давай нарядим ёлку?

лёжа на груди у цукишимы в их общей квартире и вслушиваясь в тихие биты из наушников, шоё выводит на животе кея абстрактные узоры. на улице уже второй день идёт снег, тренировки приостановились и это означает, что можно немного отдохнуть. до рождества осталось ничтожно мало, а ни ёлки, ни мандаринов у них до сих пор нет. это не так уж и расстраивает, но все равно было такое колюще-неприятное чувство того, что чего-то недостаёт. кей, видимо, никак по этому поводу не волнуется и хинате очень сильно не хочется его с этим напрягать. все-таки, только два дня назад закончились эти невыносимые тренировки и отдохнуть хотелось всем. не заметив за размышлениями, что музыка в наушниках стихла, шоё испуганно вздрогнул, когда его позвали по имени. — что такое? — искренне не понимая происходящего, хлопает глазами волейболист. — ты грустный, — парень вопросительно поднял бровь и поправил сползающие на нос очки, — почему? — а? неважно, не парься, — шоё уже хотел лечь обратно, как его пальцев коснулась холодная рука, — ты чего? все хорошо, я просто задумался, хах. — нет, — он аккуратно сжал пальцы парнишки, — ты чего-то хочешь. чего? шоё, я не телепат, скажи словами. — я, — хината стушевался, осознавая непонятность ситуации, — да я просто ёлку хотел нарядить. не привык рождество без нее встречать… — на лице цукишимы промелькнуло удивление. которое, впрочем, сразу заменила серьезность, — видишь, ничего такого. просто моя странная хотелка, хах. — одевайся. чтобы через десять минут был у выхода, — он встаёт с кровати и выходит из комнаты, остановившись из-за вопросительного «ээ?», адресованного ему в спину, — за ёлкой пойдем. быстрее.

∞ — не стоило, правда, мы могли просто взять маленькую декор- — его обрывают коротким хлопком по губам, — ээ! — надо было говорить это дома, я не собираюсь возвращаться, — кей коротким движением поправляет свой шарф, кинув взгляд на шоё, — иди быстрее, тут холодно. хинате очень хочется съязвить про короткие ноги, но он удерживает себя от этого, понимая, что даже это ворчание — часть — очень странной, но все же — заботы со стороны кея. от этого хочется прыгать и пищать, как ребенок. потому что это чертовски приятно — понимать, что ты чуть ли не единственный — а может и единственный — кого цукишима окружает своим вниманием и заботой. он лишь крепче сжимает эту огромную, по сравнению с его, ладонь в своей и оставшуюся дорогу улыбается своей «светящейся» улыбкой. кей прячет ухмылку в сборках шарфа. этот пацан точно его доканает.

