Как можно больнее

Чертовски болезненный удар пришелся прямо по правому глазу, от чего Ларссон зло зашипел, одновременно отбрасывая своего противника ударом ноги в живот. Из-за полного мрака нельзя было определить, какую мебель сломало тело пьяного Тома, но это было явно что-то деревянное и не лёгкое на подъем. Пока оглушенный Риджуэлл пытался подняться на ноги, Торд ощупывал пространство вокруг в попытках найти какое-нибудь оружие. Но впереди послышались сперва ленивые, а после — быстрые шаги бегущего наугад парня, из-за чего Торд решил пригнуться, чтобы не получить кулаком во второй глаз. Это сработало не так, как ожидал курильщик, но в хорошем для него смысле. Том неуклюже споткнулся о сидящего на корточках врага и влетел лицом прямо в шкаф, который неожиданно для них двоих, все это время стоял в этом месте. Торд не смог сдержать издевательский смешок, но это было его ошибкой, ведь он отхватил прямо в затылок пяткой пострадавшего. Удар был несильным, но достаточно ощутимым, чтобы Том получил сдачи в виде чуть не выкрученного в обратную сторону колена. И во время этого же процесса Торду все-таки снова пришлось по лицу, но уже в нос. Таким способом Риджуэлл сохранил себе ноги и смог подняться вместе с противником, снова ввязываясь в драку. Через пару минут у двоих уже болели кулаки и лицо от количества полученных ударов, но сдаваться никто не собирался. Торда грубо вжали в столешницу и ударили в кадык, вызывая громкий и болезненный кашель, который парень пытался сдержать в себе. Струйки крови потекли по пересохшим губам, которые тут же сменились в ухмылку, когда рогатый нащупал сзади себя то ли карандаш, то ли ручку, не имеет значения. Прежде чем получить очередной удар он вонзил в плечо соперника острие канцелярии, сразу отбрасывая парня от себя. Раздался громкий звук побитого стекла и хриплый крик в перемешку с кашлем. — Ах ты… Блядь! — Томас ещё раз вскрикнул, доставая из кровоточащей руки своеобразное «копьё». Подобные звуки страдания не могли не потешить Ларссона. Но его выражение лица быстро изменилось, ведь прямо в грудь прилетел достаточно большой стекольный осколок. Мягкая толстовка частично уменьшила урон, но острый кончик встрял в мышцы и порванная кофта уже намокала от поступающей крови. — Сука! — Торд зашипел и всхлипнул, одним движением хватая и «вырывая» осколок из груди, попутно раня ладонь. Он, тяжело шагая, подошёл прямо впритык к Тому, хватая того за капюшон синей толстовки. И, не медля ни секунды, смачно врезал тому в нос. Сперва черноглазый характерно закряхтел, но кашель каким-то образом плавно перешёл в смех, слегка хриплый и безумный. Торд погрузился в мыслительную деятельность, пытаясь понять, что рассмешило его врага, но не уследил за руками Томаса и получил удар по скуле, роняя Риджуэлла на пол. Тот продолжал насмехаться, в то время как Ларссон держался за новый синяк. Их драка была похожа на дикое танго. Вместо любящих рук, которые подхватили бы партнёра после очередного изящного движения, были глухие удары по всему телу. Но, всё же, страсть была общей, так же как и горячее, сбившееся дыхание. Так же как и яркие всплески чувств, только вот они были противоположны тому, что демонстрировались в танце. Пока алкоголик тешился очередным ударом, Ларссон полетел вперёд, замахиваясь сбитыми практически в кровь кулаками. Но его неожиданно заблокировали, до хруста сжав ладонь. Торд болезненно поморщился, прошептав что-то вроде «— пидорас, блять», чем вызвал ещё большее удовлетворение у ликующего «победителя» в соревновании по количеству нанесенных увечий. Но он слишком расслабился и был оглушен коварным ударом «ниже пояса». Томас громко прокряхтел от боли и упал на пол, прикрывая руками раненое «достоинство». — Блять, ты… Конченый… Сука! — парень сдавленно стонал от боли и поливал оскорблениями ни чуть не жалеющего об этом поступке Торда, что присел на корточки рядом. Поборов жуткую боль, черноглазый резко потянул Ларссона за ногу, опрокидывая его на пол. Быстро встал сверху, прижимая обе руки своей одной к полу, а коленями он встал на его стегна. Это для того, чтобы не смог ударить. Рогатый не ожидал подобных действий и пару секунд мысленно догонял произошедшие изменения в их позе. Парень начал дёргаться и вырываться, понимая, насколько он беззащитен в данной позе и то, насколько зол сейчас и