Часть 4
30 октября 2022 г., 15:12
Орион Арктурус Блэк 11 января 1929 — 19 октября 1979
Тусклые отблески свечей вырывали надпись из темноты. Регулус стоял перед ней уже какое-то время, пялясь на свежую гравировку на мраморной плите, закрывшей нишу, в которой лежал его отец… вернее, его останки. Мир сжался до букв на мраморе. Имени. Двух дат. Более ничего: ни у кого из родственников не нашлось для Ориона Блэка слов. Словно бы пятьдесят прожитых им лет, все его достижения, решения и неудачи, радости и удары судьбы не стоили ничего. Словно бы он исчез, ничего после себя не оставив. И истинно ужасно было то, что и у Регулуса слов не находилось. Всё, что он мог, — замерев, глядеть на буквы, глядеть и удерживать в себе бурю, бессильный вой раненного зверя. Отца больше нет. Холод скользил по старым катакомбам. Пахло затхлостью, смертью — хорошо хоть без примеси соли и тины, иначе найти отличия между этим местом и пещерой, в которой должен был умереть Регулус, оказалось бы невозможно. «Какая ирония: я выбрался из одной могилы, чтобы стоять перед другой», — пронеслось в голове, и Регулус закрыл глаза, челюсти сжимая до скрипа зубов. В горле стоял ком, дрожали губы, глаза щипало, а душу рвало — рвало с такой силой, что Регулус малодушно пожалел, что не умер в той злополучной пещере. Пожалел — и с отвращением к себе не то зарыдал, не то зарычал сухим надрывным смешком, оборвавшимся с прикосновением к ледяному камню. Гравировка отчётливо ощущалась вжатой в неё ладонью. Ту обжигал смертельный холод. Отец никогда не был с ним холоден. Тишина растворялась в пульсации крови в ушах, в шуме воды… скрипе зубов, что терзали Регулуса наяву в той пещере и всё ещё иногда — в кошмарах. Впиваясь, рвали на части — но это была даже не боль, такая мелочь по сравнению с тем, что смертельный холод этой могилы делал с Регулусом. И вряд ли голодной твари из-за Грани останется поживится хоть чем-то: душа Регулуса разлетелась на осколки, которые уже никогда не собрать. — Ты всё ещё здесь? — Регулус вздрогнул, когда голос матери громыхнул под каменными сводами. — Я уже начала подозревать, что тебе стало плохо. — Мне действительно плохо, мама, — прошептал Регулус, прижимаясь лбом к руке, накрывавшей гравировку на мраморной плите. С гулким цоканьем каблуков мать приблизилась и резко дёрнула его за плечо, отрывая от камня. Развернув к себе, посмотрела прямо в глаза Регулусу — и, поджав губы с презрением, отвесила ему оглушающую пощёчину. — Возьми себя в руки, Регулус! — приказала мать. — Ты здесь для разговора с лордом Арктурусом. Он, занятой человек, смог выкроить для тебя время… — Но это ведь его сын, — сдавленно проговорил Регулус. — Это мой отец, мама… И вторая щека вспыхнула от удара. — Держи при себе эти презренные сентименты! Тряпка! Позор моей плоти!.. Но ничего, — схватив за локоть, мать поволокла его к лестнице, — я ещё сделаю из тебя достойного наследника великого рода Блэк! У ступеней Регулус затормозил, оглянулся через плечо: туда, во тьму катакомб, где уже погасли свечи. Тьма как будто звала его… Но мать не позволила слушать: снова дёрнула за локоть и повела вперёд. Дневной свет обжёг глаза. Регулус прищурился, прикрыл было лицо рукой — мать отвела её решительным жестом, критично осмотрела. — Всё ещё зелёный… Что за уродство? — Драконья оспа, — тихо ответил Регулус, прекрасно зная, что выглядит неважно. Его демон-слуга очень ответственно подошёл к алиби господина и ещё прошлой ночью натёр всё тело упирающегося Регулуса отвратительно пахнущей мазью, после которой кожа приобрела выраженный зеленоватый оттенок: характерный признак только оправившегося от драконьей оспы. — Пытаешься умничать? — процедила мать, взмахами палочки поправляя его волосы. И мантию потянулась оправить, но не нашла в ней изъянов. — Идём. Ты и так заставил лорда Арктуруса ждать. На этот раз Регулус предпочёл промолчать и послушано последовал за матерью вглубь дедушкиного дома: старого менора в Бакингемшире, имения лорда Блэка. «Однажды это место должно было