Она любила смотреть на звёзды

— Сэмми! Сэмми, милая, ты как? — подруга смотрит на тебя полными ужаса глазами и судорожно сжимает твои плечи. Раньше бы ты зашипела от боли, но единственное, на что тебя хватает сейчас, это слегка нахмурить брови, которые ты тут же поднимаешь. Какие-либо эмоции тебе более недоступны. Всё под запретом, словно старая, сгнившая деревянная дверь, увешанная тысячью замков. Ни улыбок, ни слёз, ни злости ты ныне не помнишь. Они стёрлись, как детский мультик со старой кассеты. Пусто.       Пустота жрёт тебя изнутри. — Миссис Стёрн, знали ли вы что-то о водителе? Нам нужно всё, что вы помните, — но ты не помнишь ничего. Ни его лица, ни имени, ни даже пола. Для тебя более не существует этого человека. Ты вообще не уверена, что вас кто-то вёз в тот самый день. Да и маршрут ты тоже забыла. — Нам достаточно и малой зацепки. Хотя бы имя, а всё остальное мы вычислим сами. Миссис Стёрн, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.       Но ты молчишь и не поднимаешь глаз. Где ты? Даже этого ты не знаешь.       Чернота стягивает пустоту внутри тебя и душит, душит, душит… — Сэмми, ты не хочешь сегодня поужинать с нами? Кори так переживает, что ты не ешь ничего.       Ты не помнишь, кто эта женщина, которая так отчаянно зовёт себя твоей мамой. Ты не помнишь и Кори, хотя тебе тысячу раз говорили, что он — твой любимый младший брат. Ты его просто не помнишь, как будто его и не было никогда. И мамы не было, и папы. Была только ты и она.       Сэмми и Синди.       На дереве неровно выцарапаны ваши имена. Сперва они равняются лучшим друзьям навсегда, а потом обнимаются, заточённые в сердечко. Первые выцарапала Синди, последние — ты.       Ты не помнишь ничего из своей жизни после того дня. Даже своё имя ты иногда забываешь, если тебя кто-то пытается дозваться. Единственное, на что ты реагируешь также остро и быстро, это секундное помутнение, когда Синди зовёт тебя своим немного хриплым из-за переходного возраста голоса. Также протяжно, также же смакуя каждую букву.       Ты помнишь своё имя лишь потому, что отчётливо видишь, как её пухлые губы раз за разом шепчут: «Сэмми-Сэмми».       В школу не ходишь, с друзьями не общаешься, про родителей забываешь. Ты тупеешь, худеешь и ничего не хочешь. Ты походишь на дикий виноград — разрастаешься плющом, который сама не в силах привести в порядок. Моешься редко и лишь потому, что какая-то женщина, что зовёт себя твоей мамой, гонит тебя в ванную. Там ты торчишь не по двадцать минут, как раньше, а по сорок, по часу, по пять часов. Вместо воды — какая-то чёрная кислота, что разъедает кожу и лезет по венам, капиллярам и выше.       Ты думаешь так много, что забываешь о том, что вообще умеешь думать.       Какой-то мальчик пытается до тебя достучаться уже не первый месяц, потому снова тащится к тебе посреди ночи и показывает альбом с вашими фотографиями. Ты не узнаёшь никого. Ни мальчика, которого, кажется, зовут Кори, ни женщины, ни мужчины, ни себя. Ещё какие-то люди сверкают на фотографиях. Ты их тоже не помнишь. Только одну девушку видишь и помнишь.       Ты видишь и узнаёшь Синди.       И только её.       По потолку комнаты уже разрослась паутина, когда женщина вошла в твою комнату и прогнала тебя на улицу. Что это такое ты тоже не помнишь, но какие-то парни и девушки напоминают тебе. Они зовутся твоими друзьями: какая-то Глория, Шелби, Тиффани и Стэф. Вместе с ними ещё какая-то девушка. Кажется, её зовут… ты не помнишь и помнить не хочешь. Тебе не плевать, ты просто не в силах запомнить короткое имя из трёх букв.       Ты не можешь запомнить даже своё имя.       Только Синди.       Только оно остаётся в твоей памяти.       Твои названные друзья тянут тебя по всему городу и расстаются с тобой тогда, когда солнце спускается вниз. Ты не помнишь, зачем происходит и это. Единственное, что помогает тебе оставаться в сознании и реальности, это девушка. Лиз. Лиззи. Она увязывается за тобой до самого дома и остаётся с тобой на крыльце заднего двора. Ты не помнишь, зачем, но тебя это мало волнует. Тебя вообще мало чего теперь волнует. — Твои друзья говорили мне, что ты пережила ужасную потерю, — осторожно начинает Лиззи, а ты не понимаешь, о чём она говорит. — Какую?       