Вырезанные сцены из первой части, или же сцены, которые в голову автора пришли только сейчас.
Когда Алери ещё было четырнадцать, она уже на все сто процентов, если же не на целый миллион, была уверена в своих чувствах к Леви. Да, она изначально знала, что любит его, но вечные слова парня о том, что это детская привязанность или же глупость, что любовь — это нечто более серьёзное и сложное, что в её возрасте не понять, — впускали корни сомнений в её сердце. Однако, в один из вечеров, когда девушка застала капитана спящим в кресле, а её сердечко бешено застукало у неё в груди, она всё прекрасно поняла: все его слова не имели смысла никогда, она любит его — и в этом вся правда. Только вот… говорить ему об этом не было смысла — он не хотел либо верить, либо признавать, а может и вовсе не хотел говорить на эту тему. Причина неизвестна, но она точно делала больно Йегер. Именно поэтому как-то раз Алери, ближе к тому времени, когда ей надо ложиться спать, навестила Зое в её лаборатории, где её помогал Бернер.
— Ой, Дьяволёнок! — майор явно была рада её визиту. — Давненько ты не навещала это место. Пришла помочь?
— А спать тебе не пора? — спросил осторожно Бернер.
— Моблит, Алери в кой-то веки пришла помочь, а ты её спать гонишь! — забушевала девушка. — Не будь Леви! Одного хватает!
— Вообще-то… — две пары глаз обратили на неё внимание. — Как бы сказать…
— Ты смотри, она смущается… — удивилась Зое, широко раскрыв свои очи.
— У неё щёки покраснели… — Бернер выронил коробку, совсем не обратив внимание на содержимое, вывалившееся из неё. — С ней всё хорошо?
— А мне покуда знать?.. — майор встала со своего места и подошла к новоиспечённому капитану. — Эй, деточка, — она взяла её за руки и повела к столу, — давай нальём чаю и поговорим о том, что ты хочешь. Договорились?
Йегер молча кивнула и села на стул. Через десять минут перед ней стояла чашка чая. Девушка дрожащими руками взяла её и пригубила горячий напиток. Почувствовав облегчение, она сделала глоток побольше, после чего глубоко вздохнула и посмотрела на своих любимых «нянек».
— В общем… вообще я пришла поговорить об этом с Ханджи, но ты, Моблит, тоже можешь послушать… — шёпотом говорила Дьявол.
«О господи, Алери решила доверить мне какой-то важный секрет! — хоть снаружи Бернер этого не показал, зато внутри у него всё пылало от радости. — Счастье-то какое!»
— Я… ну… — она опустила взгляд на содержимое чашки. — Люблю Леви…
— А?..
Моблит выпал из своих мечтательных мыслей. Почему-то что-то внутри у него кольнуло. Нет, конечно же, он не рассчитывал ни на что: у него есть своя пассия, о которой, к слову, знает только Алери — она же первая и догадалась. Просто этот маленький Дьяволёнок так полюбился Бернеру, что он стал считать её за свою младшую сестрёнку, которой у него никогда не было. И не мог парень подумать о том, что эта его названная младшая сестрёнка влюбится, так в кого и в каком возрасте! В общем, Моблит выпал из колеи…
— И всё? — как-то удивлённо спросил Зое.
— И ТЕБЯ ЭТО НЕ ВОЛНУЕТ?! — вскричал её помощник.
— Во-первых, не ори, — строго сказала девушка, подсев к Йегер ближе. — Во-вторых, уж ты-то должен был заметить это, если я заметила.
— Что?..
— Да у Алери всё в глазах написано, — она вздохнула. — Не обижайся, деточка, но как бы ты не пыталась скрыть все свои эмоции, а искорки в твоих золотых глазах потушить сложно, особенно когда ты смотришь на Леви.
— То есть… ты всё знала?! — удивилась Дьявол, подняв на подругу взгляд.
— Конечно, — та кивнула. — Мне бы было стыдно, не заметь я этого.
— Теперь стыдно мне… и неловко… — заныл Бернер, упав на стул перед ними, с другой стороны стола.
