In London

***

      Джон бежит со всей скоростью, какую только способен развить. А ведь если бы не Майкрофт и его своевременный звонок, то бежать было бы уже поздно. Но сейчас у доктора Ватсона есть все шансы успеть и удостовериться в том, во что он не верил и верить не хотел. Если это вдруг окажется правдой… Нет-нет-нет… Он не хочет даже думать об этом. Чтобы Шерлок… Нет. Определённо нет. Пускай хоть Майкроф и Лестрейд поклянутся ему всем, что у них есть и жизнью в том числе — он не поверит. Просто не сможет.

«Ведь Шерлок не мог…»

      Наконец-то друг детектива Холмса добирается до того самого места, он тяжело дышит, пот льётся рекой, а сам Джон подавлен.

«Он ведь не мог, да? Это не похоже на Шерлока…»

      — Мистер Холмс, каковы ваши последние слова? — незнакомый мужчина в форме заряжает винтовку.       — Вы проиграли, дорогие друзья, — вызывающе ответил младший Холмс, прогремел выстрел, и Шерлок упал.

«Он не мог, но он сделал это, и сделал не в первый раз…»

      Джон стоял, открыв рот в немом удивлении. Шерлок теперь мёртв… Его Шерлок мёртв. Его казнили. За то, что Шерлок убил и убил не раз. За то, что предал.       По щеке Джона скатилась обжигающая кожу слеза…

***

Двумя годами ранее

      — Это конец… — шепчет Джон на дне колодца, когда вода добирается до его подбородка. Сил бороться уже нет.       — Нет, мой дорогой Джон, — опровергает его слова знакомый и такой родной весёлый голос Шерлока сверху. Лучший друг пришёл на помощь Джону и скинул ему верёвку. — Это не конец. Это лишь начало конца, — задорно улыбается Холмс, помогая Ватсону выбраться из ловушки Эвр.       Все закончилось. Этот ужас прекратился, забрав с собой вечное напряжение, слепой страх за жизни друзей и отчаяние, пробравшееся до самых глубин сознания.       Они — трое взрослых мужчин, каждый из которых имеет огромный жизненный опыт и закален жизнью: Джон побывал на войне в Афганистане, Майкрофт — опытный политик, многое повидавший в своей жизни, а Шерлок побывал в стольких опасных переделках во время раскрытия преступлений, что его уже мало чем испугаешь. Но эти трое мужчин со стальными нервами были на грани срыва последние три часа.       — Эвр, — шептал Шерлок. — Эвр… Эвр… Эвр! Майкрофт, мне нужно к Эвр!       — Шерлок, ты сошёл с ума? У тебя, наверное, нервный срыв, — прошептал Джон, кладя руку на плечо Шерлока.       — Однозначно нет, Шерлок! — остановил его Майкрофт. — Ты ни за что туда не пойдёшь!       — Отстань, Майкрофт, — зло бросил младший брат, кинув на старшего Холмса не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Я поставил тебя перед фактом, а не спрашивал.       Сказав это, Шерлок схватил свою скрипку и покинул компанию друга и брата, чтобы снова встретиться с Эвр. Он поднялся на лифте, держа в руках скрипку и слегка дрожащими руками доставая её из футляра. Но когда лифт остановился, дрожь как рукой сняло. Шерлок был спокоен и невозмутимо, когда вошёл в камеру Эвр со своей скрипкой.       — Эвр, сестрёнка, — мягко произнёс мужчина. — Сыграем?       — Ты пришёл, чтобы сыграть со мной? — с лёгкой ноткой заинтересованности ответила ему девушка.       — Да, Эвр, — улыбнулся ей детектив.       — Я хотела с тобой сыграть, — она взяла свою скрипку, и оба приготовились играть. — Ты исполняешь мою мечту. Начинай первый, Шерлок, я подстроюсь.       Эту мелодию никто никогда не знал, не знает и, скорее всего, знать не будет, ведь это была мелодия души семьи Холмс. Это была их боль, их страдания, их ненависть и их яростное желание спасти тех, кого спасти не удалось. Это играли брат и сестра Холмс, Шерлок и Эвр, так близко, но так далеко. И именно сейчас, именно в этот момент восточный ветер перестал быть для него вестником опасности. Он стал ему вестником мира и семейного счастья. Ведь Восточный ветер — его сестра.       Скрипки играют в унисон, порождая прекраснейшие звуки, ластящиеся к ушам, даря наслаждение любому, кто их услышит. Брату и сестре Холмс. Ведь никто кроме них не может услышать эту прекрасную мелодию, которая поражает своей красотой и захватывает дух, наполняя собой каждый угол тюремного помещения. Она стихает только через пять минут, когда брат и сестра обнаруживают, что стоят вплотную, насколько это возможно, к стеклу.       — Спасибо тебе, брат, — шепчет Эвр и, опустив голову, возвращается в дальний угол своей камеры.       — Увидимся, сестрёнка, — Шерлок пытается улыбаться жизнерадостно, но выходит лишь какая-то печальная улыбка, поэтому он бросает все попытки. — Больше ошибки прошлого не повторятся. Теперь я всегда буду играть с тобой.       Тот уходит, оставляя её снова наедине с самой собой, но Эвр привыкла к одиночеству, которое, кажется, стало её единственным и самым верным спутником, что вёл её по жизни, даже, если жизнь — камера. Это звучит странно, да, но только вот это чистая правда. Кто-кто, а её одиночество никогда не бросало ее. Девушка мрачно усмехнулась, кивая самой себе, и погрузилась в сон — её мозгу явно требовался небольшой перерыв.       Теперь Шерлок всегда думает об Эвр и её благополучии. Единственное, что он не смог сделать для неё, да и не сможет, это подарить ей свободу. Но он обязательно найдёт решение, и пусть только Майкрофт или Джон попробуют ему помешать.       Никто не сможет остановить гениального брата, желающего благополучия своей не менее гениальной сестре.       Такова кровь, что течёт по венам младших из рода Холмс.