fear of timid eternity

***

       Дождь. Стучит по стёклам, отдаваясь где-то глубоко внутри, жадно терзая сердце. Она не отошла от увиденного в доме Джагхеда, да и вряд ли отойдет, только если когда-нибудь он признает, что увиденное — это просто стечение обстоятельств, либо же это просто эта несносная змеиная заклинательница поставила его перед фактом. В любом случае она его не простит, не сейчас, не потом, это сильно повлияло на её отношение к нему… На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Светило, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. И люди, и звери начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары… И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются — каждая стремится поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов. Все хотят быть первыми — ведь именно о первых каплях дождя пишут писатели. В крайнем случае, о последних — но никто не пишет о тех каплях, что упали в самый разгар дождя … Капель дождевых уже так много, что они сливаются в сплошные потоки и дождь расходится, уже льёт, как из ведра…

***

Бетти

Усиливающийся дождь, льющийся из небесных высот на землю. Сколько это уже продолжается? Сколько капель ещё упадёт? Сколько уже упало? Когда. Когда упадёт последняя. Маленькая, едва дрожащая капля. Нежно охватывающая выгоревшую листву, словно слеза по щеке утечёт за грань и утонет в земле, отдав всю свою влагу ненасытной. Сколько держится мир всегда было небо. В небе были птицы. Чернокрылые вороны, рассекающие небесный простор. Сколько держится бытие столько человек стремиться туда, где рождается дождь, туда, где поют ангелы, туда, где крылом касается облаков ястреб. Мама. Я вижу маму. Она улыбается, стоя под обширным деревом. Птицы. Их сегодня так много. Они любят мои качели. Их основание размыла вода. Ливень. Я вижу небо. Почему оно так далеко от меня. Ветер. Поднимается ветер. На чердаке холодно. Дождь. Струйки стекают по округлому окну. Куда они падают? На землю или успевают задержаться на стенах. Улыбка. На фотографии все такие грустные. Почему-то в черном. Пыльно. В сундуках на чердаке пыльно. Площадка. В ветреную погоду пыль поднимается высоко и дышать труднее. Дождь прибивает её к земле. Скрипучие ступеньки. Почему отец никогда не пытался их починить? Стук. Он всегда доносился по ночам. Страшно. Капли дождя, неужели они вновь? Я откинулась на спинке стула. Карандаши. Их так много и все не заточены. Я рисую? Все искажается в текст. Пальцы. Такие тонкие, белые. Я поднимаю голову.              Клетка. Нет. Не тюремная. Это рубашка. Мокрая вся. Стало холодно. Но. Я улыбаюсь. Боль. Всегда так больно. Ускользающее чувство. За ним всегда боль. Я бегу. Дождь. Струйки стекают по щекам. Нет. Слёзы. Высокий человек в пшеничном свитере. Я знаю его? Он гладит по голове. Волосы мокрые. Страх. Вчера все было сложнее, а сегодня. Так легко. Небо так близко. Я тяну руки. Не поверите. Оно такое мягкое. Совсем немного страха и ласковый полёт. Крылья. Их нет. Крушение. Тьма. Холод. Сырость. Где я? Эхо. Пустота. Почему это произошло? Мама. Сестра. Белые руки. Ярко. Свет. Больно глазам. Сырость. Шум. Ах, снова дождь.

***

Джагхед

Я никогда не видел такого ливня. Мокрого, прилипающего к телу, но в то же время холодного, осеннего дождя.

«Как там она? Скорее всего ужасно обижена, ведь на месте её была Пенни. Почему именно Пибоди? Почему меня так потянуло к ней, или это из-за непонятных отношений? Возможно… Прохладно.»

