Клетка

15.05.2020 - Яр, я правда не могу ничего тебе рассказать! Да, запретили… Да, уволят. Ну правда, я очень хочу, но не могу. Нет, тебя именно отстранили от дела, а не отправили временно в “отпуск”, я видел приказ. Мне правда жаль, прости… - … - Ты ведь понимаешь, что мы это не по своей воле делаем? Для тебя же… лучше будет. Отдохнешь, успокоишься, и потом как со свежими силами придешь к нам!... И нет, я хороший друг. -... - Ярослав, это сделано для твоего же блага. Да, я сам сказал, что ты лучший специалист у нас в городе, и что ты ведешь это дело, но сейчас ситуация зашла слишком далеко. И если раньше я еще допускал мысль о твоей работе над делом в силу отсутствия улик в сторону Драгунова, то сейчас я никак не могу позволить тебе участвовать в расследовании. Не тебе говорить мне о законах. Больше эту тему не поднимаем, всё! - … - …Тут под окнами очередной пикет. Просят отдать тела, чтобы детей могли похоронить… Мы ведь не можем так сделать, верно?... Не… не отвечай на вопрос, умоляю! А то еще подумают, что я у тебя совета прошу! И так сейчас херово… А нас еще за общение с тобой ругают… -... - Ты меня сейчас эгоистом назвал? Да ты что! Яр, нам всем тут несладко, не пытайся нас крайними выставить! Ты, блять, лучше всех знал это дело, а мы теперь всей группой повторно роем документы, чтобы вообще понять, что происходит! Но никто из нас не имеет права просить у тебя помощи, потому что ты официально отстранен! -... - Леонидыч даже на посту дежурным сказал, чтобы тебя вообще в участок не пускали. Так что, если ты вдруг что-то тут забыл, попроси через Сашу забрать… И нет, документы и рабочий ноут тебе никто не отдаст, а доступ с твоего домашнего компьютера закрыт для твоего же блага. Нет, я не могу тебе его открыть. - Прости, но… я не могу. Сколько раз за эту неделю Ярик слышал эту фразу? От коллег из лаборатории, от старшего руководства, от дежурного на посту. От Саши, который сейчас очень усталым взглядом смотрел на него, стоя в проеме входной двери и крепко сжимая в руках кожаную плотную папку с документами. Уже из новостей Ярик узнал об еще одной жертве - ему не имели права ничего рассказывать. Даже просто по дружбе, лишь бы держать его в курсе. Когда пришла новость о том, что найденная девочка - это Оля, буквально через пару часов был готов приказ об его отстранении от дела. По личным мотивам. Ему даже не позволили поговорить с Артуром, который приехал в участок на опознание дочери, а теперь друг и вовсе не брал трубку. И правда что, почему… Ему бы дочь похоронить, а ее тело держат в морге для исследования и сбора доказательств. И тела остальных детей, чьи родители уже который раз штурмуют здание полицейского участка, тоже. Яр даже не повернулся, когда за Сашей хлопнула входная дверь. Герда привычно заскулила, крутясь у себя на коврике, несколько раз шаркнула коготками по двери, словно Саша от этого мог быстрее вернуться домой, а потом легла, опустив лапы на голову. И так уже седьмой день подряд. У него забрали все: документы, рукописные расшифровки, фотографии, заметки. Все, что так или иначе относилось к делу. Теперь сам он был не нужен. Пускай все вокруг пытались обозначить, что это забота, что его так берегут от того, чтобы он кукухой не поехал на почве нервного срыва. Точнее, окончательно не поехал. Теперь ему оставалось только сидеть и ждать, когда Саша придет с работы, чтобы покормить его, уложить спать, а наутро опять собрать в участок, чтобы снова ждать его до вечера с тупой надеждой, что хоть толику информации ему все-таки донесут. Но Саша возвращался, смотрел на него воспаленными извиняющимися глазами и просто уходил в комнату, падая на кровать без сил. А еще у него отобрали сигареты – ну, как отобрали. Те две пачки, которые ему выделили со словами "Экономь", закончились в первый день, и никто, кроме самого Ярика, не был в этом виноват. Яр сидел на кухне за столом, уставившись прямо перед собой. Одной рукой он покатывал из стороны в сторону уже пустую кружку из-под кофе, а на вторую облокачивался, почти целиком закрыв ладонью лицо. Как же все это уже заебало… Когда же оно все уже, наконец, закончится… Станет ли тем