дыши моими мурашками

его взгляды всегда обжигали, оставляя болючую метку на коже. никто её не видел, но эти двое прекрасно понимали, кто кому принадлежит. терпели себя невыносимо долго, чтобы потом разодрать чужую кожу в никогда более не зажившие раны. знал ли кто-нибудь из них, что такое нежность? они всегда отвечали "нет". феликс ненавидел так же сильно, как и его в ответ. однако никто не хотел признавать своё желание проводить друг с другом больше времени, чем с самыми лучшими друзьями. лишь бы побольнее уколоть, ведь врагов нужно держать при себе совсем-совсем близко, верно? говоря гадости во всеуслышание, они вспоминали, как бегали на крышу дряхлой заброшки, что находилась рядом с университетом. хёнджин тогда чуть не разбил себе голову на куски, но феликс схватил его за локоть, такого бестолкового и ужасного. лестница чуть не рассыпалась вместе с ним. хёнджин любил втягивать его в неприятности, а феликс лишь говорил, что так ему хотя бы не скучно, да вроде ещё как-то и хочется жить. интерес к тому, чтобы вдыхать кислород, ещё не умер. - мы выпускаемся, надеюсь, больше никогда тебя не увижу, - хван подарил феликсу самую милую улыбку, на которую был способен. ли ошарашило, как движения и мимика противоречили грубым фразам, отваливающимся из чужого рта. - ты говоришь очевидные вещи, - ли был смущён, будто встретил совершенно нового человека. но тот взгляд всегда был одинаковым с момента их первой ссоры. - ненавижу тебя, - хёнджин навис над феликсом, схватившимся за перила, в очередной раз пугая непредсказуемостью. волосы тормошил слабый ветер. сегодняшняя ночь на крыше будет их последней. они оба это понимали. ещё и странный хван, что принёс плед, касался слишком эфемерно, боясь разбить. чудной... словами он не боялся разбить никогда. большая ладонь проехалась по предплечью. холодная, совсем как обычно. была чужеродной на теле, но длинные пальцы уже лезли под рукав тонкой футболки. хёнджин не смотрел ему в глаза. разглядывал его кожу, будто увидел там что-то волшебное, открывал новую планету в солнечной системе. - я тебя люблю, - вот так просто. вывалил, возомнив, что никакой ответственности после этого нести не придётся. а феликс позволил продолжить эти трепетные, но жадные касания. шершаво и почему-то очень больно. - зачем же мучил меня так долго? - ли не смог подавить нервный смешок, отворачиваясь на закат. не часто солнце бывало красивым с этой крыши. пасмурная погода обожала их настолько, что никто не помнил, каким небо выглядело с розовыми лучами. сегодняшнее солнце - красное. апокалипсис. - это тупик, - выдохнул хёнджин, надавливая на плечи феликса и укладывая на плед. очень хотелось быть равнодушными, но они больше не могли. феликс видел, как чужие руки мелко дрожали, пробегаясь по его бровям. раньше они бы его поцарапали. сейчас водили туда-сюда, иногда заезжая на виски. указательным пальцем хёнджин боялся дотронуться до ресниц, и феликс специально моргнул, задевая, чтобы помочь изучить себя. кто-то рвано вздохнул. - ты такой красивый, - шептал хван, смотря на него сверху. видимо, вот какой он настоящий. романтик, говорящий всё, что у него на уме. почему же они противоречили себе с самого начала... феликс потянул его за руку на себя, но хёнджин упирался локтём в бетон, не давая себя опустить. упрямый. всегда должно быть только так, как он запланировал. хёнджина пугала неизвестность. тогда он схватился за другую ладонь, положив её на свою щёку, и отзеркалил это движение на чужом лице. бесило, что у хвана такая гладкая кожа, младший боялся касаться её пальцами, несколько раз изгрызенными в истерике. феликс провёл по маленькой горбинке на носу, почувствовав подушечки пальцев на своих губах. покусанные, ярко-красные и соблазнительные. хёнджин не мог насмотреться. ликс прикрыл глаза, чуть приоткрыв рот. знал, что это обязательно понравится. хван провёл по всем ранкам, надавливая, и залез на чужой язык. губы сомкнулись. во рту феликса скользко и тепло, а острые зубы пытались порезать. хёнджин протолкнул палец глубже, завороженно глядя на лицо напротив. тяжело контролировать дыхание. - люблю тебя, - повторил хёнджин восхищённо. феликс мягко коснулся его бедра, но вскоре надавил, чтобы проткнуть джинсовую ткань. впился ногтями, облизывая фалангу. на хёнджина смотрел так расслабленно, хотел закричать, что больше его душа никогда не распахнётся так же, как сейчас. отчаянная птичка, что хотела вспорхнуть ещё раз. невыносимо наблюдать. освободив палец из плена, хёнджин уткнулся носом в маленький и конопатый нос феликса, искал во взгляде сопротивление, отказ: всё, что могло бы прекратить начатое. эта была первая в их жизни нежность? она чувствуется именно так? до носа хёнджина невообразимо приятно касаться. хван пробовал чужие губы, пытаясь сшить порванную кожу, а маленькая ладонь феликса поднималась выше, медленно проводя по бедру. чмокающий звук отрывающихся друг от друга языков стал чем-то особенным, смешиваясь с тихими выдохами. чужая рука доползла до тазовых косточек. царапала и мстила, но хёнджину нравилось. оказывается, с их первой ссоры он всегда смотрел на феликса одинаково влюблённым по уши взглядом. жаль, никто из них этого не замечал. - я хочу, - прошептал феликс, пролезая пальцами под чужой ремень, чтобы притянуть за него ближе. пока хёнджин улыбался, перебирая соломенные волосы, которые успели растрепаться от всех