Бессонница

Лёгкий ветерок пронёсся порывом вдоль улиц свободного Мондштадта, протискиваясь сквозь узкие щели меж домов, словно сам Архонт с помощью своей стихии следит за безопасностью владений откуда-то издалека. На площади перед собором низкорослый бард в берете цвета бирюзы пел заливистым голоском о великих свершениях, перебирая пальцами тонкие струны лиры. Музыкант был мастером своего дела и прекрасно знал, как привлечь к себе внимание прохожих, а потому совсем скоро вокруг него собралась огромная толпа любопытных слушатей. Своей песней он поведал о храбрых рыцарях, что изо дня в день защищают город свободы, об их смелых подвигах и самом драгоценном вознаграждении в виде счастливых улыбок горожан, благодарных своим героям за их тяжёлый труд. Собравшиеся на площади люди могли бы вычитать о тех же событиях в книгах, что в огромном количестве хранились в главной библиотеке Мондштадта, но предпочли насладиться историей из песни всем известного в здешних краях бродяжки Венти. Одна баллада сменяла другую и каждая словно была намного таинственнее и интереснее предыдущей. И пел он до самого заката, пока солнце не скрылось за горизонтом. Тёплый день сменился прохладным вечером и время не спеша близилось к ночи. Небо уже давно окрасилось в оранжевые с розовым тона и постепенно начинало смеркаться, а ведь Альберих рассчитывал покончить с делами намного раньше и лицезреть закат собственными глазами. Сейчас же он стоял перед распахнутым настежь окном своего кабинета и в одиноком молчании наблюдал за тем, как красочную палитру цветов в свою пасть заглатывает бесконечная тьма, усыпанная множеством ярких сияющих звёзд. Ничто так сильно не захватывало дух капитана кавалерии, как столь красивая картина вечернего неба. Воистину волшебный пейзаж. Под влиянием момента Кэйа принялся тихонечко напевать себе под нос внезапно вспомнившуюся ему только что мелодию, которую тот однажды услышал в излюбленной таверне. Из уст рыцаря она звучала на несколько тонов ниже оригинала, бархатистым и приятным, иногда хрипящим на низких нотах, голосом. Музыка без слов так гармонично вписалась в картину засыпающей природы, что прервать любование ею сейчас было бы очень жестоко со стороны капитана, но ветра Мондштадта принялись диктовать свои правила. Один сильный порыв проник через ставни в кабинет и сдул со стола несколько документов и бумаг, разбросав их по всему ковру. Альберих тяжко вздохнул, прекратив тихое мычание, и принялся лениво собирать листы с пола. Барбатос сегодня, как назло, совсем не облегчает работу. Прошло уже порядка трёх-четырёх часов с того момента, как он взял перо в руки и принялся по просьбе магистра Джинн заполнять важную документацию: списки запланированных на следующий месяц трат, договоры о закупке обмундирования для новоиспечённых рыцарей Ордо Фавониус, огромная куча неразобранных поручений и ещё много всего другого. Несмотря на всю свою неохоту сидеть за бумажной волокитой, Кэйа не мог позволить себе отказаться от помощи вечно занятой Гуннхильдр, дабы у той появилась минутка хотя бы спокойно вздохнуть и привести мысли в порядок. По этой причине Альберих не щадил своих собственных сил и последние несколько дней и ночей работал на износ, лишь иногда делая перерывы на неспокойный сон. Первое время капитан не обращал никакого внимания на бессонницу, ведь в жизни Альбериха она была частым гостем, но после двух с лишним суток бодрствования, когда спать хотелось больше, чем насладиться бокальчиком полуденной смерти, где-то внутри появилось неприятное чувство неудовлетворения. Уже которую ночь подряд Кэйю преследуют кошмары, настолько реалистичные и пугающие, что он каждый раз вскакивает с подушки в холодном поту и после больше не может сомкнуть глаз, как бы ни старался. Ему снятся разрушения, кровь, смерти, бесконечные сражения, горы трупов и ещё много того, с чем при столкновении в реальной жизни начинает подташнивать. Последние три дня вечным спутником капитана были жуткая усталость и весьма странное и сомнительное желание подставить сонную артерию под чей-нибудь прямой удар.

✧✧✧

Стрелка часов перевалила за полночь, когда Альберих, сидя в кресле перед рабочим столом и подперев тяжёлую голову руками, уже неопределенное количество времени смотрел мёртвым взглядом в одну точку перед собой, предотвращая при этом все порывы грязно выругаться в пустоту. Мозги плавились от количества разнородной информации, но сдаваться лени капитан кавалерии не планировал ни в коем случае. Единственное, что требовалось сию же секунду, это свежий воздух и небольшая прогулка с целью размять отсидевшие конечности. Перед уходом Кэйа прикрыл окошко, чтобы по приходе вновь не столкнуться с неприятной картиной валяющейся повсюду макулатуры, и покинул свой кабинет, тихонько закрыв за собой дверь, чтобы не тревожить оставшихся в здании рыцарей. Альберих покинул штаб, слегка вздрогнув, когда прохладный свежий ветер растрепал его и без того не сильно опрятную причёску. Лениво переставляя ноги по ступенькам лестницы, он поднялся на главную площадь перед собором, где располагалась высоченная каменная статуя Барбатоса. Людей там уже совсем не осталось, за исключением нескольких служащих Ордо Фавониус, которые в последний раз за сегодня обходили территорию. Уже через какое-то время они тоже разойдутся по своим домам и тогда наступит та самая блаженная тишина, которую Альберих желал запечатлеть всем сердцем. Капитан осмотрелся по сторонам, так как случайные прохожие могут плохо воспринять вид лезущего на статую Архонта рыцаря, который по идее должен устранять подобные выходки со стороны мирных граждан, а сейчас сам же нарушает правила порядка. После того, как силуэт одного из служащих скрылся за стеной, Кэйа перешёл к осуществлению своего коварного плана и принялся карабкаться вверх по подолу каменного плаща, затем по рукавам, и, наконец-то добравшись до вытянутых перед собой рук, аккуратно, держа равновесие, переместился прямо на ладони. Отсюда открывался самый прекрасный вид на весь небольшой Мондштадт, на весь город свободы, коим его прозвали в Тейвате. Такое зрелище пробуждало в душе Альбериха некое чувство тепла и уюта, но вместе с этим накатывало и какое-то ощущение пустоты, одиночества. Так всегда бывает, когда остаёшься наедине с самим собой и погружаешься во всю ту кучу мыслей, что со временем накапливаются в голове. Рыцарь ещё давно начал задаваться вопросом, а во всех ли людях при виде чего-то столь волнующего просыпается именно тоска, а не чувство радости или восхищения? Может так происходит только у по-настоящему одиноких людей? Наверняка так и есть, иначе как ещё можно объяснить всю эту тяжесть на душе, берущуюся из ниоткуда. Разве этот пейзаж ночного города не должен пробуждать чувство свободы и делать человека счастливым? Так почему же сейчас на душе скреблись кошки, и благодатное чувство восхищения этим когтистым проигрывало? Как бы то ни было, сейчас размышлять об этом Кэйе хотелось меньше всего. Какое-то время рыцарь стоял на самом краешке с закрытыми глазами и наслаждался ветром, который, казалось, кого-то другого уже заставил бы поёжиться от холода, но, в силу своих крио способностей, капитану кавалерии это не грозило, поэтому он чуть расправил плечи и полностью отдался моменту.       — Не упади случайно, — еле слышно промолвил некто за спиной парня. Синеволосый приоткрыл веки, тут же узнав владельца столь звонкого голоска, — Негоже рыцарю лазать по моей статуе в столь поздний час.       — Значит в другое время мне это позволено? — Кэйа насмешливо улыбнулся одними только уголками губ и наконец-то опустился вниз, свесив ноги с каменных ладоней Архонта. Он чуть сдвинулся вбок и дважды похлопал по пустому местечку рядом с собой, как бы приглашая Венти присесть за компанию. Бард весело хохотнул и пристроился около Альбериха. Какое-то время они молча наблюдали за звёздами, пока облака совсем не закрыли на них обзор, а затем капитан громко зевнул, прикрыв ладонью рот.       — Последнее время тебя совсем не видать. То ты безвылазно торчишь в своём кабинете, то шляешься по поручениям. Ты даже не представляешь, как иногда грустно в одиночку упиваться прекрасным вином из одуванчиков.       — Но, как я понял, это ни разу не мешало тебе сполна им наслаждаться, мой дорогой друг. — забавлялся Кэйа.       — Что ты, что Розария. Вас попробуй вылови… Эх, я начинаю скучать по нашим совместным походам в таверну, — бродяжка состроил хмурое лицо и чуть надул щёки.       — Не бурчи, Венти, — капитан потянулся вверх, ещё раз шумно зевнул и откинулся спиной назад, подложив руки под голову, — Обязательно сходим, как только я закончу с делами в ордене.       — Ловлю вас на слове, сэр Кэйа, — на этом их недолгий диалог завершился. Уже совсем скоро Венти попрощался с капитаном кавалерии, заприметив далеко в полях знакомый силуэт Путешественника со своей верной спутницей, и вновь наступила теперь уже гнетущая тишина. Внезапная встреча с бардом скрасила одинокую ночную прогулку, однако теперь, без его бессмысленного лепета, стало как-то уж больно тоскливо. Альберих хотел было переждать накатившее состояние печали, но большим терпением не обладал, поэтому поднялся на ноги, немного разбежался и прыгнул как можно дальше, раскрыв в полёте свой планер. Он опустился на каменную кладку перед зданием Ордо Фавониус и зашёл внутрь, направившись обратно в свой кабинет, но как только открыл дверь, у него тут же пропало желание вновь браться за бумаги, работа над которыми точно растянется до самого утра.

✧✧✧

На перекличке капитан кавалерии был готов повалиться с ног прямо посреди главного зала штаба, на глазах у всех рыцарей и действующего магистра. Он совершенно не соображал, постоянно клевал носом, пытался опереться на что-нибудь и незаметно прикорнуть прямо в стоячем положении, а голова тем временем раскалывалась от боли, вызванной недосыпом. Сейчас, вместо удара по сонной артерии, Кэйа мечтал лишь о фатальном, после которого уж точно сможет хорошенько отоспаться на том свете. Такое состояние рыцаря сильно тревожило Джинн, которая не могла не заметить резкого изменения в поведении вечно выделяющегося из толпы капитана кавалерии. Тот был непривычно молчалив с утра, стоял в стороне ото всех и словно витал в облаках, пока она оглашала список сегодняшних поручений. Магистр впервые за последний месяц не услышала от него никаких просьб о сверхурочной работе, а это значит, что что-то действительно было не так. Когда все рыцари разошлись по своим делам, Джинн окликнула неторопливо идущего по залу Альбериха, который отозвался на её голос лишь с третьего раза.       — Кэйа!       — Да? Чем могу быть вам полезен, магистр? — синеволосый медленно обернулся к девушке и тут же столкнулся с её хмурым выражением лица.       — Я звала тебя несколько раз. Где ты витаешь?       — Прошу прощения.       — Выглядишь неважно.       — Это ещё мягко сказано, — возникшая из ниоткуда Лиза в один миг обратила всё внимание на себя, — В твои мешки под глазами можно упрятать всю нашу провизию.       — Полезное применение, — с улыбкой ответил капитан, а затем широко зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони.       — Ты снова работал всю ночь? — не унималась Джинн. Ей только дай повод выдать этому неугомонному рыцарю выходной день, чтобы он хотя бы сутки не появлялся в штабе с очередной просьбой поручить ему какое-нибудь новое дельце, как она тут же руками и ногами вцепится в эту возможность.       — Хотел поскорее рассправиться со всеми бумажками и приступить к зачистке лагерей хиличурлов.       — Ну уж нет, сегодня ты точно не получишь от меня никаких поручений. Лучше отправляйся домой и хорошенько выспись.       — Но-       — Никаких «но», Кэйа. Не в твоём случае, — отрезала магистр и скрылась за дверью своего кабинета. Альберих остался стоять посреди зала наедине с Лизой и её вечно хитрым выражением лица.       — Тебя пальцем тронь, и ты тут же упадешь плашмя прямо на кафель. Это лучше всего описывает твой внешний вид в данный момент, — библиотекарь с улыбкой посмотрела на рыцаря и невесомо приземлила свою ладонь ему на плечо. — Сон тебе явно не помешает.       — Как будто я сам этого не знаю… — рыцарь нахмурился и потёр виски.       — Мучает бессонница?       — Можно и так сказать… — на выдохе бросил синеволосый и поплёлся наверх, обратно в свой второй и, кажется, единственный на данный момент дом — кабинет. Он плюхнулся на диван, как только захлопнулась дверь, и издал недовольное, протяжное мычание. Что ему делать со всей этой ситуацией, если он даже не в состоянии как следует лениться? Спать. Единственное, что хотелось капитану кавалерии в данный момент, это провалиться в царство Морфея на долгий месяц, а то и больше того, но сон всё никак ему не давался. Вернее, давался, но очень неспокойный и его трудно было назвать отдыхом. Скорее уж ещё большей головной болью.       — В бездну… — Альберих упёрся ладонями в декоративную подушку с кистями, и, подняв свою полуживую тушку на ноги, принял решение направиться в собор, надеясь застать Барбару на своём рабочем месте в столь поздний час. Вечерняя молитва, кажется, закончилась всего пару минут назад, а потому Пегг до сих пор носилась взад-вперёд, стараясь не топать каблучками туфель по кафельному полу. Не смея отвлекать девушку от работы, Кэйа тихонечко присел на скамью возле колонны, откуда незаметно наблюдал за всеми присутствующими. Рудольф с дочерью, по всей видимости, уже давненько ушли домой, а вместе с ними и сестра Джиллианна. Виктор как обычно стоял у самого входа и в который уже раз за сегодня рассматривал скучающим взглядом замысловатые позолоченные люстры и разноцветные мозаичные окна. Розарии на горизонте не наблюдалось, но не сказать, что это сильно удивило рыцаря. Та никогда не принимала участие в вечерних молитвах, предпочитая проводить это время в шумной таверне на окраине города, в компании таких же завсегдатаев и ценителей хорошего алкоголя. Виски снова стрельнули болью, и синеволосый недовольно скривился, облокотившись на холодную каменную колонну под боком. Здешняя тишина убаюкивала. Веки потяжелели и Кэйа, поддавшись столь манящему ощущению комфорта и желанию уснуть прямо в таком положении, закрыл глаза, тихонечко засопев. Барбара, разговорившись полушёпотом с одной из сестёр, не сразу обратила внимание на присутствие рыцаря, сначала вовсе и не заметив его силуэт в укромном уголочке собора, а когда всё-таки зацепилась взглядом за знакомый голубоватый мех накидки, удивилась столь неожиданному визиту капитана кавалерии в обитель Барбатоса. Тот редко когда приходил к девушке с какой-либо просьбой, но сегодня, кажется, особый случай. Заприметив несвежий, измотанный вид Альбериха, она тут же извинилась перед Грейс, — так звали служительницу, с которой она беседовала, — и быстрым шагом поспешила к нему.       — Сэр Кэйа? — звонкий голосок вырвал рыцаря из дрёмы так внезапно, что тот аж вздрогнул.       — А, это вы… Добрый вечер, пастор. Простите меня, кажется я задремал… — Кэйа поднялся на ноги и виновато склонил голову перед девушкой.       — Ничего страшного, — Пегг энергично замахала руками, — Вы, должно быть, сильно утомились. Вам нужна моя помощь?       — Всё верно. Я пришёл к вам, как к доверенному лекарю Ордо Фавониус, с одной небольшой просьбой.       — Чем я могу быть полезна вам, сэр Кэйа?       — Вы не могли бы выписать мне хорошее и действенное снотворное? — услышав такую странную просьбу, девушка взволнованно склонила голову набок.       — У вас имеются проблемы со сном? — капитан молча кивнул, — Как давно они начались? — Альберих мысленно вздохнул. Видимо избежать наводящих вопросов у него не получится.       — Чуть больше суток назад.       — Вы не смыкали глаз целый день?       — Пробовал, но мои неоднократные попытки не увенчались успехом.       — Может мне вас осмотреть?       — Прошу, не утруждайтесь. Мне моя проблема хорошо известна, поэтому я и пришёл к вам с конкретной просьбой.       — Но, чтобы выдать вам снотворное, мне надо-       — Пастор, прошу вас. Я желаю всего одной беспробудной ночи, — Барбара на минуту задумалась, а затем вновь обратилась к рыцарю.       — Хорошо, я вас поняла. В таком случае мне непременно нужно будет уведомить кого-то из Ордо Фавониус о вашем состоянии.       — Можете смело обратиться к Лизе, — лекарь кивнула и раскрыла небольшую карманную аптечку со всеми самыми базовыми и необходимыми медикаментами, откуда достала одну таблетку в квадратной бумажной упаковке и протянула её капитану.       — Всё-таки постарайтесь ещё раз уснуть самостоятельно. Используйте снотворное только при крайней необходимости.       — Благодарю, — коротко ответил Альберих и отвесил девушке прощальный поклон, прежде чем покинуть собор. Мысль о тёплой и уютной кровати заставляла рыцаря идти по улицам города быстрее обычного. Один широкий шаг заменял сразу два, а то и три. Диван в его личном кабинете более не казался таким удобным, как раньше. Сейчас хотелось плюхнуться головой на мягкую подушку, распластаться звёздочкой по огромному матрасу двуспальной кровати, по уши накрыться пуховым одеялом и не открывать глаз ещё неделю как минимум. Раз Кэйе на руку выпал шанс хорошенько выспаться, нужно обязательно воспользоваться им и сделать всё должным образом. Альберих не возвращался в свою холостяцкую квартирку на окраине Мондштадта уже несколько дней точно, безвылазно проводя последние ночи в штабе Ордо Фавониус. Хотя он и в свободные дни редко когда посещал свою скромную обитель, а потому та уже давно нуждалась в тщательной уборке. Внутри было неприятно жарко и очень душно. Пахло пылью. Как только нога капитана кавалерии переступила порог дома, тот сразу же направился к окну, которое не открывалось с прошлой недели. Ветер порывом залетел через ставни, заставив полупрозрачные шторы подлететь аж до самого потолка. Оглядев небольшую гостиную быстрым оценивающим взглядом, Альберих поморщился с заметным отвращением, глядя на серую пыль, что накрывала все тумбы, шкафы и прочие открытые плоскости. Видимо ещё с прошлого визита Альбериха на обеденном столе остались стоять две опустошенные бутылки какого-то второсортного вина и один стеклянный бокал, на дне которого остались бордовые следы от остатков алкоголя. Никак не желая заниматься сейчас каким-либо видом домашнего хозяйства, синеволосый просто отнёс всё лишнее и ненужное на кухню, а сам проследовал в спальню, захватив с собой лишь стакан прохладной воды. Даже в его личных покоях творился полнейший хаос и самое интересное в этой ситуации то, что сейчас Кэйа уже и не помнил, когда именно умудрился устроить весь этот беспорядок и по какой причине не убрался сразу, уйдя по своим делам и оставив всё как есть. Виски вновь болезненно запульсировали, тем самым напомнив рыцарю о том, с какой вообще целью тот заявился сюда. Он достал из кармана брюк маленькую бумажную упаковочку, тут же разорвал её, закусив уголок зубами, и закинул белую пилюлю в рот, запив двумя большими глотками воды. К совету Барбары он прислушиваться не стал, решив сделать всё быстро и по-своему, так как сил терпеть это мучительное пограничное состояние между сонливостью и бодрствованием у него уже не оставалось. Остатка энергии хватило только на то, чтобы стянуть с себя всё ненужное обмундирование, оставшись только в распахнутой белой рубахе и нижнем белье, и плюхнуться всем своим весом на перину, кое как укутавшись в одеяло.

