Воспоминания о будущем

«Бабах», взрывная волна хлестнула по ушам тех, кто был на одной улице с Густавом и Хэви. Прохожие обернулись, мимолетно заинтересовавшись. Но пока слепая ярость не спала, блондин не осознавал, что тревожит вокруг людей, выставляет себя животным, неспособным контролировать себя, не осознающим себя. Его всегда это так сильно волновало… Раньше. Но прямо сейчас, в эти считанные секунды он видел перед собой лишь объект ненависти. Рыжий выродок… «Я НЕ БУДУ ЭТО ТЕРПЕТЬ» А когда пик прошел и праведный гнев поутих, злость продолжала подкармливаться черными мыслями, которые уже закрались внутри, скреблись. Во всем виноват Хэви. Кроме того, что он собирался пронести кондом в учебное заведение и опозорить себя… Так он ещё подставил Густава, втянув во всё это. Если в школе узнают, если донесут родителям, попадет им обоим. Они вместе шли, и покупка случилась на глазах Ди, который должен был следить за младшим братом. Но блондин не остановил его. Да, Хэви вызывал сомнения ещё до этого инцидента, и все равно надежда оставалась, что Густаву достаточно просто проследовать за ним до школы, чтоб не нарваться на проблемы. Мальчишка выставлял его дурачком! Как объяснять подобную тему ребенку на людях? Густав по итогу раскричался и выглядел посмешищем. Это ещё больше бесило, разум твердил угомониться, но блондин не мог уже остановиться. Это похоже на любую другую зависимость вроде курения, выпивки, женщин… Блондину не понравился «вкус». Но сам процесс затягивал, потому что он давал именно то. Необходимое. Хэви смог это сделать: наконец он силой вырвал упаковку из пальцев брата. Несмотря на очевидную победу, в больших зеленых глазах затаился страх. Мальчик отшатнулся. — Ты кто?.. — он увеличил расстояние между ними. Густаву не понравились последствия его действий. Только в тот момент юноша опомнился. Ребенок перестал ему доверять. Хэви даже не до конца был уверен, стоит ли перед ним лично тот самый Ди — брат, которого он знает всю жизнь… — Я… я… не такой, — Густав переменился в лице. «Соберись, тряпка». Блондин не смотрел в глаза брату: — Ты абсолютно прав. Это был не я. Не знаю, что на меня нашло. Слишком много всего произошло за последнее время. Но выплеснув напряжение, Густав не почувствовал ничего, кроме опустошения и досады. Он уже устал. Как ему быть? Ещё весь день был впереди. Рыжий вытащил какое-то устройство, когда Швагенвагенс спросил время. Ребята, кажется, опаздывали на первый урок. Дополнительно мигрень вызывал тот факт, что не известно наверняка, где располагается класс Ди. И чтобы найти нужный кабинет, потребуется ещё времени, которого уже нет. Хэви всё это узнавать не нужно. Но даже он не успеет дойти вовремя, потому как он точно никуда не торопился. А потом по середине урока учитель воскликнет: «Явление Христа народу!» Но Хэви почесал репу, подумал крепко и распорядился идти на второй. Лучше же так. Но нет… Были те, кто против этого плана. Густава взбесила медлительность Хэви. Но сдержался в этот раз от лишних слов. Молча побежал в неизвестность. Он помнил направление, в котором шел вместе с мальчиком. Может быть, школа уже рядом и не надо будет никуда заворачивать. Густав понятия не имел, куда идти в случае развилки. После недолгого разгона он сдавал в скорости: тяжесть учебников тормозила. Но Густав продолжал изводить ноги, замедляясь совсем. Не прекращал бежать. И тогда легким ветерком пронесся, опередил маленький да удаленький Хэви. В тайне блондин обрадовался, что перед ним вновь появился тот, кто покажет верный путь. Всё стало по-другому, когда зашли в здание. Он остался один на один со своим беспокойством. Самочувствие усугублялось из-за утекающего времени. Мимо прошла живая душа. — Могу выкрасть у Вас минутку? — обратился Густав к ней. — О, Ди, здравствуй! Какой ты сегодня красивый в строгом костюме. — После сухого «спасибо» она задала вопрос: — Почему ты не на уроке? — В этом и проблема. Вы не знаете, в каком кабинете мой класс сейчас находится? — Хм, посмотрим, — она развернулась и куда-то поцокала на своих туфельках. — Пойдем со мной. Юноша стоял на пороге учительской, пока женщина просматривала большую таблицу с расписанием во всю стену. — Пусть Хэви пересдаст последнюю работу, а там я его дотяну до троечки, хорошо?.. — Взглянув на подростка, учительница нахмурилась: — Ди, ничего смешного в этом нет. — Я не смеюсь, я плачу, — оскаливая зубы, блондин говорил с плохо скрываемым задором. — Передам ему. Он сделает всё, что в его силах. Густав рисковать не стал. Не спросил, какой она ведет предмет и как её зовут. Ведь Ди был знаком с