без этого достаточно жестокий Том. — Ну что, блядина, уже не такой смелый, га? — Второй рукой Риджуэлл сильно вдарил Торду в подбородок, от чего второй сразу же начал откашливаться кровью. Но даже это пьяница не позволил сделать, ведь бил он с нарастающей силой, не переставая. Туда, куда попадал. И он сам не знал, куда приходятся его удары. И, чтоб его метеоритом уебало, никаких звуков и эмоций. В какой-то момент Том подумал что он уже сдох нахрен, но грудь «жертвы» всё ещё тихо вздымалась и опускалась. « — Блять, как жаль» — с иронией подумал про себя Том, усмехаясь собственным мыслям. « —Это уебище надо мной издевается, да? Высмеивает? Гордый, блять, ублюдок. Ну, ничего, сейчас ты почувствуешь на себе свои же выкрутасы». — Слышишь ты, подонок, — Риджуэлл убрал правую ногу с его бедра, предвкушая сладкий момент мести, — как тебе это? — И, не расстягивая это ни на секунду больше, смачно въехал коленом по яйцам Торда. Тело под ним моментально выгнулось дугою, но вместо ожидаемого крика и слез прозвучал непроизвольный, протяжный стон, а после короткое «— блять». Точно около минуты парни сидели-лежали в гробовой тишине, будто бы боясь лишний раз пошевелиться. Но, как только напоенный водкой до не хочу мозг Тома сообразил всю ситуацию, парень резко заржал, да так издевательски и громко, что Торд покраснел от злости, снова возобновляя попытки вырваться. Но хватка лишь окрепла, сжимая запястья до хруста костей, от чего норвежец с испугом и раздражением начал выглядывать смеющегося мерзавца в полном мраке. Вдоволь нахохотавшись, свободной рукой черноглазый вытер выступившие слезы, двусмысленно приподнимая одну бровь. Блять, жаль что Том не может увидеть труды своих стараний в грёбаной темноте, а этот гад не может вдоволь насладиться уничтожающим взглядом мученика. — Тебе что, нравится это, сучка? — парень сделал акцент на последнем слове, произнося его с насмешливой саркастично-нежной интонацией. — Иди нахуй, упырь. — зло прошипел Торд, через секунду получая пощёчину. Но от этого удара в его голове будто бы загорелась лампочка и, хитро улыбнувшись, он съязвил в ответ: — А чего ты злишься? Что, теперь не тебе одному нравится в задницу долбиться? Теперь ты из толпы не выделяешься? Ха-ха.— Ларссон кисло засмеялся с собственной шутки и наигранно простонал от следующего удара, закатывая глаза в полу-ахегао. Он стал доминантном в сложившейся ситуации, как ему казалось. — И что ты сделаешь теперь, а? Убьешь? Трахнешь? Или расплачешься? — Норвежец продолжал смеяться со своей шутки, в большей части кашляя и выплёвывая комки крови. Том странно молчал, из-за чего хохот постепенно сошел на «нет». И сразу же после этого Торд ощутил чужое колено у своего паха и резкий толчок, который выбил из лёгких новый, полу-болезненный полу-довольный стон. Британец довольно ухмыльнулся, продолжая толчки, которые постепенно переросли в удары. Он наслаждался «слабой» стороной своего врага, которой сейчас легко манипулировал. Стоны становились все более развратными и протяжными, а «жертва» крупно дрожала, захлебываясь в смущении и злости. Парень пытался сдержать внутри каждый новый звук, но удовлетворение рвалось наружу, и именно сейчас Торд ненавидел себя за это и готов был провалиться под землю, ну или вскрыться. Главное, чтоб этот безглазый ублюдок не смог больше видеть и вспоминать его «таким». Внезапно, среди похабных стонов раздался очень резкий и устрашающий последствиями вопрос: — Интересно, а в какие места ещё тебя надо ебануть, чтобы ты продолжал вести себя как грязная шлюха? Ответ на вопрос пришел к Тому сам, и Ларссон с ужасом обнаружил, что с него стягивают джинсы вместе с нижним бельем. Сука. Через пару минут оба парня остались в одних толстовках. Торд болезненно стонал и кричал, дергаясь в конвульсиях от действий Риджуэлла, который издевательски вводил в норвежца сразу три пальца. Он материл и проклинал Томаса, а второму только и нужна была его реакция. Причинение боли этому парню каким-то неизвестным образом доставляло удовольствие британцу, а его крики доводили чуть ли не до оргазма. Он без капли сомнения убил бы его только для того, чтобы наблюдать за его удивительным спектром эмоций, для того чтобы слышать его мучительные крики и увидеть последний блеск именно в его глазах. От этих мыслей у него часто встаёт. Но убийство это