***

Тупая, пульсирующая, словно от удара, боль стихала, смазываясь и забиваясь по углам возвращающегося сознания. Вокруг бесконечным космосом простиралась темнота: абсолютная и непроницаемая, а Элизабет постепенно осознавала чудовищный в своей правдивости факт: она был крепко связана. Веревки глубоко впились в запястья и лодыжки, все тело одеревенело так, что любая попытка пошевелиться вызывала все новые вспышки боли. Тихонько застонав, девушка попыталась перевернуться на спину, но тут же стукнулась коленями о низкий металлический потолок, нависший в паре дюймов над ней. Я не могу выбраться? — Эта мысль, как спичка, вспыхнула у нее в мозгу, освещая всю безвыходность ситуации, и из ее широко распахнутых глаз покатились слезы. Боль от затянутых веревок, кажется, уже заполняла большую часть сознания. В отчаянной попытке восстановить кровообращение, Купер постаралась выпрямиться, но и теперь ее ноги уткнулись во что-то металлическое, той же участи удостоились макушка и локти. Место, в котором она лежала было в разы меньше гроба, в который она, однажды, на спор залезла. — Придурок Рейджи закрыл ее там, и несколько секунд Элизабет вдыхала свежий запах сосны и сатиновой обивки. Здесь запах был совершенно другим: бензин, впрочем, все еще теплилась небольшая надежда, что все происходящее — всего лишь чья-то глупая шутка. » Эй, выпустите меня, помогите» — попыталась закричать блондинка, но плотный кляп не позволил ей выдавить из себя хоть что-то внятное. От тряпки, затыкавшей ей рот, то же сильно пахло бензином. Кашляя, и едва сдерживая рвоту, девушка прислушалась — произвели ли ее потуги хоть какой-то эффект, и уже через секунду ее сердце забилось чаще — снаружи что-то явно происходило. — Очнулась, наконец, — произнес чей-то холодный и до ужаса спокойный голос. Раздался звук открывающейся машины, и в этот момент, коробку, в которой лежала Бетти сильно качнуло. Не оставалось сомнений — она находилась в чьем-то багажнике. Над правым ухом щелкнул замок, и на секунду, Купер решила, что шутка окончена. Яркое полуденное солнце ослепляло, не давая рассмотреть лицо шутника, но ведь это точно была шутка — кто всерьез станет держать человека в багажнике днем?! Наверняка это был Чик, кто же еще. На прошлый Хэллоуин Бетти с друзьями закинули ему в комнату целый мешок живых ужей, от чего тот едва не обмочился, рановато, конечно, он взялся за месть, но все же… В следующую секунду, темный человек, неразличимый в ослепительных полуденных лучах, протянул руку и за волосы, одним движением, словно тряпичную куклу, вышвырнул девушку из машины. Удар о мягкую, прохладную землю, покрытую густым травяным ковром, подействовал отрезвляюще. В лицо подул свежий, насыщенный ароматами лета ветер, смывая головокружение, давая возможность понять — что происходит. Даже наполовину ослепшая, девушка поняла, что она за городом. Кругом, бесконечным, трепещущим зеленым морем раскинулся шумный живой лес. Похититель не шевелясь, задумчиво оглядывал свою жертву. — Какого черта, мужик! — промычала Купер сквозь кляп, змеей стараясь развернуться, лицом к обидчику — но у машины его уже не оказалось: тень похитителя загородила солнце. Коленом вдавив девушку в землю, он молча принялся развязывать узлы на ее руках. Через секунду, веревки упали на землю, и кровь раскаленным потоком хлынула к онемевшим пальцам. Почувствовав, что нажим на спину ослаб, Элизабет, едва слушающимися руками, оперлась о землю и титаническим усилием отбросила свое одеревеневшее тело в сторону, затем, на секунду, вскочила на ноги, по-прежнему крепко связанные, и, вновь упала на землю, тяжело дыша и с ужасом смотря на человека, застывшего позади нее. — Ты что делаешь, урод! — закричала она, избавившись, наконец от кляпа. — Злость почти взяла верх над страхом, и Элизабет с яростью набросилась на оставшиеся веревки. — Ты знаешь, кто я? Если мой отец только узнает… — Заткнись. — Тихим, ледяным голосом произнес похититель, и девушка непроизвольно подчинилась. — После того как ты освободишься, я дам тебе пять минут. — Его, прежде освещенное ярким полуденным солнцем, лицо накрывала тень от наползающих на солнце туч и постепенно привыкающая к свету девушка, наконец, смогла его хорошенько рассмотреть. Не веря в происходящее, снова и снова неверящим взглядом, пробегала она по лицу похитителя. — А затем — ты умрешь. Не в силах сдерживать вопль ужаса, блондинка изо всех сил закричала. — «Спасите»! Но ее не слышал.