ней, миллион процентов из ста. Но если всё-таки сказать Хэви, что где-то там, как-то там выходит параша в четверти, он в праве переспросить, по какому же это предмету. Так и выдаст себя с потрохами Густав, потому что настоящий Ди смог бы дать ему ответ. У Хэви и так есть какие-то подозрения… Но блондину что-то никак не приходило в голову, что можно будет просто парировать словами: «Ты должен сам это знать, а не у меня спрашивать». Только вопрос, зачем забегать заранее? Зачем думать об этом сейчас утром, как ему отвечать ближе к вечеру в диалоге, который скорее всего пройдет в совершенно другом русле… И отрепетированный отрывок будущего разговора может не пригодиться вовсе. Густав извивается как уж на сковородке даже по такой пустейшей вещи, ему нельзя больше ошибаться. На него смотрело несколько десятков глаз мальчишек и девчонок — тех, с кем ещё очень-очень долго дышать одним воздухом, так или иначе контактировать, поддаваться их влиянию. Они — сила. Они могут превратить твою жизнь в ад, занизить самооценку ниже плинтуса. Или сделать школу приятным времяпровождением, куда хочется вернуться только ради друзей. Но это если сможешь показать себя с лучшей стороны. Густав в дверях класса. Юноша жалко, натужно улыбался. Даже улыбка не получилась нормальной, так как парень контролировал её. Потухшие глаза. Выражение лица умоляло: «Убейте меня!» Известная ситуация, когда позируешь, пытаешься как можно ярче улыбнуться на фотографию, но потом на себя смотреть больно. Густав позорился перед ними всеми, извинялся и объяснялся… Выдуманная заранее, обмусоленная причина своего столь позднего визита должна была удовлетворить. Если учитель продолжал бы допрашивать, юноша знал приблизительно, что ответить. Но есть просто эти глаза, и всё. Ничего дальше не происходило, время словно остановилось. Глаза равнодушные. Во взгляде учителя не было никакого участия. — ТВАРЬ Я ДРОЖАЩАЯ ИЛИ ПРАВО ИМЕЮ?! — в класс с криком ворвался второй опоздавший. Густав шарахнулся его. Дети за партами улюлюкали. Женщина сузила глазки и украдкой улыбнулась: — На улице холодно. Чисто погреться пришел? — Что Вы! — звонко воскликнул оборванец. — Вас проведать пришел… — Сделав паузу, он предложил рукопожатие блондину: — Узнать, как у ребят дела. Помедлив, Густав протянул руку навстречу. — Садись. Что же касательно Ди… то ты, мой хороший, свободен от урока. Швагенвагенс сжал очень крепкой хваткой. Разгильдяй продолжал корчить лыбу, поэтому Густав надавил бы сильнее… но вовремя вернул себе самообладание. Парень в дырявых джинсах высвободил руку и, спрятав в карман, зашагал к партам. Густав пришел вообще-то раньше и в подобающем виде, с толковыми объяснениями, но его выставляют за дверь. Он считал это справедливым, если человек опоздал больше, чем на пять минут. Но дать от ворот поворот только одному Ди — произвол! Как нож в спину, смешок от одноклассников. Они бы ещё пинок под зад сделали для ускорения, если бы могли встать с места. Густав перечить учителю не стал. — Какие вы ещё знаете произведения Федора Михайловича Достоевского? Мы сегодня заканчиваем «Преступление и наказание», но другие его работы… Всё закончилось. Говорил один взрослый. И не для Густава. Если отойти подальше от двери, обволакивала тишина, каждый шаг отдавался эхом в стенах школы, которая казалась пустой. На душе стало легче, когда жизнь была поставлена на паузу. Из всех учеников у Густава самая большая перемена, вполне заслуженная. Море свободного времени, ближайший час никто ничего не будет требовать от подростка. Кажется, ему нужна была эта передышка после беспрерывных потрясений за утро и переобуваний в прыжке. Юноша успел повидать все достопримечательности школы, чтобы потом не заплутать в ней. На одном из этажей повстречал самодельный кривой столик для шахмат, маленькие шатающиеся стульчики рядом. Дети сами сделали? Фигуры уже были поломаны, их не хватало здесь для игры. Густав разыграл как мог партию в одиночестве из шести фигур, где притом королева заменяла короля белых из-за его отсутствия. Не то — играть одному. Ему быстро стало скучно. Вспомнил про какую-то сидевшую на скамейке девушку, которая смотрела на блондина, но не заговаривала, не подзывала его. Значит, она не знакома с Ди. От неё уже и след простыл, когда Густав вернулся туда, где её увидел. Густав ходил, разглядывал на стенах картины и плакаты. Взял из библиотеки книгу. Но он много не прочитал и не узнал о сотовых телефонах, поэтому пока что просто безымянный прибор в полумраке освещал лицо, которое не отрывало от него глаз. Подобно призраку, девушка хотела пройти мимо. — Я