достаться отцу вместе с титулом, — отстранённо подумал Регулус. — А после него — Сириусу…» Мысль о брате скрутила внутренности спазмом. Где сейчас Сириус? Знает ли он о смерти отца? Что чувствует? Чувствует ли хоть что-то помимо глумливой радости?.. — Соберись, — одёрнула его мать, остановившись перед дверьми дедушкиного кабинета. Чётко, но чуточку нервно смахнула несуществующую пыль с плеча Регулуса и взглядом приказала стучать. Он повиновался. — Войдите, — донеслось в ответ, и Регулус с матерью переступили порог. Стоявший у стола, перебирая бумаги, дедушка поднял глаза. — А, наконец… — он сделал приглашающий жест, но когда и мать подалась вперёд, осадил: — Вальбурга, оставь нас. Мать опешила, однако быстро взяла себя в руки и, коротко кивнув, вышла, плотно притворив за собой дверь. А Регулусу, к собственному стыду, стало чуточку легче дышаться. На негнущихся ногах он подошёл к столу. Пристальным взглядом оценив состояние, дедушка указал ему на кресло, в которое Регулус рухнул. — Прости, что заставил ждать… — Не нужно, — отмахнулся дед и взмахом палочки приманил штоф с виски и два стакана, наполнил. Регулус рефлекторно принял протянутый стакан, но опомнился вовремя, отставил на стол. — Мне нельзя. Я ещё принимаю зелья. Дедушка удовлетворённо кивнул и отодвинул собственный так и не пригубленный виски. — Вижу, ты ещё не до конца оправился. — Мне нужно время, — прошептал Регулус, обращаясь к своим ладоням. — Время лечит, — серьёзно сказал дед. — Но дела не терпят, — перед глазами Регулуса повис официального вида свиток, развернувшийся совсем чуть-чуть, демонстрируя только заголовок и первые несколько абзацев текста. — Моё завещание. Со смертью Ориона, с учётом предательства Сириуса, ты, Регулус, становишься наследником моего титула и всех владений, — он сделал паузу, но Регулус так и не смог выжать из себя реакции. — Ты понимаешь, о чём мы говорим? — Да. — И ты готов принять ответственность как наследник рода Блэк? — Нет, — грустно, но честно ответил Регулус. Кустистые брови деда сошлись к переносице, в глазах зарождалась гроза, и Регулус пояснил: — Прости, дедушка, но стать лордом Блэк никогда не было ни моим путём, ни желанием. Все все: ты, мама, о… отец — вы растили меня быть опорой главы рода, не им самим. Я не лидер. Я… я всегда знал своё место: в тени… — Если не ты, то кто тогда? — перебил его дед. — Может быть, Поллукс? Сигнус? Предлагаешь сделать наследницей Беллатрису и растворить наш род в Лестрейнджах только лишь потому, что боишься ответственности? — Ты всегда говорил мне здраво оценивать собственные способности, — тихо возразил Регулус. — И нет, я не говорю о дедушке Поллуксе, или дяде Сигнусе, или Беллатрисе. Я о Сириусе, — при звуке имени дед фыркнул. — Он потерян, но не навсегда. Я уверен, что смогу вернуть его в семью. — Даже если сможешь — семья не хочет его возвращения. Его выходки перешли все допустимые границы. Он посмел присоединиться к этой организации Дамблдора и выйти против нас с оружием. «Не против нас — против Тёмного Лорда, — про себя поправил его Регулус. — Как и я сам». Он смотрел на деда и думал: как сильнó сейчас различие между преданностью роду Блэк и преданностью Волан-де-Морту? В понимании дедушки, кажется, это одно и то же… Вот только для Регулуса это не так. И после того, что пережил в той пещере, он никогда больше не сблизит эти два понятия. — Мы… можем немного подождать с этим разговором? — покачнувшись, Регулус прижал пальцы ко лбу. — Я ещё не до конца оправился от болезни. И отец… — он не закончил. Не смог заставить себя произнести это вслух. Как будто его, именно его слова имели силу окончательно закрепить весь ужас случившегося в реальности. — Ладно, — после паузы смилостивился дед. — Я дам тебе неделю, но дольше с этим тянуть невозможно. — Спасибо, дедушка, — Регулус тяжело поднялся, пошатываясь и ища в кресле опору. Сотни раз видел, как этот трюк проделывал Крауч, когда хотел притвориться больным; сам неоднократно отрабатывал приём и мог провести даже МакГонагалл. Вот и дед поверил в его недомогание и спросил с тенью беспокойства: — Сам сумеешь трансгрессировать? — Будет лучше, если меня перенесёт эльф, — смущённо «признался» Регулус, потупившись. Дед кивнул и вызвал домовика; прежде чем проститься, сказал: — Как отдохнёшь, наведайся к Тому. — Сегодня же вечером, — пообещал Регулус.***