∞ — эта такая красивая и пушистая! — шоё подбегает к другой ели, тыкая в нее пальцем, — и эта тоже! блин, они все такие красивые! я не могу выбрать. — и с самым мученическим взглядом смотрит на продавца, который пожимает плечами, улыбается и кидает взгляд на кея, мол: «не ко мне.» — ну, — он подходит к небольшой, но очень пышной и раскидистой ели, проводя пальцем по одной из зелёных игл, — эта неплохая, наверное..? — да! — хината бежит к продавцу, прося упаковать именно эту и трясясь от счастья. — подождите, вы могли бы ее, эм, отложить? — продавец смотрит на него с немым вопросом, — нам ещё надо накупить украшений, а шататься с ней неудобно. мы могли бы оставить, я не знаю, залог или ещё что-то..? — конечно, молодые люди, через сколько примерно вы сможете забрать эту красавицу? — часа через два. если что, звоните, хорошо? — он чиркает на салфетке, оставшейся в кармане после их с шоё крайнего свидания, свой номер и отдает ее в руки продавцу, — до свидания. — до свидания. ∞ — смотри, — шоё прыгает на кея с оленьими ушками на голове, заставая того врасплох — как тебе? — олень оленем, что тебе ещё сказать? — и, предсказывая движения парнишки, перехватывает его руки, целуя в лоб, — сохатый, пойдет? — не пойдет, джеймс был довольно жесток в молодости и я бы не хотел быть по- — его снова прерывают коротким поцелуем, уже в краешек губ, и он замолкает, не в силах больше противиться этому наглому взгляду из-под очков, — я олень санты. — ну санты так санты, так и быть, — кивает цукишима и берет своего оленя за руку, — сегодня побудешь им. они ходят по торговому центру уже полтора часа в поисках тех самых игрушек из новогодних фильмов. но везде их либо мало, либо они некрасивые, либо «они вообще какие-то дурацкие, фу, у нас должна быть красивая ёлка!» они оба уже сильно устали, хотят есть и спать, им холодно, но сдаваться ни не собираются. точнее, он. хината. кей просто ходит за ним хвостиком и смотрит, чтобы тот никуда не вляпался. ходил. пока тот куда-то не вляпался. телефон, на который пытался позвонить цукишима, как на зло оказался в его кармане, а ни умных часов, ни умного мозга у шоё не было. это было очень и очень опасно. парень мог вляпаться буквально куда угодно. и от этого было страшно. он уже на полном серьёзе думает идти и спрашивать у людей, не видели ли они тут рыжего коротышку, как тот обнаруживается в какой-то компашке. и находится он там явно не по своему желанию. трое амбалов прижали его к стене и от их компании явно не исходило приятной атмосферы. плюс, цукишима их не знал. он знает всех друзей шоё. буквально всех. это настораживает. он уже хочет подойти, как один из амбалов толкает шоё к стене, отчего тот больно ударяется головой. и начинает закипать. обстановка накаляется. кей и правда не замечает, как быстро он преодолевает эти пять метров и как быстро он забирает расфокусированного шоё от этих придурков. — что это было? — отойдя на безопасное расстояние, он садит шоё на скамейку, осматривая его на наличие ещё каких-то повреждений. — я, — парень хватается за голову, которой нехило так приложился, — они меня схватили поговорить, а я не успел среагировать. это были очень плохие парни. они говорили что-то ужасное про меня и про тебя. и про наши семьи. — гнев и обида в глазах коротышки пугали, — цукки, давай пойдем домой? я очень устал… — конечно. идём, я посажу тебя на такси. я сам заберу ёлку. как приедешь домой сразу напиши и ляг в кровать. я буду через полчаса. — держать голос и себя под контролем, чтобы не сорваться и не дать ответа обидчикам шоё было очень и очень сложно. но он справился. он молодец. и хината молодец. смелый безрассудный коротышка. — давай, я помогу. держа хинату под руку и помогая ему дойти до выхода из торгового центра, кей про себя проговаривал всевозможные ругательства. ∞ они снова валяются на кровати. хината спит, повернувшись в руках кея так, что лежит спиной к нему, но у него на плече, а сам кей мониторит соцсети, останавливаясь на каких-то сенсациях и постах бокуто-сана, публикации которого полностью в последнее время сосредоточены на них с акааши. все сейчас свое свободное время проводят со вторыми половинками или семьёй. вон, сугавара в последний день с радостным «аривидерчи!» свалил в закат к ойкаве, а куроо-сан и кенма постят фото с прогулок. ладно, постит только куроо-сан, козуме просто есть на этих фотографиях. и танака с шимизу тоже времени не теряют, у них там и фото с мальдивов недавно были, и с норвегии. а они с хинатой остались в мияги на новый год. и никто об этом не жалеет. вроде. ну, кей точно не жалеет. вдруг, около него началось шевеление и теплое тело под боком потянулось, как кошка. шоё осторожно переворачивается к нему лицом и зарывается носом в плечо, зевая. — мы так ёлку и не нарядили, — сонным, чуть хриплым голосом мычит он. — мы так и не купили украшения, — он зарывается пальцами в мягкие кудри, смотря на заспанное лицо своего парня. — ты как? — неплохо, — он уже порывается встать, как хватается за голову, — только голова раскалывается. дай чего-нибудь, пожалуйста. — держи, — кей отдает ему таблетку и стакан воды, специально приготовленные заранее, — это обезбол. — а… — парень залпом выпивает весь стакан, — спасибо. — ага, — шоё снова валится к нему на плечо, — не думал подстричься? твои волосы уже повсюду. — и в противовес своим словам мягко перебирает любимые кудри. по-секрету, цукишима в этом никогда и никому не признается, у него своеобразный фетиш на волосы шоё. как и на его рост. но об этом он тоже никогда не скажет. — неа, мне все нравится, — он мурлычет и тычется губами в чужую щеку, — и тебе тоже, я же знаю. — ну ладно, — кей поворачивается на бок и задирает чужую футболку, ледяными пальцами проходясь по ребрам и плоскому животу. он чувствует, как у шоё по спине бегут мурашки, слышит, как учащается его дыхание. но больше никаких движений он не совершает. только прижимает к себе ближе и прижимается губами ко лбу. в ответ раздается довольное мурчание и цукишима на полном серьёзе задумывается, а не кот ли хината? — я больше не буду от тебя отходить, если ты об этом думаешь, — он прижимается ближе и утыкается губами в подбородок. — или я снова ошибся.? — ты снова ошибся, — усмехается он, а хината легко пинает его в голень, обвивая руки вокруг шеи, — спасибо.