тебя уже видел. За себя знаю: не повезло с учителем. Но мне интересно, почему же ты не получаешь образование? Она обернулась, вскинула брови. Поразилась тому, что он к ней обратился? Читалось искреннее удивление. Секунда молчания. — Почему ты думаешь, что я не получаю образование? — она вдруг вспомнила, что нужно улыбаться. Развернула экран к блондину и подержала на весу, тот начал вчитываться. Это был текст. — Видишь? — Хочешь поменяться? — У парня до сих пор в руках печатное издание. Густав, наверное, предложил глупость, потому что девочка сразу отвела устройство и прижала к сердцу. — Не могу. «Даже подержать нельзя? Не доверяет или так просто не принято в будущем делать? Это что-то очень важное должно быть. В любом случае». Сели на скамью возле окна. Густав продемонстрировал свою книгу, пролистнув пару страниц. — Мне попалась беллетристика. Может, посоветуешь, что почитать хорошее? — Это будет сложно… Я не такой уж книжный червь. Совсем нет. Я вначале фильмы смотрю, а потом если только сильно понравится, то гляну первоисточник… книжный. Но знакомый говорил недавно, ещё бы название вспомнить… Ах, да!.. — Да. Это стоящая книга, но мне хотелось почитать чего-то нового относительно. — Так она 90-х годов. — Быть такого не может, ты ошибаешься, — отчеканил Густав. Он помнил даже имена персонажей оттуда. Но он физически не мог её знать, если эта книга на самом деле дитя 90-х. — Щас загуглю. В ход пошло то самое устройство. Перебирала на нем тонкими ухоженными пальцами. Парень ждал, затаив дыхание. — Ну, прочитай первые строки, может быть это не та книга. — Да, я думаю, у них общее только одно название… Хотя… Нет, это она, та самая. — Посмотри теперь на дату выше, — она улыбнулась. — Слушай, я в афиге с себя. Друг один раз упомянул, а я помню такие мелочи! — Нет, это не мелочи… Ты мне очень помогаешь, — Густав призадумался, сдвинув брови к переносице. — Но мы не подобрали тебе ещё. Только дай минуту. Может, чё вспомню… А пока скажи, какую музыку ты любишь слушать? Они искали общие интересы, узнавали хобби друг друга. Открыто и легко делились всем подряд, создавали вокруг себя защитный купол, внутри которого они вдвоем… в блаженном спокойствии. Обманчивое и сладкое чувство. Мешало в полной мере им насладиться лишь понимание, что это временно и придет конец. Не факт, что потом им удастся так же поговорить. Они общались, как в первый и в последний раз. С незнакомкой Густав расслабился, он может быть самим собой. Перестал пребывать в страхе, что его раскроют или что-то заподозрят. Перестал притворяться Ди. Пускай так всё бы и оставалось… Оглушило дребезжание звонка. Коридоры тут же заполонили люди. Некуда было яблоку упасть. — Пойдем в класс! — девочка потянула за собой, схватив за руку. Густав хотел возразить: ему как бы самому нужно на второй урок. И надо выяснить, в какой кабинет переместились его одноклассники. Но он оборвал себя же на полуслове, посчитав это бестактным, и решил проводить даму. Надо ещё спросить её имя. А потом побежит, юноша всё успеет. — Ты сегодня был какой-то не такой… как обычно… — по пути сказала девушка. — Ты о чем? — Густав усмехнулся. Неосознанно притворился дурачком. — Дело в костюме, наверное. Затяжная пауза. Густав усмехнулся ещё раз и ещё… Глаза опечалились. — Не только. Я не могу это объяснить… — Она поправила розовую прядь, пряча взгляд, который Густав так старался поймать сейчас. — Мы за все годы столько не общались, сколько за эти минуты, это так странно… — Не волнуйся. Это временное явление, называется «словесный понос». — Жалко. Оставался бы таким. Юноша заметить смог только то, что её губы растянулись в улыбке. «Каким?! Я был таким идиотом. Как самонадеянно это было… Хорошо, хоть имя ещё не спросил». На подходе к определенному кабинету следовавший чуть позади Густав ловким движением опередил девушку, открывает дверь, затем отступает, впуская первой подругу. Здесь были знакомые лица, его одноклассники. Дождался звонка, когда все сядут. А он последним начал подходить, точно присматриваясь, выбирая, ища глазами, кто на него смотрит в ответ. Может быть, сосед намекнет, подзовет… Свободных мест не так много было. Блондин к кому-то наугад подсел за одну парту. На него вопросительно уставились. «Понятно…» — промелькнуло в голове. — Ты же не против? Я на один только урок. Для разнообразия. — Вообще-то разрешения надо спрашивать не у него, а у меня, — учитель обратился к Ди. — Дуй к себе. «К себе» — это где? — Ваша воля, меня в следующий раз Вы здесь больше не увидите. Но на один урок можно посижу тут? — настоял. Подростка оставили в покое.