матерям, что сейчас стоят под окнами, легче, когда им отдадут тела детей? Станет ли им легче, когда поймают убийцу? Или будет так же, как было с ним? Только вот здесь нет еще ни одного выжившего. Нет того козла отпущения, над которым все будут издеваться. Наверное, это хорошо, что эта гнида доделывает свое дело до конца, а не оставляет изломанных и израненных детей… - Блять, о чем я думаю? - Ярик закрыл лицо ладонями, яростно натирая кожу докрасна, до боли и рези в глазах. Серьезно? Он сейчас похвалил эту тварь за то, что он не оставляет своих жертв в живых?! До чего же доводит затворничество… Очень сильно хочется курить… и выпить. Ярика не пустили назад в его квартиру, где по всем уголкам были заныканы либо пачки сигарет, либо трофейные бутылки алкоголя. Самым крепким, что можно найти было в доме у Саши, были его моральные убеждения и характер. Хотя Яр чувствовал, что еще немного - и даже этот кремень пойдет трещиной. Слишком много всего навалилось за последнее время. Ярик вздрогнул, когда ему на колено опустились две тяжелые, горячие лапы. Герда, явно заскучавшая в одиночестве, подошла к хозяину и решила обратить все его внимание на себя. Вот, еще одно развлечение у Ярика, помимо самоедства: собака, смотрящая на него влюбленными глазами, размахивающая своими огромными ушами, которые уже потихоньку вставали торчком, и виляющая хвостом. Она явно чувствовала, что что-то не так, но единственное, что могла сделать - это улыбаться и пытаться поднять настроение только своим присутствием. Поднявшись на ноги и лениво похлопав себя по бедру, чтобы собака шла за ним, Ярик вернулся в комнату и упал на незаправленный диван, уставившись в потолок прямо перед собой. Утром с Гердой гулял Саша, на улицу она запросится только вечером, так смысл выскребать себя на улицу? Или, может, все-таки дойти до ларька, купить себе пачку сигарет и выкурить ее в один присест? Нет, так нельзя, от него будет пахнуть, и Саша очень сильно расстроится. Как будто ему и без Ярика проблем мало… Еще он будет его вот так подставлять… Герда улеглась рядом под бок, положив голову на живот Ярика. Она не скулила, не лаяла, требуя к себе внимания, а просто лежала, послушно сама забравшись под руку хозяина, обойдясь и такой лаской, без почесываний. А что если он все-таки что-то упустил? Вдруг маньяк очевиден, и его легко раскусит какой-нибудь молодой стажер, которых недавно понабрали в участок, а он был настолько зациклен на своем личном горе, что просто проебал какую-то важную улику, и теперь на его руках несколько жертв, которых он просто не смог спасти? А что если все это можно было предотвратить еще раньше, а он просто долбился в глаза? И теперь, если его ребята смогут разобрать все те путаные записи, которые оставлял Ярослав, и сразу найдут маньяка, то его просто отстранят от всех дел за непригодность! И дело всей его жизни пойдет крахом… Он понял, что довольно долгое время лежит, задержав дыхание, только когда начали дико гореть легкие, и захотелось их выблевать наружу. Яр медленно перевернулся на бок, загребая под себя Герду, крепко обнимая ее и зарываясь носом в мягкий мех, зажмурив глаза. Нет, он себе надумывает… Он всего лишь профайлер, просто психолог, который нужен, чтобы составить портрет убийцы, и если уж такой опытный следак, как Саша, не смог раскрутить это дело, значит, его вины в этом нет, и это и правда лютый глухарь! А… А если именно из-за его ошибок Саша и не смог развернуть дело… Если… Если просто своим нахождением рядом, своими постоянными срывами, паничками и истериками он мешает Саше вести расследование? Если дело до сих пор не раскрыто только потому, что лучший следак уделяет слишком много времени своему отбитому на голову, искалеченному парню, у которого теперь есть пунктик и целый вагон комплексов, страхов и прочего? Какой там есть народный метод? Грызть семечки? Сколько семечек ему нужно будет сгрызть, чтобы перестать хотеть курить? А какие нужны семечки? Подсолнечные, тыквенные? У него же брекеты, ему нельзя семечки… А если покупать без кожуры? А тогда в чем смысл всего? Их ведь именно грызут, чтобы отвлечься от желания курить. А если попросить Сашу купить