Всё ради тебя

      Он стоит и смотрит на тёмный город, освещённый лишь неоновыми вывесками и тусклыми огоньками фонарей, виднеющихся вдалеке. Сегодня он убил человека. Прикончил, не почувствовав при этом ничего. Единственной мыслью в голове было спокойное и рассудительное: «Нам нужны были компоненты». Почему же тогда теперь где-то внутри шевелится ужас? Почему кто-то в его голове кричит, что это неправильно?       — Ты поступил верно, — раздаётся за его спиной знакомый голос.       Норт — от одного только её имени сердце сладостно сжимается. А внутри внезапно рождается собственническое «моё». Он хочет поцеловать её, но что-то сдерживает, заверяя, что сейчас ещё рано, что она сбежит, если парень только попробует прикоснуться. Ему нужно быть мягким, терпеливым, относиться к ней бережно, чтобы не бередить старые раны, о которых он, по идее, и не должен знать вовсе.       Маркус хмурится и кивает. Норт права — он всё делает правильно. Она встаёт рядом, облокачиваясь о перила, которых здесь никогда и в помине не было, а андроид не может отвести от неё взгляда. «Всё же каштановый цвет идёт ей не меньше, чем рыжий», — проносится в голове странная мысль, но парень не обращает на неё никакого внимания, любуясь стоящей рядом девушкой.       Он не знает, сколько прошло времени: день? Неделя? Месяц? Перед Маркусом труп полицейского, за ним — площадь в огне. Это не первая его жертва, не вторая, не третья. Он решил вершить правосудие, решил отомстить за ту боль, что они причинили его любимой. Руки в крови по локоть, за душой множество отнятых жизней и впереди ещё столько же.       — Я с тобой. Я люблю тебя, — слова Норт заглушают боль, её признания того стоят.       — Я готов сделать для тебя что угодно. Даже уничтожить человечество, — Маркус морщится от своих же слов.       Слишком пафосно, слишком приторно, хоть и правдиво. Он так не говорит. Обычно не говорит. Какая-то мысль мелькает на краю сознания. Парень понимает, что нужно ухватиться за неё, задержать, но не может. Осознание утекает сквозь пальцы.       Крови кругом много. Слишком много. И она отчего-то алая, хотя должна быть голубая: Норт подстрелили. Она закрыла его собой. Что-то внутри разрывается от боли, перед глазами мутная пелена от слёз, сквозь которую видны только окровавленные рыжие локоны. В груди поселилось ноющее чувство пустоты, и два враждовавших до этого голоса в голове сливаются в один. Он уничтожит всех и каждого, кто причастен к этому! Разорвёт их всех на куски!       — Маркус, — ласково зовёт его девушка, внезапно открывая глаза. — Всё нормально, я здесь!       Парень сделал судорожный вдох и проснулся. Сердце колотилось в груди с бешеной силой, отдаваясь сильной болью внутри. Но единственное, что его сейчас волновало, это то, что Норт рядом. Живая, родная, такая тёплая. Она ласково погладила его по плечу, словно стараясь забрать часть его чувств себе, но теперь она уже не сможет. Теперь он другой.       — Ты видел сон? — стараясь не слишком явно демонстрировать своё любопытство, поинтересовалась девушка. Маркус коротко кивнул, сжимая её пальцы в своей ладони. — И каково это?       — Ощущения отвратительные, — сознался парень. — Ты умирала.       Норт на мгновение замерла, осмысливая его слова, а Маркус нежно дотронулся до её щеки, поглаживая скин, пытаясь убедить себя в том, что с ней всё в порядке. Да, в новом теле эти прикосновения ощущаются совершенно по-новому. Андроид прикрыла глаза, потираясь лицом о его ладонь, продлевая ощущения, но тут же посерьёзнела.       — Может быть, это как-то связано с тем, что говорил профессор Джексон? — предположила Норт.       — О том, что воспоминания будут какое-то время укладываться в голове? — уточнил Маркус. Девушка кивнула, подтверждая его догадку. — Возможно. Нужно будет завтра спросить у него.       Норт, похоже, была удовлетворена таким ответом, потому что устроилась у мужа под боком, положив голову ему на плечо. Парень улыбнулся краешком губ, поглаживая её рыжие волосы. Страх постепенно отступил, уступая место нежности и умиротворению.       — Ты уже решила, какой цвет сделаешь своим «естественным»? — Маркус показал пальцами кавычки. — Каштановые или… как он там сказал?       — Рыжевато-русые, — усмехнулась Норт. — А тебе какой больше нравится?       — Ты с любым цветом волос выглядишь великолепно, — ответил парень вполне искренне.       — Я просила тебя не делать мне комплименты, а высказать своё мнение, чёртов дипломат. Мы не на переговорах и не на светском приёме, — фыркнула девушка, но Маркус, за долгие годы, проведённые вместе, успевший изучить её вдоль и поперёк, знал, что его слова ей понравились.       — Честно говоря, я как-то привык к этому цвету, — сознался он.       — Я тоже с ним сроднилась, — согласилась Норт. — А каштановый… он напоминает мне о… прошлом. О его не самой лучшей части.       — Чёрт, я начинаю жалеть обо всей этой затее со сменой тел, — вздохнул парень.       — Почему? — тут же нахмурилась девушка, пытаясь не показывать тревогу, но все чувства отстранились на её лице. — Ты больше не хочешь ребёнка?       — Не в этом дело, — спешно заверил супругу Маркус, вызывая у неё едва слышный вздох полный облегчения. — Просто как подумаю, что тебе придётся снова всё это вспомнить…       — Не переживай, я сильная девочка. Пережила однажды, справлюсь и ещё раз, — хмыкнула Норт, коротко чмокнув мужа в подбородок, а затем вдруг перекинула через него ногу и уселась сверху. Её лицо приобрело хитрое выражение. — Ну, а пока я снова не вспомнила о своём отвращении ко всему подобному, предлагаю воспользоваться тем, что мы оба не спим.       — Как ты умудряешься перевести серьёзный разговор в совершенно другое русло? — осуждающе поинтересовался парень, тем не менее поглаживая её поясницу под пижамной майкой.       — Я знаю все твои слабости, — усмехнулась Норт, обвивая руками его шею. — Даже без возможности прочесть твои мысли.       Маркус хмыкнул, нежно целуя её. Он и правда готов на всё ради жены. И, наверное, будь Норт чуть настойчивее, революция действительно свернула бы в более жестокое русло. Кто же знал, что её желание уничтожить всё человечество обернётся желанием примкнуть к нему. И ради того, чтобы поддержать на руках их дочку парень был готов потерпеть парочку кошмаров.