как-то, слишком что-ли, по этому они всего лишь регулярно оскорбляют друг друга и дерутся до попадания в госпиталь. Лежат в одной палате, бросаются колкими оскорблениями и взглядами, а по возвращению домой снова устраивают бойню. И все эти странные взаимоотношения, которые устраивали обеих, привели к этому. Торд тяжело дышит, закатывая глаза вверх, когда Томас снова царапает его изнутри. Очередной сдавленный стон не может не вызывать у черноглазого насмешку, и он отдается этому желанию, начиная тихо хохотать над недругом, который всё это время получал удовольствие от его издёвок, но тщательно пытался скрыть это. — Какая же ты шлюха, Торд. — с этими словами он через силу расстянул анус парня пальцами, прижимаясь к нему головкой члена. Подавленный хрип и один единственный шмыг носом. — Хватит скрывать свое удовольствие, мазохист грёбаный. Я не остановлюсь. — В подтверждение своим словам Томми толкнулся вперёд, входя внутрь лишь головкой. Он с удовольствием слушал тихий, блаженный стон, что не смог сдержать его партнёр. — Я этого и не добиваюсь, сукин ты сын. — с предательски дрожащим голосом, но все же грубо ответил рогатый. Том лишь хмыкнул и толкнулся глубже, убирая изнутри пальцы. — Ах! Б-блять! — Торд вжал свои ногти в ладони до крови, чувствуя сразу после этого ещё один сильный толчок. Всё так пекло, болело и ныло. Хотелось простонать каждую букву в имени Тома, лишь бы его пидорская задница убыстрила темп. Но в здравом смысле шатен этого никогда и ни за что не сделает. Из недовольного, утробного рычания пьяница сделал собственные выводы и специально двигался до невозможности медленно, расстягивая каждое движение на минуту или больше. Ларссон зло матерился и кряхтел, но при каждой попытке нового оскорбления его заставляли заткнуться неожиданно сильным движением бедер, выбивая весь воздух из лёгких разом. Шатен будто бы специально начал произносить ругательства в перемешку со стонами, что немного смутило черноглазого. Риджуэлл заострил внимание на том, что не смазал член хотя бы элементарной слюной. Это весьма болезненный процесс для двоих, как оказалось. Но причинить боль Торду — и есть цель всей этой идеи, а вот самому страдать не очень хотелось. Но как же ему стало весело, когда внутри «жертвы» всё начало теплеть и намокать, создавая хоть какую-то смазку. Но через пару движений ему надоел подобный вид времяпровождения и свободной рукой он ударил норвежца в живот, вызывая у того кашель в перемешку со стонами. Было ощущение, словно он задыхается и это даже вынудило черноглазого улыбнуться. Но улыбка быстро пропала с лица, ведь Ларссон сильно сжался вокруг члена британца и это не самая приятная вещь из всего этого процесса. От неожиданности насильник отпустил руки Торда и прописал ему сильную пощёчину, после чего попытался толкнуться глубже. Но, к удивлению, руки второго все ещё не вросли в пол. И осознал это Том только тогда, когда почувствовал как его спину терзают десять достаточно острых ногтей. Парень зашипел и выгнулся, хватая партнёра за бёдра и сжимая их до белых следов. Норвежец пискнул, но не растерялся, проводя ладонью к заднице Тома, вызывая у того табун мурашек. Послышался звонкий шлепок и ругательство британца, лицо которого не характерно зардело. Придерживая Торда за бёдра, он поднялся на ноги и впечатал того в стену, сразу же начиная кусать его шею и грудь, в то время как «жертва» до крови царапала плечи и спину партнёра, удовлетворённо постанывая. Том вбивал парня в стену, а тот сразу же мстил ему, с неистовой силой ударяя куда только руки дотянутся. Нащупав полочку рядом, Торд стянул оттуда какую-то книгу и бросил в черноглазого, а тот в свою очередь до крови прокусил ему плечо, чуть ли не отрывая кусок кожи от тела. И он сделал бы это, если бы в этот же момент норвежец не скрутил его сосок, дрожащими руками оттягивая до крика сильно. И в ответ на это действие Томми нащупал член парня и так же оттянул его крайнюю плоть, и специально наклонившись к его уху, Торд начал пронзительно кричать, заставляя Риджуэлла жмуриться и громко ругаться.

В общем, они получали много удовольствия и отрывались на полную катушку до самого утра, пока их не разогнали выломавшие дверь Эдд и Мэтт. Под угрозой вызова полиции они разошлись по комнатам, перед этим не забыв договориться повторить это, но уже в «комнате ярости».