ему электронную сигарету? Ну такую, чисто парилку, как вся молодёжь сейчас ходит. Они и пахнут вкусно, хотя вреда, говорят, от них еще больше. Но можно будет перейти на безникотиновый, а потом и вовсе бросить! А может, никотиновые пластыри попробовать? Да ну, херня… вспоминая Шерлока, весь ими уклеешься, а толку ноль… Под окнами внезапно залаяла собака. Ярик вздрогнул, сначала посмотрев на Герду, которая повернула ухо в сторону окна, но решила, что это недостойно ее внимания, и опустила ухо назад. Яр сначала тоже решил, что это мелочи жизни, вот у него самого собака под боком… Но вместе с псиной "лаять" начали еще и ее хозяева. Сука, они ведь на пятом этаже, почему их так слышно?! Хотя на улице день в самом разгаре, имеют право, наверное… А еще соседи сверху топают… Сука, как они громко топают… Как они громко топают… Как они громко топают… Как они громко топают… Ярик не понял, как оказался на полу. Он почти забился под выступающую часть дивана и раскачивался, обняв себя за плечи и глядя куда-то прямо перед собой. Испуганная Герда тянула его за штанину, тихо поскуливая, пытаясь привлечь к себе внимание. У него случился приступ, который он даже не заметил? Серьезно?... Яр аккуратно жестом подозвал к себе собаку и, когда Герда послушно подошла, обнял ее, зарывшись лицом в мягкую, терпко пахнущую шерсть. Саша пришел уже сильно затемно. День выдался каким-то мерзотным; он чувствовал себя максимально гнусно, поскольку реально радовался чисто дню без новых трупов и возможности заниматься тем, что уже есть. Без Ярика было очень трудно как вести дело, так и просто находиться в участке. Как бы Яру самому не было сложно, он всегда был той самой моральной поддержкой и опорой. Словно Саша смотрел на него, а в голове крутилось пресловутое: “Ты делаешь все это еще и ради него, а не просто потому что ты должен, и это твоя служба”. Саша постарался максимально беззвучно открыть дверь, поставить на пол тяжелый от бумаг портфель, разуться и положить на тумбу возле зеркала форменную фуражку. От усталости сил не было уже даже пойти на кухню и погреть себе еду. Да и дойти до спальни, чтобы просто лечь тоже. - Тебя покормить? - тихий голос Ярика заставил вздрогнуть. Саша повернулся к нему, стоящему в дверном проходе, потирающим заспанные, покрасневшие глаза. - Пошли, там еще осталось… Саша молча наблюдал, как Ярик шаркающей походкой пошел на кухню, включив только свет над вытяжкой, чтобы особо глаза не резало, достал из холодильника вчерашние макароны по-флотски и, положив порцию в тарелку, закинул ту в микроволновку, установив таймер. - Ты… как вообще? - Саша медленно опустился на табурет у стены, глядя на ссутулившуюся спину. Ярик какое-то время не поворачивался, глядя прямо перед собой в окно и крепко стиснув подоконник руками. - Нормально. Сходили, с Гердой погуляли. Вон, дрыхнет без задних ног, - Ярик потратил остатки сил на то, чтобы улыбнуться, повернувшись к Саше. Он медленно подошел к нему со спины, положил руки на плечи и ткнулся носом в макушку, слушая мерное гудение микроволновки. Наверное, даже нет смысла спрашивать, как дела на работе у Саши. Ответ он знал наверняка: хуево. Саша молча накрыл руку Яра своей, поглаживая прохладные пальцы и прикрыв глаза. Спокойствие. Дома так хорошо, тихо. Не нужно думать о том, что происходит в отделении, и вообще там, в страшном говенном мире, где до сих пор находятся выблядки, способные на… Мысль прервала запищавшая микроволновка. Саша приподнялся, но Яр надавил ему на плечи, заставляя сесть обратно, и сам полез доставать тарелку. И только тут он заметил, как сильно у Ярика дрожат руки. Тарелка с грохотом упала на пол, разлетевшись на десяток белых осколков вместе со содержимым. На несколько секунд в комнате замерло все - казалось, даже стрелки часов на стене перестали тикать. Саша застыл, чуть приподнявшись и держась за край стола, Ярик смотрел себе под ноги, рассматривая оставшиеся под ногами осколки. Но тут он медленно опустился на корточки, обнимая колени и пряча лицо. - Да когда все это закончится? - Саша больше догадался, чем услышал, что сказал Яр. - Эй… Ну чего ты?... - Саша двигался очень медленно, словно