их действий. феликс жадно смотрел, руками добравшись до позвонков. всегда взглядом провожал его спину, когда хван отдалялся. хотел прикоснуться. наконец-то он смог их посчитать, иногда останавливаясь на каком-то конкретном позвонке, обводя по кругу. он бы их с радостью покусал. из-за феликса худи хёнджина уже съезжало ему на голову, поэтому пришло время избавляться от одежды. вылез из кофты и положил её "врагу" под голову, которую аккуратно приподнял перед этим. руки феликса потянулись с линии челюсти к ключицам. и почему, чёрт возьми, хван так далеко!? - ненавижу тебя, - снова шептал феликсу в губы. этот чёртов мальчишка чуть не заставил отказаться хёнджина от самого себя. ненависть за влечение к парню, ненависть за то, что по-дурацки начал их отношения с неприязни, ненависть, ненависть, ненависть! он ненавидел, как с самого начала не видел счастливого конца. а теперь феликс расплывался под ним, принимая касания шершавых ладоней. хёнджин ненавидел себя за надежду, звенящую в голове. когда же он поймёт, что не имеет право на счастье! - и я тебя, - улыбка сверкала, переливаясь радужными бликами. хван восхищался её красотой и великолепием. будто феликс услышал не «ненавижу тебя», а то хрупкое и робкое чувство, таившееся внутри старшего. они снова слились в поцелуе, сладко причмокивая и хватаясь друг за друга. стояли на смертном одре. они знали, зачем пришли. хоть и никогда не говорили о чём-то кроме ненависти и безрассудства. поэтому глупо хихикали, одновременно достав из карманов презервативы. - заботишься обо мне? - глаза-улыбки сверкнули алым закатом, когда заметили лубрикант в руке хёнджина. слишком переполненные отчаянием и безысходностью, в этот момент тела кричали только о любви. - ты говорил, что любишь малину, - слово «любишь» снова вышло из него с трудом. лубрикант лучше не есть, но хёнджин хотел, чтобы губы феликса стали ещё ярче. медленно касаясь пальцами в смазке, он вёл по обкусанным губам, стараясь их излечить. разволновался настолько, что наконец заметил, как его шумное дыхание сбивалось, а ресницы феликса всё так же волшебно порхали. и снова увяз в поцелуе, чувствуя чужую ладонь в своих волосах. - прости меня за всё, - вспоминая ужасные слова, адресованные ли, он почти взвыл. - спасибо тебе за всё, хёнджинни, - феликс сейчас мог со стопроцентной уверенностью описать слово «нежность». ужаснейший человек, колющий в самые болючие точки все эти годы, наконец показал ему. хван уткнулся носом в плечо, скромно облизывая. пытался запомнить аромат солнца. покусывал ухо, обводя пирсинг языком, пока стягивал с младшего брюки. смотрел точно в душу, пока пальцы входили внутрь, заставляя феликса слабо простонать от боли. хёнджин собирался отвлечь его, закидывая бедро на своё плечо и слабо кусая мягкую кожу. напоследок оставит о себе сине-бордовую память хотя бы на четыре дня после расставания. обострённые ощущения проклинали синтетику под шеей и холодный воздух. но, чёрт, ликс не мог избавиться от наваждения, что завтра он снова сможет почувствовать чужую любовь. они не смогут. но напоминать себе не хотели, чтобы не испортить шанс насладиться. - прекрасный, - завороженно проговорил хёнджин, слизывая остатки малины с чужих губ. тот хван, которого феликс знал, был незнакомцем. он, наконец, познал его настоящего. оба отдались чувствам, обличив себя до самого дна. феликс нежился в ласках, не замечая, как пальцы заменили чем-то более внушающим. так же часто, как феликс ловил хёнджина на подсчёте веснушек, хван ловил младшего за разглядыванием его рук. тот любил невзначай их касаться. даже когда хёнджин почти свернул шею, падая с лестницы, ли ещё долго не мог его отпустить, скребя по фалангам и что-то крича. тоже заботился. волновался. в плавном ритме они находили новые стороны друг друга. феликс закатывал глаза в наслаждении, а хёнджин сводил с ума тихим рычанием. всегда был чертовски красив, приближаясь к личине зверя. как сильно они могли бы любить друг друга, если бы умели любить себя. - на третьем курсе, - начал хван, прерываясь, чтобы послушать стоны феликса. - я собирался позвать тебя на свидание, - и укусил за ключицу, что манила родинками. - п-после того, как я расквасил твой нос? - хихиканье феликса оборвал протяжный возглас от точного попадания. - именно тогда, - пальцы не могли оторваться от бёдер, иногда перебегая на рёбра, под которыми колотилось чужое сердце. - мой нос пострадал, только потому что я засмотрелся на тебя. и феликс не смог удержаться, притянул напряжённую шею, чтобы поцеловать и заткнуть. откровения резали сильнее оскорблений. - замолчи, - после этих слов хёнджин ускорился, доводя обоих до пика. мурашки на теле феликса хотелось сожрать. всего феликса хотелось сожрать. старший натянул на расслабленное тело толстовку, а позже положил ликса на себя, закутывая свободным краем пледа. и без остановки дышал любимым на один день человеком. в коконе они отрезали себя от всего мира. хёнджин водил по чужой спине, а феликс, обвивая шею старшего руками, мягко оставлял поцелуи от линии челюсти до щеки. - не смогу сказать «прощай», - прошептал хван. - так позови на свидание, - гнусный феликс. вот, кто всегда обнадёживал хёнджина. или лучше сказать «дарил надежду»? - обещаешь не бить меня? - хван собирался перевести всё в шутку. феликс стукнул его по плечу. будто обиделся. хёнджин сжал чужую талию сильнее. - посмотрим.