Просто потому, что ты не помнишь. Ты не помнишь ни тот день, ни что произошло после. Прошедший год просто не записался на кассету, что зовётся твоей памятью. — Ты… прости, что я об этом, — тушуется Лиз, а ты не понимаешь, почему. — О чём? — Ну… ты же… ты же лесбиянка. И у тебя была девушка. А потом вы попали в ДТП. Твои друзья сказали, что парня, что вёл машину, так и не нашли, а Синди…       И теперь ты вспоминаешь. Вспоминаешь Синди, её окровавленное лицо и переломленную шею.       Черепно-мозговая. Кровоизлияние в мозг. Перелом позвоночника и разрыв дыхательных путей.       В той мясорубке ты выжила лишь потому, что была зажата между сиденьем водителя и Синди. Отделалась переломом руки и амнезией. Парню повезло меньше, чем тебе, но он смог убежать, смог скрыться. А ты нет. И теперь нет ни тебя, ни Синди.       Тем более Синди. — Эй, ты в порядке, Сэм? — Ты о чём? — снова спрашиваешь ты. Ты не помнишь ни дня аварии, ни год, что протёк после. — Ни о чём, — грустно улыбается Лиззи и уходит, оставив на крыльце лишь нагретое место после себя.       Какая-то девушка постоянно приходит к тебе. Сперва она вытягивает тебя на крыльцо, потом заползает в твою комнату. Сейчас она ведёт по твоим кудрявым волосам и целует. Ты не знаешь, кто она и зачем это делает. Но одно ты знаешь точно.       Это не Синди. — Эй, Сэм, — спрашивает тебя какая-то девушка, застёгивающая свой лифчик и закуривая прямо в твоей комнате. — А какой была Синди? — Она…       Ты не помнишь.       Больше не помнишь.       Ни себя, ни Синди, ни вас вдвоём.       Ничего. — Не знаю… — Сэмми, — мальчик тихо скрепит дверью в твою комнату и заползает под твоё одеяло. Он плачет и жмётся к твоей груди. — Сэмми, мне опять кошмар тот приснился.       Ты не помнишь, какой кошмар снился мальчику, кто он такой и что ты делаешь в своей кровати. Ты забыла даже то, как надо спать. — Сэмми, меня же не сожрёт тот монстр из кошмара? — он поднимает на тебя свои заплаканные глазки, а ты…       Ты даже не знаешь, что ему ответить. — Нет, не сожрёт, — поддакиваешь мальчику и закрываешь глаза.       Он шмыгает носом и снова утыкается в твою грудь. Он засыпает, но ты не засыпаешь вслед за ним. — Эй, Сэмми, ты как? — спрашивает девушка с коричневыми кудрями и щёлкает пальцами перед твоими глазами. — Дай-ка мне свой дневник. — Что дать? — спрашиваешь ты её, но она не отвечает и сама берёт в руки какую-то тетрадку. В ней что-то написано крупным и размашистым почерком. Ты не знаешь, чей он, но тебя это не беспокоит. — Охренеть, — выдыхает девушка и поднимает на тебя глаза. — И как ты ей только позволила? — Что? Кому? — Читай, — настаивает девушка и протягивает тебе тетрадку. Ты невольно начинаешь читать. Какая-то блондинка сегодня пришла ко мне, и мы переспали. После она спросила, какой была Синди, но я ей не ответила. Не ответила, потому что не могу рассказать ей всё то, с чем она не связана. Синди любила смотреть на звёзды, смеяться над комедиями и есть карамельки. Да, карамельки. Длинные, полосочками. Она жевала их как жвачку и была вполне этим довольна. Ещё она любила красить волосы в платину, носить свои брюки цвета хаки и играть с друзьями в UNO. Она знала испанский, немецкий и французский. В школе была самой популярной, но лишнее внимание не любила. Мы дружили с ней с самого детства. А потом она… она ушла. Я не виню её, потому что её родители всегда были против наших отношений, но это же не значит, что ей нужно было переезжать в другой город, верно? Но она переехала. И я ничего с этим поделать не могу. Уже не могу.       Ты вспоминаешь всё. И день аварии, и эту запись, и свою прошлую жизнь. Как оказалось, единственное, что ты и вправду не помнишь, это Синди. Её любовь к риску, наркотикам и сексу. И в тот день она не закрыла тебя, чтобы спасти. Вы попали в ДТП, потому что водитель обдолбался, а Синди приспичило потрахаться. Пока парень дрочил на лесбийское порно вживую, Синди клялась в своей любви к тебе. И ты верила каждому слову.       Машина вылетела на встречку. Перевернулась на бок и почти загорелась.       Ты выжила в той мясорубке потому, что застряла между сиденьем водителя и телом Синди.       Ты помнишь всё.       Но отчаянно пытаешься это забыть.