Ярик был зверьком, которого можно спугнуть любым неаккуратным движением. Он отодвинул ногой осколки в сторону, садясь рядом и положив руку Ярику на спину. - Это ведь всего лишь тарелка… - Почему ты все еще меня терпишь? - Чт… Ты о чем? - Почему ты все еще меня терпишь? - теперь уже более четко повторил Ярослав. Он поднял голову и смотрел на Сашу ошалевшими глазами. - Почему ты такое спрашиваешь? - Саша чувствовал себя загнанным в угол. Ярик ведь явно ждал от него ответа на такой… странный вопрос. И ведь непонятно, как на него ответить правильно. - С чего ты взял, что я тебя терплю? Взгляд у Ярика был какой-то странный – словно в нем отражалась смесь вопроса с осуждением. Он, не обращая внимания на осколки на полу и рассыпанные макароны с фаршем, сел совсем на пол, глядя на Сашу теперь чуть снизу вверх. Взгляд у него был какой-то потерянный, глаза бегали из стороны в сторону… - Я ведь все только порчу… - он посмотрел на подрагивающие руки, крепко сжимая их в кулаки и разжимая назад. - Семье своей жизнь сломал, сам херней страдал, тебе жить нормально мешаю… Блять, да всем жить мешаю! - Яр… - Вот если бы я к тебе тогда не прилип, как пиявка, ты бы ведь нашел себе жену нормальную? Ну или мужика другого. - он как-то горестно усмехнулся, запустив руку в темные волосы, так сильно стискивая пряди, что костяшки пальцев побелели. - С более стабильной психикой… - Прекращай, - Саше совершенно не нравилось, куда заходит этот разговор. Он потянул Ярика к себе, поднимая его на ноги и крепко обнимая, прижимаясь губами к виску. Яр дернулся, попытавшись вырваться, но уперся всем телом в подоконник, потянув и Сашу за собой. Теплые родные объятия, которые раньше приносили спокойствие, вдруг стали причинять столько боли, о какой Ярик и подумать не мог. Он сухо всхлипнул, в груди словно что-то рвалось. - Зачем ты со мной носишься? С самого детства? - этот вопрос, пожалуй, волновал Ярика больше всего. Он перевел взгляд на Сашу. Как тот испуганно сейчас выглядит… - Нет… Ладно, тогда это была жалость, а сейчас-то чего? - голос внезапно надломился. Яр уронил голову на грудь Саши, крепко зажмурив глаза и вцепившись в собственные ладони, оставляя следы от ногтей. - Блять, я ведь даже помочь теперь ничем не могу… - Яр начал качать головой из стороны в сторону, крепко жмурясь и кусая губы. - Ни себе, ни кому-то еще… Саша чувствовал, как по горлу медленно поднимается ком, а в груди словно расковыряли огромную дыру. Это вот так Ярик проводит время в одиночестве? Занимаясь самоедством, выгрызая в себе все то, что они так долго строили? Всё то счастье и, пускай шаткую, но стабильность? Нет… Это делает не Ярик. А та гнида, что сломала ему жизнь пятнадцать лет назад. И продолжает ломать до сих пор. - Яр… Ты мне очень поможешь, если просто будешь рядом, - Саша поймал тонкую руку в свою, крепко стискивая пальцы и сплетая их. Голос его начинал подводить. Он понимал, что если заговорит громче, голос совсем сорвется, поэтому приходилось лишь хрипло шептать. - Ты мне нужен. Всегда. И я тебя не жалею, что бы ты там себе ни надумал. Я просто тебя очень люблю. - А если… - Никаких если. Посмотри на меня, - Ярик медленно развернулся лицом к Саше, заглядывая в глаза. Казьмин тихо выдохнул, мягко накрыв ладонями щеки Ярика и утыкаясь своим лбом в его. - Ты самое главное и самое лучшее, что было в моей жизни. Ты никакая не обуза, ты никак не разрушил мою жизнь… Мы спасли друг друга, помнишь? Ярик молчал, поджав губы и крепко зажмурившись. Он прекрасно понимал, о чем его спрашивает Саша, и на вопрос лишь быстро и часто закивал, цепляясь за его запястья пальцами. Они спасли друг друга. Не раз и не два, в этом Саша был прав. Они молча стояли на кухне, вжавшись друг в друга и уже даже полностью выключив свет. Темнота сейчас казалась куда уютней и роднее, чем тусклый желтоватый свет маленькой старой лампочки. Ярик прижался щекой к Сашиному плечу, прикрыв глаза, словно, если он начнет вглядываться в темноту, из нее кто-то обязательно выйдет и разлучит их. Саша же молча обнимал Яра, поглаживая по спине и глядя на постепенно засыпающий район. Вдруг под их окнами громко залаяла дворовая собака.