. Плоды такого воспитания ты видишь перед собой. Увы, он либо этого не понимает, либо полагает это нормальным. Мне жаль эту девочку! — А что же её мать? Почему она это позволяет? — недоумевала Аня. — Ведь не может же она не видеть, что происходит! Или она тоже считает, что это в порядке вещей? — Кто знает? — ответил Яков. — Мы не видим подоплёки этого дела, поэтому мне нечего сказать. — Мне срочно нужно поцеловать детей, — немедленно сказала Анна. — Всех. И послать письмо Гастону с Мартой. — Идём, — улыбнулся Штольман. Он тоже испытывал потребность увидеть дочерей и сына. Тем более, Лидочка давно не показывалась на глаза, а это всегда было чревато. Он со вздохом подумал о том, что первую часть ловушки в подвале они с Алексом вчера обезвредили, а вот во вторую — с клеем и малиновым желе — они пока сунуться не решились. Теперь пришла очередь индейцев. «У них хоть троллей нет!» — подумал он. Зайдя в комнату дочери, он, однако, решил, что пусть бы это были тролли, к ним он уже почти привык. В середине комнаты возвышалась огромная пирамида из нескольких простыней, выкрашенных красной краской, связанных между собой и подвешенных на люстре. Ведро с краской стояло подо всем этим великолепием, а возле него в странных позах замерли истрёпанные напрочь зайцы, которых Штольман купил — а жёлтого так и вовсе выменял на безумную сумму денег у ранее приобретшего его мужчины — перед рождением Лидочки. Сама девочка обнаружилась под столом. Лицо её тоже было раскрашено, на голове у неё был перевёрнутый абажур от торшера, а в руке книга, с которой она постоянно сверялась, глядя на своё сооружение. — Мама! Папа! — радостно закричала Лида, вскакивая на ноги. — Добро пожаловать в Эльдорадо, золотой город. — Ух ты! — единственное, что смогла сказать Аня, глядя на всё это великолепие. — Это, насколько я понимаю, главная пирамида твоего золотого города, — сказал Штольман, смерив монументальную конструкцию взглядом. Труда в неё было вложено немерено. Восхитительно! В Лидочке чувствовались задатки инженера. «Однажды она построит что-нибудь значительное!» — решил Штольман и вновь мысленно поблагодарил букиниста за обширный выбор того, куда можно было перераспределить все те эмоции, которые сейчас обуревали его изнутри. — Да, это она! — подтвердила девочка. — А что делают Пухлик и Пушистик? — спросила Аня, смотря на плюшевых зайцев. — Как это что? — удивилась Лидочка. — Собирают кровь в специальный резервуар после жертвоприношений в честь бога Кецалькоатля. Они жрецы, — пояснила девочка. — Я про это в книге прочла. — Вот видишь, всему есть разумное и, главное, совершенно нормальное для ребенка девяти лет объяснение, — саркастически сказал Штольман жене, думая о том, что он погорячился насчёт букиниста — его дочери нельзя давать в руки такие книги. Аня прыснула со смеха. Обняв младшую дочь и ответив на все волнующие её вопросы про южноамериканских индейцев, Штольманы направились в библиотеку, где нашли Софью и Алекса, всё ещё сидящих над книгами. Таис уже ушла, её ждали у другого преподавателя. Получив от родителей свою порцию ласки, юноша и девушка заметно повеселели. — Как вы позанимались с Таис? — спросила Аня сына. — Отлично, я дал ей несколько книг домой, чтобы она сделала конспекты к завтрашнему дню. Африканские французские колонии — довольно сложная тема для изучения. — Замечательно, — радостно сказала Аня. — Я вас прошу: втягивайте её в разговоры, да посильнее, это очень важно! — О-о-о! — вдруг сказала Соня, пряча усмешку. — Мой дорогой брат сегодня нашёл чудную тему для беседы! Алекс укоризненно посмотрел на сестру. Ну, что он говорил: язык как бритва! — И какую же? — спросила Анна. — Начал он с того, что предложил обсудить, как согрешивших до брака женщин на Ближнем Востоке казнят заживо! — Отрадно думать, что мой взрослый семнадцатилетний сын знает, о чём разговаривать с женщинами, — скептически поджав губы, сказал Штольман. Алекс и на него взглянул укоризненно. — Это ещё не всё. После этого мы обсуждали женскую невинность и как следует к ней относиться! — продолжала Софья, едва сдерживая смех. Аня прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Романтично, — постановил Яков. — Так же отрадно знать, что истинная романтика всё ещё жива! После этого расхохотались все. — Всё было совсем не так! — сквозь смех говорил Алекс. — Всё, дорогие мои, хватит, — покачала головой Аня. — Я больше не могу смеяться! Пойдёмте лучше обедать! Все с энтузиазмом согласились.