— Так а зачем ты пришла? Только чтобы сказать это? — перешла сразу к делу Зое.
— Не совсем… — пробубнила Йегер. — Я хотела спросить совета… как мне быть в этой ситуации? — она вновь посмотрела в карие глаза. — Как бы я не пыталась сказать о том, что он мне нравится, Леви постоянно называет это детской привязанностью или непониманием любви в моём возрасте. Да и… то, что мы в последнее время так отдалились друг от друга, создаёт только больше проблем и боли в сердце… Я… я просто не знаю, что мне делать…
— Первый раз вижу, что ты в такой растерянности, — признался Бернер. — А уж то, что эта растерянность вызвана любовью, так меня вообще обескуражило. Я даже не знаю, как реагировать…
— Придурок! Вместо того, чтобы ещё больше усугублять ситуацию, лучше бы советом помог. Тоже мне, любимая нянька! — фыркнула майор.
— В том-то и дело, что я нянька, а не советчик в любви! — протараторил парень и добавил у себя в мыслях: «К тому же я сам спрашивал у Алери по поводу вас, Ханджи, и из-за этого ещё больше удивлён, что она не может сама решить свои проблемы в любви, в то время как помогала мне… да и Фарлану тоже…»
— Вы можете оставить свои семейные разборки и помочь мне?! — попросила капитан, а глаза её покраснели: того и гляди, разревётся.
— Прости, Дьяволёнок, — вздохнула Зое. — Но… ты же знаешь, я в любви далеко не профи… самый настоящий профан. Я хочу тебе помочь, но не знаю как. Сказать, что нужно просто дальше жить и ждать, что изменится в чувствах у Леви… такое может кто угодно. И какая от меня тогда помощь?..
— Может тебе признаться? — перебил её Бернер.
— Она ведь уже говорила, что… — но ей вновь не дали договорить мысль.
— Ты же ведь говорила ему о своих чувствах в какие-нибудь не серьёзные моменты, я прав?
Йегер посмотрела в его тёплые, сияющие любовью и заботой глаза и слегка улыбнулась, робко кивнув. Всё-таки Моблит хорошо её понимает, даже если иногда и отрицает этого. Не зря же он любимая нянька, которая просидела с этим Дьяволёнком больше всех по времени! (Не считая Леви).
— Постарайся признаться ему серьёзно, без шуток и улыбок. Скажи, как есть. А если не поймёт, то Леви дурак, который смыслит только в убийстве титанов и уборке! — парень протянул это, слегка исказив свой голос, дабы поднять малютке настроение.
И у него это получилось. Алери улыбнулась и даже слегка посмеялась, что в последнее время увидеть почти что невозможно. И это обрадовало и Бернера, и Зое.
— Спасибо, Моблит. И тебе спасибо, Ханджи, — она посмотрела сначала на парня, потом на девушку. — Я признаюсь ему, когда мы будем наедине и, как ты сказал, без шуток.
— Вот и отлично! — Бернер даже встал из-за стола и подошёл к Йегер, а всё лишь ради того, чтобы потрепать её по волосам.
Вот только признаться у неё не получилось: Алери заболела лихорадкой и слегла на две недели. Это выбило всех из колеи — ещё ни разу за четыре года Йегер не болела, да и по словам Гриши, который просил Смита взять его дочь к себе, и до поступления в разведывательный корпус она тоже ни разу не болела. А тут и высокая температура, и дрожь во всём теле, особенно в конечностях, и — что самое ужасное было для всех — бред, ведь никто не мог понять, бред это или видение будущего, так как и во время лихорадки её глаза частенько становились алыми.
Все две недели от её постели не отходил один единственный человек: Леви. Иногда Алери не подпускала к себе никого, кроме него, что, по сути, не удивляло никого, даже парня, иногда же подпускала к себе Моблита или Ханджи, но и то ненадолго — дать лекарство или же протереть её (этим занималась майор). Но однажды, уже во время второй недели лихорадки, во время очередного бреда, когда рядом с ней находились Леви и Ханджи, Йегер подозвала парня к себе и попросила сесть рядом, на край дивана. Капитан так и поступил. Девушка протянула к его лицу свои руки и, когда парень чуть наклонился, взяла его, обжигая щёки своей повышенной температурой тела, и притянула к своему лицу, соприкоснувшись с ним лбами. Леви не проронил ни слова, а вот Ханджи навострила уши и внимательно, не отводя взгляда, стала следить за действиями маленького Дьяволёнка.
