Со дна света на трон из тьмы

      — Я вижу лучше, закрывая очи:       В теченье дня их пошлости слепят.       Когда же сплю, во сне, средь мрака ночи,       В тьму на тебя, блестя, они глядят.       И ты тогда, чья тени тень сияет,       Как можешь быть сравнён с сияньем дня,       Когда твой свет светлее дня блистает,       И тень слепит закрытые глаза?       Как дать очам мне счастье лицезренья       Твоей сияющей услады днём,       Когда во тьме лишь тени отраженье       Сквозь сон блистает в сумраке ночном?..       Глубокий размеренный голос заполнял его мир. Вздрогнули веки, и Регулус приподнял их — чтобы найти на себе взгляд внимательных карих глаз.       — А, проснулся…       — Что ты здесь делаешь? — спросил Регулус шёпотом, не торопясь сменить положение, не торопясь поверить, что видит не сон.       — Зашёл проведать, конечно же. Вчера ты вёл себя странно.       — Кто бы говорил, — Регулус заставил себя передвинуться, сесть, опёршись на подушку. — Ты вёл себя, как последняя задница, Крауч.       Барти приподнял брови в бесподобно невинном жесте.       — О?       — Ты не ослышался. И да, — Регулус блекло усмехнулся, — я всё ещё жив.       Выражение лица Крауча изменилось мгновенно: так быстро только снитч способен сменить траекторию.       — Друг мой, волю дай отчаянью. Та скорбь, что не рыдает, закравшись в душу, сердце разрывает…       — Оставь Шекспира, мне не до него, — перебил Регулус с грустью. — Он помог, но не вылечил.       — Конечно. Потому что его слова — лишь руководство. Воспользуйся им, Блэк.       — Я пас, — Регулус провёл ладонями по лицу, растрепал кудри. — Как ты вошёл? И какого драккла не разбудил меня, а сидел цитировал сонеты?       — Ты спал так сладко, а мне было скучно, — Крауч бросил смешливый взгляд на него, на карманный томик сонетов в своих руках. Эта зелёная книжица с золотым тиснением, потрёпанная годами и частым использованием, была при Барти всегда, и каждое слово в ней он знал наизусть. И всё равно без лености и с полной самоотдачей в любой свободный миг открывал томик: читал иногда про себя, но чаще вслух, играя голосом, выраженьями лица. Каждый сонет Шекспира он мог прочесть как минимум тремя способами, вызывая в слушателе совершенно разные эмоции, — и очень этим гордился.       — Ты не ответил на первый вопрос, — настойчиво повторил Регулус, начиная всерьёз волноваться. Даже заозирался, взглядом ища свою вечно голодную тень.       — Что ты, Блэк? Забыл, как сам открыл мне доступ в этот дом? — Крауч укоризненно и с превосходством покачал головой, словно имел дело с умственно отсталым.       — Не забыл, конечно! Но разве?..       — Господин, — раздался ставший таким привычным за последние недели голос от двери. Демон почуял, что хозяин его потерял, и явился незамедлительно. — Для вас и вашего гостя я приготовил завтрак: французские крéпы с клубникой и шоколадом, а к ним — игристое вино «Креман Брют Премиум», изготовленное из винограда сорта пино блан, взращённого на солнечных склонах Бургундии.       — Вино на завтрак? — поморщился Регулус, а Крауч одновременно с ним воскликнул:       — Отлично! Что может быть лучше с утра? — и поднял стул на задние ножки, вперившись во вступившего в спальню демона взглядом надменным и пытливым.       Демон расплылся в улыбке. Прижав ладонь к груди, склонился в поклоне:       — У юного сэра замечательный вкус! — и прозвучала его ремарка более чем двусмысленно, по крайней мере на взгляд Регулуса. Он вспыхнул и огрызнулся на слугу:       — Ты всё ещё здесь? Завтрак подаст себя сам?       — Сию минуту, милорд, — пропел демон и выскользнул в коридор, отчётливо довольный собой. Регулус проводил его злым взглядом, шипя под нос нечленораздельные ругательства — и резко заиндевел, наткнувшись на взгляд Крауча.       Любопытный, недобрый взгляд лиса.       — И это был?..       На ум пришла та статья, и Регулус, не моргнув и глазом, ответил:       — Себастьян Меер, мой целитель.       — Целитель? — переспросил Крауч удивлённо-недоверчиво.       — Целитель.       — Твой целитель ещё и готовит? Недурно ты устроился, Блэк.       — Положение позволяет, — отрезал Регулус и откинул одеяло. Выбравшись из кровати, отошёл к шкафу и через плечо бросил Краучу: — Иди на кухню. Я присоединюсь через минуту.       — Как будет угодно, милорд! — вскочив со стула, Крауч склонился в шутливом поклоне, а затем выпорхнул за дверь.       