Демон встретил его в прихожей дорсетского дома ехидным причитанием: — Ах, вы выглядите ещё зеленее, чем когда убыли! Уж не заболели ли взаправду? Не ответив, Регулус выскользнул из мантии — демон снял её легко и бережно, словно бы и не руками, а невесомой магией, — и прошёл в гостиную-библиотеку. За его спиной на кухне застучала посуда, а минутой позже явился демон с подносом: — Хозяин, я заварил для вас лавандовый чай. К нему превосходно подходит традиционный шотландский шортбред… Регулус молча забрал чашку и отошёл к окну. За ним простиралась устланная кленовыми листьями лужайка, в лучах солнца словно охваченная огнём. День казался тёплым, элегантная фарфоровая чашка почти обжигала, однако Регулуса ничто не могло согреть. Он смотрел на листья и думал: ещё так недавно, когда листья только начали опадать, они с отцом сидели под старым клёном и обсуждали какую-то книгу. Регулус не скрываясь смеялся, беззаботный мальчишка, а отец добродушно усмехался и курил трубку: счастливый, здоровый… — Заболел взаправду… — тихо повторил Регулус слова слуги, наконец пробившиеся в его отуманенный горем разум. — Как отец мог заразиться драконьей оспой от меня, если я ею не болел? — Отличный вопрос, господин. Развернувшись, Регулус вперил в тварь пытливый, испуганный, загнанный взгляд человека, боящегося услышать подтверждение своих подозрений. Бескровные губы демона растянулись в улыбке — Регулуса прошиб холодный пот. — Ты… Как ты посмел?! — Ну-ну, к произошедшему с вашим отцом я не имею никакого отношения, — плотоядная усмешка демона расширилась, сверкнувшие алым глаза жадно впивались в наверняка побледневшее лицо Регулуса. — Я не могу лгать вам, так что это правда. — Тогда зачем?.. — начал было Регулус, но понял ответ даже раньше, чем закончил вопрос. — Тебя всё это забавляет, ведь так?! — вспыхнул он, и демон сказал: — Ваше горе прекрасно, мой юный господин. Я счастлив лицезреть его из первого ряда. В тот момент его холёное красивое лицо светилось… наивный посторонний бы сказал: искренней, затмевающей мир влюблённостью. Однако Регулус, связанный контрактом с этой тварью, отчётливо ощущал её нечеловеческий голод. Отпрянуть, отвернуться в отвращении и первобытном ужасе Регулус себе не позволил: выдержал алчущий взгляд и твёрдо приказал: — Узнай всё, что сможешь, о смерти моего отца. — Как прикажете, милорд, — демон поклонился и направился было к выходу, но пару шагов спустя словно бы спохватился: — Ах да, для вас пришло письмо вскоре после вашего отъезда сегодня утром, — он достал из-за пазухи красный конверт и протянул Регулусу. Красный… Регулус нахмурился, повертел конверт в поисках подписи, герба на сургуче. Ничего не обнаружив, цыкнул и повернул было голову, чтобы поторопить демона прочь из дома, но того и след простыл. Тогда Регулус одной рукой вскрыл громовещатель, другой держа его под прицелом палочки: на всякий случай. Красный конверт взмыл в воздух — однако вместо крика наполнил гостиную одинокого дома глубоким размеренным голосом: — Когда умру, оплакивай меня Не долее, чем перезвон печальный, Что возвестит отход из мира зла На пир червей, под камень погребальный. При чтеньи этих строк не вспоминай Руки моей, писавшей их когда-то. Я так люблю тебя! Мне лучше, знай, Забытым быть тобою без возврата, Чем отуманить облик твой слезой. Задумавшись над строфами моими, Не поминай, печальный, моё имя, Любовь твоя пускай умрёт со мной, Чтоб злобный мир, твою печаль почуя, Не осмеял бы нас, когда умру я. Послание вспыхнуло и распалось пеплом — Регулус поймал его, тёплый, ладонью, стиснул в кулаке и прижал к сердцу. Слёзы безудержно текли по щекам… а вместе с ними тело покидал могильный холод.