— Леви… — улыбалась она, а в её глазах скапливались холодные капельки слёз. — Вот ты не веришь всё мне… говоришь, что это непонимание, что это привязанность… но ты не прав…
«Неужели она… — удивилась Зое, широко раскрыв свои глаза. — Хочет ему признаться?! Сейчас?..»
— Ты совсем не прав, Леви… — продолжала Йегер. — Я действительно… люблю тебя… — по её щекам покатились слёзы, оставляя за собой мокрые полосы, которые быстрее, чем обычно, высыхали. — Я ещё тогда, когда во сне увидела тебя… поняла, что ты — тот единственный… Но своими речами ты сбил меня с толку… Я совсем недавно… — она перешла на хрипловатый шёпот. — Совсем недавно поняла, что изначально была права… Я люблю тебя, и этого не избежать… ни тебе, ни мне… Слышишь?.. не молчи же!.. пожалуйста…
— Алери… — прошептал парень, который не знал, что ему делать в данной ситуации. — Тебе надо поспать, иначе лихорадка не пройдёт…
Слёзы Йегер резко высохли, блеск в глазах пропал, губы и всё тело перестали дрожать, однако жар никуда не исчез, зато появились беспокойство и непонимание, причём не со стороны девушки, а со стороны парня.
— Ладно… как скажете, капитан, — холодно ответила Дьявол, отворачиваясь от Леви и закрываясь одеялом.
Леви ничего не это не ответил, однако руки его слегка подрагивали, и это никак не могло скрыться от Зое.
Йегер быстро уснула, тем самым позволив майору наконец-то высказаться.
— Леви, — строго начала она, — ты хоть бы раз прислушался к ней на этот счёт.
— Что? — он посмотрел на неё, приподняв одну бровь. — О чём ты?
— О чём? Не строй из себя дурака! — зашипела девушка. — Алери любит тебя и даже не скрывает этого, а ты — идиотина — этому не веришь!
— Кто сказал, что не верю? — парень уселся на пол рядом с диваном, закинул голову назад и закрыл глаза.
— Что?.. — Зое опешила. — В каком смысле?
— Ханджи, если я признаюсь ей в том, что верю в её чувства, ей же будет больнее.
— Почему?! Ведь…
— Потому что я её не люблю, — он сделал акцент последних словах, открыв глаза и прямо посмотрев на девушку.
— Тогда почему ты так беспокоишься о её чувствах?
— А разве так странно беспокоиться о чувствах других? — вопросом на вопрос ответил Леви. — Да и… если она станет эмоционально неуравновешенной в этом смысле, у разведки будут проблемы.
— Вот оно как… — расстроенно и со злостью пробубнила Зое. — Понятно. Ладно, хорошо. Спасибо за пояснения, — она развернулась и направилась в сторону двери. — Пойду схожу принесу воды, чтобы обтереть её, — после чего вышла.
«А разве так странно беспокоиться о чувствах других?» — серьёзно? — повторила его вопрос у себя в голове майор. — Только не для тебя, Леви! — она была зла, и это было ощутимо по её ауре. — И это твоё беспокойство по поводу её эмоционального равновесия-не равновесия, которое приведёт к проблемам… Да это ведь… просто отговорки! УПРЯМЫЙ ТЫ ГНОМ-ЧИСТЮЛЯ!!! — по дороге Ханджи ударила какую-то коробку, стоявшую у стены, тяжело дыша. — Чёрт… ведь видно же… я же вижу, что ты пытаешься скрыть свои чувства за отговорками! Или же ты сам ещё не понял… вот только… когда ты поймёшь, идиотина?».
Успокоить её смог только Бернер, попавшийся ей навстречу — ему-то она всю душу и излила, повествуя ему о недолгом разговоре с Леви.