Проводив его взглядом, Регулус вздохнул и стал одеваться — однако рубашка выскользнула из его рук, будто сама подставила рукава.       — Я думал, в число обязанностей дворецкого входит встреча гостей.       — Разве в домах волшебников это не обязанность домового эльфа? Ах, как быстро всё меняется! — запричитал демон, подавая начищенные до блеска туфли. Не хотелось признавать, но тварь из-за Грани была права: маги исчезающе редко использовали слуг-людей, и с точки зрения конспирации слуга поступил верно, а напустился на него Регулус со злости. Почувствовав его смущение, демон добавил: — Кроме того, ваша замечательная защита усадьбы пропустила мистера Крауча, не подав сигнала: как будто ему дозволено больше, чем обычному гостю…       — Каждому в этом доме дозволено столько, сколько я отмеряю, — оборвал слугу Регулус, не воспротивившись, когда тот опустился, чтобы завязать на его туфлях шнурки: считал это достаточно унизительной для могучей твари работой.       — Разумеется, хозяин, — произнёс коленопреклонённый демон, подняв к Регулусу голову. Их взгляды встретились: тускло-серый и приглушённо-багряный, как кровь, растопленная в шоколаде. Прежде Регулус не замечал эту красновато-карюю маскировку, что демон использовал для своих голодных, алчущих глаз.       Отмахнувшись от предложенного слугой жилета, Регулус направился в кухню.       Крауч уже развалился за столом, накрытым безукоризненно белой скатертью, и болтал в фарфоровой чашке кофе. Сев напротив него — демон услужливо отодвинул для хозяина стул, — Регулус вперил в Крауча испытующий взгляд.       — Так зачем?..       — Должен сказать, я впечатлён! — перебил его Крауч. — Целитель, конечно… Прошла пора тебе со мной скромничать! Признай: вместо домового эльфа ты взял в слуги человека! — его глаза вспыхнули азартом, пожирая взглядом лицо пытавшегося остаться бесстрастным Регулуса. — О Блэк, мой тёмный гений, скажи, что он — грязнокровка! Это прекрасно, Милорду придётся по вкусу!..       — Не смей распространяться о том, что увидел. Я не шучу, Барти.       — Я понял, — в примирительном жесте вскинул руки Крауч, чем-то безмерно довольный. Регулус чувствовал, как демон за его спиной рассматривает Барти со зловредной любопытной оценкой. — Себастьян, вина! — потребовал Крауч, сняв со стола пустой бокал.       — Сию секунду, — плотоядно улыбнулся демон и незамедлительно наполнил его бокал пенящимся напитком. Испытующий взгляд при этом надёжно приковался к Регулусу.       — Налей и мне тоже, — процедил он, чтобы не вызывать подозрений у Крауча. Демон подчинился, после чего подал завтрак. — А теперь исчезни.       — Как грубо, — хмыкнул Крауч, тогда как слуга молча поклонился и вышел.       Повисла звенящая тишина. И отчего Регулус думал, что это из-за присутствия демона ему так неуютно?..       Наконец Крауч нарушил молчание:       — Я бы предложил поднять тост за твоего отца, но знаю, что он бы этого не одобрил. Предложил бы за твоё выздоровление, но знаю, что ты не болел… За Милорда?       — За новые возможности, — безразлично-цинично сказал Регулус, только чтобы не пить за того, кого собрался уничтожить.       Крауч не возразил, выпил с ним, а после с запалом набросился на блины. Без спешки орудуя приборами, Регулус украдкой наблюдал за ним — и поражался тому, как внешне беспечен Крауч. Ему самому учиться и учиться. Всё ещё.       — Итак, ты наследник Благороднейшего и Древнейшего… Насколько отвратительно себя чувствуешь? — спросил Крауч, подняв пытливый взгляд от тарелки.       Только бы не встречаться с ним взглядом, Регулус посмотрел за окно. Можно было соврать. Нужно было соврать… Но Регулус не смог себя заставить ответить ложью единственному, кто выказал обеспокоенность его состоянием.       Остальным было нужно только, чтобы он продолжал отыгрывать назначенную роль, — а лучший актёр, самая многоликая мразь его окружения Барти Крауч просил правду. Многое говорит о качестве людей вокруг, верно?..       — Это не было изначально моим бременем, — негромко сказал Регулус. — Всё как в тумане. Мне не хватает отца, чтобы он объяснил, что делать. Но и его больше нет. Моя жизнь — это чёрная пропасть, и всё, что я могу — падать в неё в ожидании дна.       — Это не похоже на Регулуса Блэка, которого я знаю. Где подготовка, огонь и уверенность? Где стремление к цели?..       — Что, если стать лордом Блэк не является моей целью?       — Значит, у тебя есть другая, не менее стоящая. Если нет, я заподозрю, что ты поломался.       На это заявление Регулус слабо улыбнулся и принялся за завтрак с бóльшим аппетитом.       Минуты прошли в тишине, почти уютной, расслабляющей. В ней Регулус как будто вернулся назад, в дни беззаботной юности, когда точно так же они завтракали за столом Слизерина, а самой большой проблемой была контрольная по трансфигурации…       «Но ведь это не так, — со вздохом напомнил себе Регулус. — И притворяться — глупо». Он отложил приборы и серьёзно спросил:       — Что стало с Дирборнами?       — Откуда мне знать? Я с самого утра читаю тебе сонеты, — ухмыльнулся Крауч и приложился к бокалу. — М-м, вино восхитительно! Мне срочно нужна бутыль!..       — Тебя это совсем не беспокоит? — перебил его Регулус, отказываясь переводить тему. — То, что Розье сделает с ними… с ребёнком?..       — А должно? — Крауч поболтал последние капли в бокале. — Моим заданием было их доставить. Этот идиот Дирборн до последнего не знал, что я Пожиратель Смерти, сам пустил меня на порог, поведшись на россказни, что у меня к нему поручение от отца, — он саркастически закатил глаза, словно сетуя на глупость жертвы, однако Регулус не улыбнулся: хорошо знал его россказни и то, как трудно заподозрить в них ложь. — Ах, Блэк, забудь! Дирборн был дурак, а дураки не заслуживают жалости.       — Меня не беспокоит он. Война есть война, а люди в ответе за свои убеждения. Но за что ответит мальчишка? Ему всего сколько, лет пять? Он даже не успел сформировать собственных взглядов! Так за что его отдали Розье?!..       — Ему просто не повезло, — отчеканил Крауч, его глаза вспыхнули мрачным огнём, румянец разлился по веснушчатым скулам. — Просто не повезло, что сейчас война и его папаша обладает нужными нам сведениями; что его папаша дурак, впускающий в дом, кого не стоит… Как по мне, и к лучшему, что мальчишка умрёт, ничего не повидав, — он неприятно, с болью усмехнулся. — Не успев разочароваться.       Регулус вздохнул. Вот и всё; в этом весь Крауч. Ему глубоко наплевать на мораль, идеалы, политику, к Пожирателям Смерти он присоединился вовсе не из-за них: в свойственной ему гипертрофированной манере Барти мстил всему миру за то, что отец его не любил.       — Ты циничная дрянь, Крауч.       — А ты чистоплюй, Блэк.       На это Регулус рассмеялся: открыто и звонко, как не смеялся с самой своей почти-смерти в пещере. Крауч уставился на него в недоумении — и, о, знал бы Барти, на что Регулус оказался готов пойти ради достижения своих целей! Знал бы, что самый прилежный, самый осторожный из Блэков вляпался в контракт с нечистью — тоже посмеялся бы вволю!..       — Кажется, вашему гостю удалось поднять вам настроение, господин, — заметил демон после ухода Крауча. В доме вновь стало уныло и тихо, и Регулус вернулся к книгам и меланхолии.       — Пожалуй, — признал он, устало проводя рукой по справочнику волшебных болезней. Желтоватые страницы под его пальцами шелестели, отвечали на прикосновение успокаивающим теплом.       Демон подал ему чай и как бы невзначай спросил:       — Вы привязаны к мистеру Краучу, я правильно понимаю?       — А тебе не всё равно?       — Ах, господин, каждый аспект вашего существования имеет для меня безграничную ценность! Кроме того, мне как вашему дворецкому стоит знать, какое именно… гостеприимство оказывать тому или иному гостю.       Отложив справочник, Регулус взял чашку и откинулся на спинку кресла. На ум пришли слова дедушки Арктуруса:       — Привязанности… Яркий аксессуар, вовсе не обязательный. Они отвлекают, размягчают сердце и сбивают с пути, размывая цели.       Произнося эти слова, Регулус видел изменения на лице своего демона. Его кровавые глаза расширились и наполнились трепетом тёплой ностальгии, чувственной и нежной, как летний бриз.       Он только что не облизывался, тварь. Это задело, и, чтобы испортить ему аппетит, Регулус поверх мыслей деда, пришедшихся демону необъяснимо по вкусу, изложил собственные:       — Однако не все привязанности таковы. Избранные среди них способны пробудить в человеке лучшее, дать ему силы, обрести которые в одиночестве он не способен. И тем они ценны, — он посмотрел на демона строго. — Не тебе, твари, не способной на чувство, судить о человеческих связях. Ещё раз заикнёшься — и тебя ждёт жестокое наказание. А сейчас прекрати задавать неуместные вопросы и дай мне адрес Сириуса.