✧✧✧

Синеволосый проснулся в прескверном настроении только ближе к вечеру следующего дня. Глаза и щёки были мокрыми от слёз, которые тот проливал во сне всю, кажется, бесконечно долгую ночь. Кэйа чувствовал себя как никогда раньше разбитым, пустым и брошенным. Он нехотя приподнялся с кровати, проведя в молчании десять или больше минут. За окном шумел город, во всю шла торговля, но рыцарь этого словно не замечал, утонув в отчаянии. Ком стоял в горле. Его сильно тошнило после пробуждения. Хотелось орать и рыдать так громко, как только было возможно, но тот молчал, глядя в пустоту отсутствующим, мёртвым взглядом. Раньше он хотя бы просыпался в моменты жуткого страха или беспомощности, которые вызывал у него очередной кошмар, но сегодня ночью, снова оказавшись в подобном состоянии, пришлось терпеть все эти мучения до конца. Снотворное сработало действительно хорошо. Проснуться посреди сна капитану кавалерии не удалось. Кровь на собственных руках, горы прогнивших трупов, до боли знакомые крики и мольбы о помощи — всё это устрашающее и омерзительное зрелище пришлось наблюдать до самого конца. Смерть дорогих и близких ему людей, друзей, знакомых, коллег. Альберих боялся этого больше всего на свете. Боялся лишиться всего светлого, что ещё осталось в его жизни. Рыцарь облизал сухие, покусанные губы, утёр рукавом рубашки последние слёзы с глаз и всё-таки поднялся на ноги, тут же чуть не свалившись обратно на кровать от сильного головокружения. Придерживаясь рукой за стену, капитан медленно зашагал дальше. Голова болела ещё пуще прежнего, а горло так сильно пересохло, что было даже больновато глотать. Воистину самое ужасное утро за последние несколько лет его жизни… После прохладного душа Кэйе стало намного легче. Разум прояснился, возвращая беспорядочные мысли Альбериха в реальность. Пульсирующая боль в висках никуда не делась, но хотя бы слегка ослабла. А тем временем вечернее небо вновь окрасилось в оранжево-розовые тона, сквозь облака стали проглядываться яркие звёзды, а с восточного горизонта начала подниматься всепоглощающая тьма, сжирающая своей жадной пастью всю палитру разноцветных красок. Капитан кавалерии вывалился на улицу с недосушенными волосами, без какого-либо обмундирования, без всяких побрякушек и лишних ремешков. Он даже не захватил с собой излюбленную меховую накидку. Выглядел мужчина настолько непривычно для глаз горожан, что многие прохожие при виде него в одних только рубашке с широкими рукавами и обтягивающих брюках, оборачивались с удивлёнными лицами. Единственное, что оставалось неизменно в его образе, это всё тот же глубокий вырез, демонстрирующий упругую, смуглую грудь, чёрная кожаная повязка на правом глазу, и болтающийся на бедре крио глаз бога, который тот всегда носил при себе даже в свободные от работы дни на случай внештатных ситуаций. Сейчас как никогда хотелось оказаться где угодно, лишь бы только не в захламленной, пыльной квартирке. Хотелось пойти куда-нибудь, где будет хоть что-то тёплое и родное. И, как ни странно, ноги сами повели Альбериха в сторону Доли Ангелов. Рыцарь мысленно надеялся, что сегодня пост бармена занимал никто иной, как его сводный братишка, и даже если тот вновь начнёт ругаться и огрызаться на него без причины, это всё равно будет в разы приятнее, чем помирать от тоски и одиночества в четырёх стенах дома. Дверь таверны скрипнула. Синеволосый без слов зашёл внутрь уютного помещения, чем обратил на себя внимание всех присутствующих, коих, кстати, было совсем немного. Парочка людей на втором этаже, один уже давно спившийся пьянчуга в самом дальнем углу на первом, две знакомые спины прямо возле барной стойки и гордо стоящий за ней Дилюк Рагнвиндр. Слава Архонтам. Они услышали молитвы капитана. Тот как обычно начал сверлить рыцаря недобрым взглядом прямо с порога, но всё-таки нашлись и те, кто был по-настоящему рад столь внезапному визиту Кэйи. Венти обернулся взглянуть на позднего гостя и расплылся в улыбке, увидев в дверях знакомую личность.       — Кэйа! Какая приятная неожиданность. Ещё недавно беседовали с тобой и вот ты… — бард на секунду опешил, встретившись с зомбированным и пустым взглядом капитана, — Здесь… — он впервые видел Альбериха настолько мрачным и поникшим. Единственный видимый глаз чуть опух и покраснел, веко было приспущено от усталости, а губы не растягивались в привычной для всех улыбке. — Кэйа? — немного боязливо подал голос Венти, пихнув локтем сидящую под боком сестру Розарию. Та лениво обернулась, и вместо своего обыденного красноречивого молчания поперхнулась табачным дымом, тут же закашлявшись. Заметив замешательство своих гостей, владелец заведения внимательнее рассмотрел названного брата и недовольно нахмурился, хоть и продолжал старательно делать вид, что ничего из происходящего не стоит его внимания.       — Кэйа, с тобой всё хорошо?.. — взволнованно спросила девушка, когда наконец-то прочистила горло. Альберих присел рядом с ними за барную стойку.       — Полуденную смерть, пожалуйста. — сказал рыцарь приказным тоном, который обычно использовал только во время работы. — Лучше не бывает… — только сейчас ответил на вопрос капитан и подпёр тяжёлую голову рукой.       — Ты выглядишь так, словно не смыкал глаз всю неделю. — такое прямое попадание Розарии не могло не вызвать у синеволосого горькую усмешку.       — Ты почти угадала. Если не брать в счёт сегодняшнюю ночь, то, кажется, пошли уже… — Альберих потёр виски, вспоминая, сколько дней он бодрствовал до этого. — Четвёртые сутки. Дилюк, что до этого момента с непринуждённым видом натирал бокал куском ткани, застыл на месте, пребывая в лёгком шоке от услышанного. Хоть он и считал Альбериха редкостным засранцем, но ни один человек, даже самый стойкий, не будет пребывать в прекрасном расположении духа после такого издевательства над собственным организмом. Причина столь вялого состояния рыцаря теперь была ясна, и это не могло не вызывать волнения.       — Ты совсем сдурел?! — возмутился Венти, чуть привстав со стула. — Нельзя же работать на износ, совершенно позабыв о здоровом сне.       — С чего ты взял, что я не спал из-за работы? — Кэйа даже как-то чуть обиженно взглянул на барда. — Всё как раз-таки с точностью до наоборот. Я работаю на износ именно потому, что не могу спать. — синеволосый тяжко вздохнул. — Хотя сегодня я всё-таки смог уснуть, но, видят боги, не было в моей жизни ночи хуже, чем эта… Рагнвиндр поставил бокал с бордовой жидкостью на барную стойку перед капитаном кавалерии и на какое-то время задержал взгляд на его измученном выражении лица. В груди что-то кольнуло, но на такой призыв сочувствия Дилюк лишь раздражённо вздохнул и принялся дальше натирать стеклянные сосуды один за другим.       — Ты уже ходил к Барбаре? — не без причины спросила служительница, затушив свою сигарету о пепельницу.       — За снотворным.       — О Архонты… — такое высказывание из уст самого Барбатоса звучало весьма иронично. Альберих не сдержал смешок.       — Может тебе стоит ещё раз наведаться к ней, чтобы она хорошенько тебя осмотрела? — настаивала Розария.       — И что же она будет осматривать? Подсознание? Или, быть может, мои мысли? Это пустая трата её драгоценного времени и сил.       — А у тебя есть какой-то другой способ? — Венти снова встрял в разговор, пытаясь вразумить упрямого Альбериха.       — Именно поэтому я и пришёл хорошенько напиться, чтобы после вырубиться где-нибудь и наконец-то нормально поспать. — Кэйа поймал на себе осуждающий взгляд старшего брата, но разъясняться перед ним в своих действиях он не собирался. Он прекрасно понимал волнение друзей, так как сам не испытывал никакого утешения, но всё же считал, что тревожить Барбару снова будет совершенно бессмысленно.

✧✧✧

Судя по всему слова «хорошенько напьюсь» были выброшены на волю ветра. В действительности же капитан кавалерии за долгий час ни разу не притронулся к своему бокалу, так и не узнав, что содержимым была никакая не полуденная смерть, а обычный виноградный сок. Он просто крутил его в руке и молчал. До сих пор слегка подташнивало, то ли из-за кровавого месива, которое творилось во сне, то ли это была побочка от сильного снотворного, но Альберих так и не сделал ни единого глотка живительного высококачественного «вина». Друзья не стали донимать его пустыми разговорами, прекрасно понимая, что тот бы сам заговорил с ними, если бы захотел. Они лишь иногда поглядывали на синеволосого, проверяя, не отправился ли их друг без предупреждения на тот свет и облегчённо вздыхали, замечая признаки жизни. Дилюк же всё это время не сводил с братца глаз. Сердце изнывало от желания хоть чем-то помочь, но суровый Рагнвиндр постоянно подавлял это чувство, за что мысленно корил сам себя. Даже когда Кэйа сидит перед ним в таком ужасном состоянии, винодел упирается как маленький ребёнок, и самое противное в этой ситуации то, что, даже осознавая этот факт, он так и продолжает нагло упрямиться. Внутри боролись чувство сожаления и обида на капитана, что за многие годы так и не исчезла. Залетевшая в таверну компания мужчин с шумом проследовала по всему залу и расположилась за одним из столиков. Те громко разговаривали и смеялись, иногда даже заглушая своей болтовнёй тихую игру барда, к которой капитан кавалерии с наслаждением прислушивался всё это время. Теперь в таверне стоял галдеж, от которого проснулся даже в стельку напившийся мужчина, что сидел в самом дальнем углу. Голова Альбериха и без того болела очень сильно, а дополнительный шум только усугублял положение. Синеволосый отставил стеклянный сосуд в сторону и опёрся головой на руки, плотно прикрыв уши ладонями, чтобы заглушить крики и вопли.       — Эй, бармен! — свистнул один из посетителей, из-за чего Кэйа злобно нахмурился и закрыл глаза. — Подай-ка нам рому на шестерых. Несмотря на столь неуважительное обращение к себе Дилюк взял две бутылки рома тёмного пряного сорта, шесть специальных бокалов и поставил всё на один поднос, проследовав с ним в руках к столику гостей. Он выставил по сосуду перед каждым мужчиной, но спиртное отдавать им в руки не спешил. Вместо этого Рагнвиндр поставил его на стол, крепко сжимая обе бутылки за горлышко, и грозно навис над посетителями, блеснув своим устрашающим огненным взглядом.       — Я любезно попрошу Вас вести себя потише. Вы нарушаете покой других посетителей. В противном случае мне придётся попросить Вас сразу покинуть заведение. Мужчины тут же затихли, боясь перечить хозяину таверны, а Дилюк вернулся за барную стойку и взглянул на брата, оценивая его состояние. Тот продолжал сидеть с хмурым выражением лица, но теперь, кажется, ещё и болезненным. Он тяжело и часто дышал, всё сильнее сжимая виски. Четвёртые сутки… Для нормального человека проводить столько времени, постоянно бодрствуя, чревато неблагоприятными последствиями, и Альберих, по всей видимости, исключением не стал. Рагнвиндру не было видно его лица, но судя по сбившемуся дыханию, которое можно было отследить по вздымающимся плечам, ему явно нездоровилось. Венти обернулся к виноделу, собирась попросить у него новую бутылку вина, но заметив прямой и взволнованный взгляд, направленный на капитана кавалерии, из любопытства тоже обернулся на друга.       — Кэйа, ты там живой? — с ноткой веселья в голосе спросил бард и положил руку на плечо рыцаря. Тот не отвечал. — Кэйа-а-а, приём. Ты уснул что-ли? — за этими словами также не последовало никакого ответа. Тут на барную стойку упала бордовая капля крови, затем вторая, и глаза Рагнвиндра в ужасе округлились.       — Кэйа! — он потянулся к синеволосому и потряс того за плечо. — Кэйа, очнись! — Альберих недовольно прокрехтел, снова сжав виски, но всё-таки открыл глаза и лениво поднял затуманенный взгляд на брата. На лбу выступили капли холодного пота, а лицо капитана приобрело нездоровый вид.       — Кэйа, у тебя кровь из носа идёт! — тут же подскочил Венти, констатируя сей факт.       — Что?.. — рыцарь потянулся рукой к носу, дотронувшись до чего-то влажного, и взглянул на кончики пальцев. Те и впрямь были испачканы в его крови. Он тут же прикрылся рукавом белой рубахи, чтобы ещё больше не запачкать стойку.       — Держи платок. — Розария выудила откуда-то шёлковый носовой платок, протянув его Альбериху, но тот подскочил со стула, энергично замахав руками.       — Н-не нужно, всё нормально. — голова сильно кружилась. Перед глазами всё плыло. — Она скоро остановится и всё будет нормаль… — не успел Кэйа договорить фразу, как его зрачок медленно поплыл вверх и Дилюк тут же сорвался с места.       — Кэйа!!! Всё тело обмякло и капитан кавалерии рухнул на пол таверны без сознания, обратив на себя внимание посетителей. Все затихли, с любопытством наблюдая за происходящим. Дилюк выбежал в зал и опустился перед братом на пол, укладывая его голову на свои колени. Он стянул одну перчатку зубами и проверил пульс на шее, после чего с облегчением вздохнул, а затем громким, приказным тоном потребовал:       — Вынужден попросить всех покинуть заведение. На сегодня таверна закрыта. — с разных углов послышались тихие недовольные комментарии, но Рагнвиндр никак не мог просто уйти и оставить Долю Ангелов без присмотра. Когда помещение опустело, Розария медленно подошла к Альбериху и присела перед ним на корточки.       — С ним всё нормально? — решила уточнить служительница, прикладывая платок ко всё ещё истекающему кровью носу рыцаря.       — Если подобное можно считать нормальным, то да. Пульс слегка участился, но в остальном он в порядке. — Дилюк убрал синюю прядь волос с лица Кэйи, обнажая кожаную глазную повязку. — Вы тоже идите. Я отнесу его домой. — винодел аккуратно поднял сводного брата на руки.       — Тебе точно не нужна помощь? — взволнованно спросил Венти.       — Я справлюсь сам, не переживайте. На этом разговор закончился. Друзья вскоре нехотя покинули таверну, оставив рыцаря в надёжных руках. Рагнвиндр вышел на улицу чуть позже, перед этим убедившись, что никаких других проблем, кроме бессознательной тушки капитана Ордо Фавониус, в помещении не было. Он медленно шагал по улицам, крепко прижимая синеволосого к себе и стараясь подобрать самый незаметный маршрут по городу, припоминая, как сильно в ордене пекутся о репутации своих служащих. Кэйа слабо сжимал рукой край пальто винодела, плотно вжимаясь тому в грудь, и шумно дышал через приоткрытый рот. Аловолосый с досадой сжал губы и принялся шагать быстрее. Очень скоро он остановился у квартиры, в которую всегда приводил Альбериха, когда тот в стельку напивался у него в таверне. Дверь оказалась незапертой, что заставило Рагнвиндра недовольно хмыкнуть.       — Как беспечно… — он толкнул её сапогом и вошёл внутрь, с порога ощутив застоявшийся запах пыли. Дилюк проследовал в спальню, удивившись беспорядку вокруг, устраивать который было несвойственно его брату, и положил того на мятые простыни. Кэйа прерывисто сопел, иногда начиная постанывать от беспокойства и кряхтеть, но глаза не открывал. Рагнвиндр аккуратно присел на край кровати, наблюдая за его состоянием, а затем зацепился взглядом за испачканный в крови рукав белой рубахи.       — Надо застирать, пока не въелось… — проскользнуло в голове винодела, но тот резко осёкся и злобно хмыкнул, поднимаясь на ноги. — Ещё я буду этим заниматься.

✧✧✧

Перед глазами стоял совершенно другой мир, другой пейзаж и другие просторы. Небо заволокло чёрными грозовыми тучами, скрыв ясную голубую высь. Порывы ветра усиливались с каждой минутой и в воздухе пахло бурей. Рыцарь стоял возле большого окна в зале Ордо Фавониус и сквозь ставни наблюдал за пасмурной погодой, не сулящей ничего хорошего. Вдалеке грохотали раскаты грома, но до Мондштадта звук доходил не сразу, а с долгой задержкой. Внутри томилось предчувствие чего-то страшного и необратимого. Чего-то такого, что за считанные секунды перевернёт жизнь Альбериха с ног на голову. В этот же момент острые капли дождя принялись барабанить по стеклу и Кэйа сразу вспомнил этот день — восемнадцатый день рождения Дилюка. День, который должен был быть наполнен радостью и весельем, стать счастливым воспоминанием для всей семьи Рагнвиндр, но в итоге обернулся ужасной катастрофой… Это был день, когда отца не стало… Наивный юный рыцарь в сновидениях сорвался с места и с широкой улыбкой на лице покинул здание ордена, поспешив к таверне на другом конце Мондштадта. Дождь сильным потоком обрушился на город свободы, но парень игнорировал его, как и тот факт, что вероятнее всего после такой прогулки простынет и несколько последующих дней проваляется в кровати с высокой температурой. Сквозь непроходимую стену дождя Кэйа упрямо пробирался к горящим вдалеке окнам уже закрытой для посетителей Доле Ангелов. Сегодняшнего дня Альберих ждал с таким нетерпением, что целое утро не мог успокоиться и постоянно бросал короткие взгляды на часы в кабинете штаба, ожидая окончания своей рабочей смены. Парень настолько торопился, что расправился со всей документацией раньше срока, но решил не покидать здание до самого конца, на тот случай, если внезапно кому-то понадобится его помощь. Он хотел встретиться с отцом и братом как можно скорее и, наконец-то, отправиться все вместе домой, на уютную винокурню «Рассвет», но тогда рыцарский долг и чувство ответственности не позволили Кэйе так просто бросить всё и уйти пораньше. Сейчас же он бежал по улице, иногда немного поскальзываясь на мокрой брусчатке, и закрывался руками от ударов острых капель. Альберих перепрыгнул несколько ступенек, когда спускался по лестнице вниз, и чуть было не рухнул, но устоял на ногах и снова помчался вперёд, не видя ничего вокруг себя. На улицах в такую погоду никого не было. Оно и понятно почему. Только настоящий глупец высунет из дома нос в столь жуткую бурю, но безрассудному юному рыцарю всё было нипочём. Он мельком поприветствовал стоящего у дверей Паттона быстрым кивком головы и резко, со скрипом, открыл дверь таверны. Внутрь Кэйа ввалился с ног до головы мокрый и тут же согнулся пополам, стараясь восстановить дыхание после долгого бега. Сердцебиение отдавалось в ушах, а горло и лёгкие слегка побаливали. Ботинки рыцаря оставили грязные следы на полу, одежда насквозь пропиталась влагой и теперь неприятно липла к телу, а с волос срывались холодные капли и разбивались о пол.       — Кэйа. — Альберих поднял взгляд, рассчитывая увидеть взволнованный и одновременно заботливый взгляд сводного братца, но тот лишь недовольно пялил на парня, еле как сдерживаясь, чтобы при отце не бросить очередную колкую фразу в адрес синеволосого. — Я же только закончил… Сам теперь полы после себя отмывай. — Дилюк грозно хмыкнул и вручил рыцарю в руки швабру, которую сам же держал пару секунд назад.       — Прости-прости, ха-ха… — Альберих смущённо посмеялся и принялся послушно вытирать грязную лужу, оставленную после себя, но с волос и одежды продолжала капать вода, отчего это занятие было абсолютно бессмысленным.       — Тц… Да вытрись ты уже. — аловолосый кинул полотенце брату, попав точно в голову. — Сейчас накапаешь тут и все мои труды пойдут насмарку, бестолочь.       — Дилюк. — из-за барной стойки послышался хриплый строгий голос Крепуса. Он протирал бокалы и выжидающе смотрел на сына. Рагнвиндр младший же снова цокнул языком и обернулся обратно к Кэйе.       — Если ты заболеешь, то мне придётся опять с тобой возиться, так что не смей простужаться. И сними ты уже мокрое пальто. Оно же так совсем не высохнет. — парень буквально содрал с плеч синеволосого верх его рыцарской униформы, которая была в этот момент и на нём самом, и повесил на вешалку сбоку от входа.       — Вам лишь бы поспорить. — отец хоть и недовольно качал головой, но всё же улыбался, так как маленькая перепалка двух братьев звучала слишком уж нелепо и по-детски невинно. — Здравствуй, Кэйа. Сильно же ты вымок.       — Здравствуй, отец. — Альберих вновь вежливо кивнул в знак приветствия и широко улыбнулся.       — Не ожидал я, что сегодня такой дождина начнётся. Как бы поскорее до дома добраться… — мужчина облокотился на стойку, подперев одну щёку рукой, и тяжко вздохнул.       — Мы никуда не пойдём, пока он не отмоет пол. — в очередной раз съязвил раздражённый Дилюк.       — Да ты сама доброта… Какой-то ты слишком хмурый для именинника, тебе так не кажется? — Альберих чуть пихнул братца в бок. — Прекращай уже ворчать, пощади. Я же только пришёл.       — Мы собирались идти раньше, но пришлось тебя ждать.       — Ты же знаешь, что сегодня была моя рабочая смена. — Дилюк хотел было возразить брату что-то ещё, но причина опоздания была настолько уважительной, что и придраться было невозможно. От этого Рагнвиндру младшему стало немного стыдно за своё поведение.       — Ладно, прости.       — Извиняешься-то за что? — чуть опешил синеволосый, не привыкнув к подобным быстрым переменам в их, — больше шуточных, — конфликтах без повода.       — Давайте, прекращайте уже. Как уберётесь на втором этаже — сразу отправимся в путь. Не задерживайтесь сильно, а то Аделинда наверняка уже вся испереживалась. Крепус расставил чистые бокалы по местам и исчез за дверью каморки, а Кэйа, чуть просушив волосы и одежду полотенцем, потопал наверх первым, прихватив по дороге мокрую тряпку для столов. Около двадцати минут они отмывали грязь от деревянных поверхностей и за это время успели ещё пару тройку раз поогрызаться, затем столько же друг перед другом извиниться, а следом и начать весело хохотать и придуриваться, словно одному из них вовсе не исполнялось сегодня восемнадцать лет. Вскоре старший Рагнвиндр вышел обратно в зал, подозвал обоих сыновей и все наконец-то собрались ехать на винокурню. Задерживаться в городе дольше было нельзя, иначе все трое доберутся до дома только поздно вечером и не успеют как следует отпраздновать день рождения Дилюка. Парни вышли на улицу, теснясь под козырьком и дожидаясь, пока отец ещё раз быстренько проверит погреб и выйдет к ним. Дождь до сих пор шёл такой же сильный, как и полчаса назад, только теперь молнии грохотали прямо над Мондштадтом. Паттон, по всей видимости, насквозь промок и давно отправился домой. Стэнли, обычно отсыпающегося за столиком после большой выпитой кружки хмельного напитка, тоже не наблюдалось. Видимо тот сегодня вовсе и не приходил в таверну, словно заранее предвидел, что долго рассиживаться за столиком на улице он попросту не сможет из-за дурной погоды. Дилюк, не отрываясь, смотрел на небо и Кэйа последовал его примеру. Оба дожидались следующего яркого блика, пробивающегося сквозь серые облака. Альберих внезапно оживился, вспомнив кое о чём очень важном, и нарушил повисшую в воздухе тишину.       — Я чуть было не забыл. — Кэйа отвёл взгляд от серого пасмурного неба и, самодовольно улыбаясь, снова чуть пихнул аловолосого в бок. — С днём рождения, Люк. — Рагнвиндр, словно весь вечер дожидался этих самых слов, вздохнул, довольно улыбнулся, и в ответ посмотрел на брата.       — Спасибо. В этот момент мастер Крепус вышел к юношам на улицу и те, под жутким ливнем, направились к воротам города, где их уже ждала торговая повозка. На всех троих были надеты чёрные плащи с капюшоном, позаимствованные как раз таки из коморки таверны, в которой они всегда лежали на случай, подобный сегодняшнему. Вскоре ливень усилился. Дорога превратилась в грязное месиво и ехать стало намного труднее. Кэйа сидел на козлах рядом с Дилюком, который крепко держал поводья, и помогал тому справиться с управлением. Лошадь кое-как передвигалась по мокрой земле и удержать её на месте было невероятно трудно. Синеволосый придерживал постоянно спадающий с головы капюшон одной рукой, а вторую прятал под чёрной водонепроницаемой тканью, которая уже не казалась такой надёжной, как раньше. Ветер словно усилился в несколько раз и ехать по открытой местности Нагорья Ревущих Ветров, сейчас как нельзя лучше оправдывающего своё название, стало в несколько раз труднее. Юноши старались не паниковать, но всё выходило из-под контроля и сохранять позитивный настрой стало куда сложнее. Плохое предчувствие внутри Альбериха кричало о том, что приближалось что-то по-настоящему страшное. Парень ощущал опасность всеми фибрами души, но собрался озвучить свои подозрения слишком поздно. Путь дальше семье Рагнвиндр преградил огромный дракон Урсы. Лошадь от страха встала на задние копыта и сорвалась с поводьев.       — Что за чертовщина… — Альберих потупил взгляд на возникшего перед ними настоящего, до мурашек пугающего дракона.       — Дилюк! Кэйа! — громко крикнул Крепус, сидящий внутри повозки. Жуткое существо напало на них так внезапно, что братья не сразу среагировали и только после первой атаки крылатого существа, которую им чудом удалось избежать, спрыгнули с козлов и схватились за мечи. — Отойдите в сторону! — старший Рагнвиндр выпрыгнул наружу и встал перед сыновьями, загораживая их собой от опасности. Тогда Дилюк заметил на руке отца замысловатую вещицу, которую никогда прежде у того не наблюдал. Внешне оно напоминало Глаз Бога, но… Он точно не получал его. Об этом младший прекрасно знал, но тогда что это за штуковина была у него на запястье? Прежде, чем аловолосый успел задать какой-либо вопрос, мастер Крепус активировал неизвестное устройство Фатуи, и вокруг его руки появилась тёмная багровая пиктограмма, а также цепи того же цвета, возникшие из ниоткуда. Это не было похоже на силу ни одного из элементов стихии. Эта сила отличалась от нормальной и была настолько могущественной, что по телу обоих парней от одной только её активации пробежала сильная дрожь. Цепи кровавого цвета стянули тело дракона и начали постепенно сдавливать его со всех сторон. Тот болезненно рычал, вырывался из крепкой хватки, но сколько бы не старался, не мог выбраться из оков, и в итоге крылатое существо разорвало на части. Алая кровь смешалась с грязью под ногами. Дилюк и Кэйа не могли отвести от происходящего взгляд. Не от восхищения, а от страха, который сковал их двоих. Оба не могли пошевелиться или что-либо сказать, но одно знали точно — дракон Урсы был повержен, и больше их жизням ничего не угрожало, только вот…       — Отец!!! — истошный крик младшего Рагнвиндра вырвал Альбериха из раздумий, и тот обернулся на шум. Рыцарь в ужасе распахнул глаза.       — Нет… — на ватных ногах Кэйа начал медленно приближаться к брату и бездыханному телу в его объятиях. Крепус истекал кровью. Он был серьезно ранен данной ему устройством чужеродной силой, что в итоге обернулась против него же самого. Тот не реагировал на голос родного сына и даже не дышал. Рана от Глаза Порчи была настолько сильной, что тот сразу же погиб, как только воспользовался им на полную мощь. В этот же момент на горизонте показались рыцари Ордо Фавониус, обнажившие свои оружия для сражения с огромным драконом, но было уже слишком поздно. Синеволосый стоял позади сводного брата и не мог вымолвить ни единого слова. Он молчал, не в силах что-либо сказать. Небо разразилось ещё одним ярким раскатом грома, а ливень всё не утихал, словно сама природа в тот день скорбела о трагичной смерти мастера Крепуса. Кэйа с хриплым криком подскочил с подушки и схватился за горло, кажется, совершенно позабыв о том, как правильно дышать. Он подавился воздухом и закашлялся, крепко вцепившись ногтями в смуглую кожу, словно собирался разом содрать её с себя целиком.       — Дилюк... — Альберих приглушённо завыл, роняя горячие слёзы на кровать. Рагнвиндр по первому же зову влетел в спальню, с ужасом глядя на столь пугающую картину и подбежал к брату, резко отдёргивая его руки от шеи. Он крепко прижал того к себе в попытке успокоить, но синеволосый принялся вырываться и с силой толкать винодела в живот, словно до сих пор не проснулся и ещё пребывал посреди кошмара.       — Пусти меня!! — во всю глотку закричал Альберих. Аловолосый лишь поморщился от очередного удара.       — Кэйа, это я! — капитан кавалерии распахнул полные слёз глаза, неверяще оглядывая человека перед ним. Он обессиленно опустил руки и задрожал, вжимаясь в знакомое чёрное пальто.       — Люк...       — Да, я здесь. — Рагнвиндр уткнулся носом в синие локоны, и крепче сжал рыцаря в объятиях, боясь, что тот в любой момент может вновь начать вырываться, но никаких попыток Кэйа больше не предпринимал.       — Дилюк... — парень продолжал тихонько шептать себе под нос имя брата, пока вновь не уснул прямо в его тёплых руках.

✧✧✧

Второй раз капитан открыл глаза вечером следующего дня. Он чувствовал себя в разы лучше обычного. Голова более не раскалывалась от боли, всё тело не изнывало от усталости, а сам рыцарь был, на удивление, вполне себе бодр. Только сильно пересохло в горле и очень хотелось пить. Альберих привстал с кровати и на секунду опешил, разглядывая копну ярких красных волос, расположившуюся сбоку от него. Рагнвиндр тихонечко дремал, пристроившись головой на матрасе, и крепко сжимал одной рукой ладонь Кэйи, переплетая пальцы друг с другом. Капитан застыл, боясь пошевелиться и нечаянно разбудить винодела, чем сразу бы разрушил столь близкий с ним контакт. Он с немым шоком разглядывал черты лица спящего сводного брата и не мог не улыбнуться столь умиротворённой картине. Альбериха словно откинуло назад, в детство, когда тот прибегал к аловолосому посреди ночи после очередного кошмара, забирался под одеяло и спал вместе с ним до самого утра. Нынешняя ситуация так походила на те времена... Парень обвёл взглядом всю спальню. Окно было слегка приоткрыто, чтобы в комнате не становилось душно, а весь тот бардак, что ещё вчера Кэйа наблюдал своими глазами, куда-то испарился. Вещи аккуратно стояли на своих местах, словно так всё и было. На комоде лежала стопка постиранных и, видимо, уже сухих вещей, заприметив которую Альберих тут же с любопытством оглядел самого себя. На нём была надета совершенно другая рубашка, более широкая и свежая. Всё тело было приятно чистым, словно кто-то предусмотрительно обтёр его, пока тот спал. Лишь только глазная повязка так и оставалась нетронутой. Синеволосый усмехнулся, бросив тёплый взгляд на винодела.       — А ты как всегда заботлив, братишка. Чутко спящий Рагнвиндр заёрзал на месте, ощутив какое-то движение сбоку и поднял голову, фокусируя взгляд на фигуре бодрствующего Кэйи. Он отпустил его руку, на что рыцарь лишь разочарованно хмыкнул.       — Ты наконец-то проснулся. — тихонько сказал Дилюк и коротко зевнул, прикрыв рот ладонью.       — Сколько я проспал? — аловолосый бросил взгляд на прикроватные часы.       — Почти целые сутки.       — И ты всё это время был здесь? — с улыбкой спросил Кэйа, выжидающе смотря в рубиновые глаза братца. Своё раздражение Дилюк скрыл, ответив на вопрос капитана красноречивым молчанием. — Тц, опять ты включил эту свою строгость... — Альберих цокнул языком и закатил глаза. Рагнвиндр лишь вздохнул и с самым невозмутимым видом спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — ...хорошо...       — Тебе надо поесть. Сейчас принесу еды. — винодел поднялся со стула и направился в сторону кухни. Теперь любопытству Кэйи не было предела. Дилюк сам приготовил ему поесть? В его доме мышь повесилась, причём не одна, а он умудрился достать откуда-то продукты и приготовить ужин? Альберих откинул пуховое одеяло в сторону и поднялся на ноги, испытывая необычайную лёгкость каждого движения. Он медленно вышел следом, не удосужившись натянуть на себя какие-нибудь домашние штаны или те же брюки, и высунулся в одном только нижнем белье и рубахе в гостиную. Везде было чисто и убрано, не осталось ни пыли, ни мусора, ни прочего хлама. Перед глазами внезапно возникла копна алых волос, а её владелец недовольно нахмурился, заметив силуэт полуголого рыцаря, что стоял посреди коридора.       — Ты зачем встал?       — Ты здесь убрался. — Кэйа нагло проигнорировал вопрос брата, всё ещё с нескрываемым шоком обводя чистую квартиру любопытным взглядом.       — В такой свалке было невозможно находиться. Ты как будто сто лет здесь не убирался.       — Я здесь почти не бываю. — в своё оправдание сказал капитан и взглянул на миску горячего супа, которую Рагнвиндр держал в руках всё это время. — Ты сам приготовил?       — И что с того? — аловолосый смущённо отвёл взгляд в сторону и тут же зашагал к обеденному столу, не желая продолжать этот бессмысленный диалог. Кэйа заливисто рассмеялся.       — Иногда ты меня поражаешь, братишка. — он тут же осёкся и прикрыл рот рукой. Такое обращение совершенно непроизвольно вырвалось из его уст, на что Дилюк бросил на него безэмоциональный взгляд, так ничего не сказав.       — Садись и ешь молча, иначе я сейчас же отсюда уйду. — строго наказал винодел и сам расположился на одном из стульев. Упрямиться синеволосый не стал. Покорно сел за стол и принялся с наслаждением уплетать знакомый на вкус овощной суп за обе щеки, сейчас как нельзя лучше ощутив, каким голодным был всё это время. Через пару минут миска опустела, и теперь Альберих молча разглядывал Рагнвиндра, что сидел за тем же столом напротив, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Кэйю переполняло тепло. Не от горячей еды, а от того, что даже несмотря на сильный раздор между братьями, Дилюк продолжал заботиться о нём, как и раньше, и всё также переживал, хоть и профессионально скрывал своё волнение за гримасой безразличия. Он не задавал лишних вопросов, не совал нос туда, куда не следует, просто молча наблюдал за состоянием рыцаря со стороны и помогал тогда, когда требовалось. Всего этого так не хватало в обычной жизни. Хотелось, чтобы время во всём мире остановилось прямо на этом моменте и больше никогда ничего не менялось, но, увы, Архонт Времени навряд ли пойдёт на такую милость для кого-то вроде Альбериха. За окном моросил лёгкий грибной дождик, который до пробуждения рыцаря был самой настоящей грозой. Он тихонько барабанил по стёклам, создавая в комнате по-своему уютную атмосферу и Кэйа, поддавшись моменту, всё-таки решил попытать удачу.       — Слушай, Дилюк... Ты... Не хотел бы остаться на ночь? — Рагнвиндр медленно открыл глаза и синеволосый внезапно запаниковал, встретившись с его прямым взглядом. — В-всего на одну ночь. Уже ведь поздно, но если не хочешь, то ничего страш-       — Я останусь, пока не убежусь, что тебе стало лучше. — невозмутимо ответил винодел и хмыкнул. Кэйа на секунду подвис, переваривая услышанное, затем расплылся в самой счастливой и искренней улыбке, и довольно подпёр подбородок ладонью, искрясь безграничной детской радостью.