ххх
После того, как весь разведывательный корпус вернулся с вылазки, задачей которой являлась поимка женской особи, Алери, не зайдя даже в здание, грохнулась на землю и там же уснула. Леви, попросив Ханджи обо всём позаботиться, взял девушку на руки и отнёс её в кабинет, с заботой уложив в постель. Парень не стал зажигать свечи, закрыл дверь и сел, осторожно, дабы не разбудить спящую, на краешек кровати.
«Я ведь… действительно тогда подумал, что ты мертва… — думал он, смотря на её бледное уставшее лицо. — Что-то умерло во мне: треснуло и развалилось на множество частей… Лишь тогда я понял, как ты была мне дорога… Не просто, как солдат или как… как заноза, которая постоянно всех достаёт, тем самым делая ближе к себе… Нет. Я люблю тебя и, похоже, любил всегда — хоть и не с первой нашей встречи, но уже тогда, несколько лет назад, я полюбил тебя. Просто не осознавал. А осознал поздно…»
— Сколько же ты терпела все эти годы… — прошептал парень одними губами, боясь её разбудить. — А если бы… если бы я тогда не увидел, что твоего тела там нет, и не понял, что ты на самом деле жива, я… я бы никогда себе этого не простил…
Леви наклонился к ней, желая поцеловать в её слегка приоткрывшие губы, но делать этого не стал. Он испугался. Испугался, что если дотронется до неё, то разобьёт этот хрусталь, и тогда на самом деле потеряет её.
Парень аккуратно спустился на пол, согнул колени и, положив на них руки, спрятал в них лицо.
— Чёрт… — он сжал рукава рубашки и стиснул зубы.
«Как же больно… до сих пор сердце ноет… Не могу успокоить его биение и боль… И ты всё это носила в себе столько лет? Столько лет смотрела на меня, желая коснуться, обнять, поцеловать, и не имела на всё это права? И с этим ты жила?! — кричал Леви у себя в мыслях, проклиная себя всевозможными проклятиями. — Какая же ты сильная, Алери… какая же ты терпеливая, умная и понимающая… А я… дурак, который постоянно тебе твердил, даже если и для того, чтобы скрыть, что всё знаю, я, который твердил тебе, что ты ничего не смыслишь в любви… Я сам ни черта не смыслил в ней до этого момента!!!»
— Ощущаю себя глупым юнцом, — он постарался расслабиться, но у него этого не вышло. Вместо этого парень закинул голову назад, положив её на край кровати, и посмотрел в черноту потолка. — И задаюсь вопросом… кто из нас более зрелый и понимающий всё: я или ты? — парень грустно усмехнулся в пустоту. — Оказывается, что в этой теме ты…
Парень почувствовал шебуршание сбоку и перевёл взгляд на девушку, которая повернулась лицом к нему. Она хмурилась и сжималась простынь в руках.
«Ей… что-то снится? Будущее? — начал предполагать Леви. — Только не сейчас… дайте же ей нормально поспать, хотя бы сейчас…»
— Эрен… — пробурчала она во сне.
«Эрен?.. — парень нахмурился. — Этот щенок…»
— Нет, Леви… он…
«Я?..», — это уже точно выбило его из колеи.
Парень пододвинулся к ней и стал похож на собачку, которая, положив свои лапки на постель хозяина и любуясь его спящим лицом, ожидает, когда же тот проснётся и наконец почешет его за ушком.
— Леви… неплохой… — продолжала бурчать себе под нос Йегер. — Я люблю его… не надо его осуждать, Эрен… за… мою безответную… любовь…
«Безответную… — повторил парень, вздрогнув всем телом. — Нет… нет, Алери, всё совсем не так… — на этот раз он поцеловал её, нежно и осторожно, боясь разбудить, но не в губы, а в висок. И это дало положительный результат: девушка успокоилась, выражение лица смягчилось, дыхание стало ровным. — Всё совсем не так, Алери…»
— Я люблю тебя… — прошептал он, коснувшись её лба своим лбом. — Подожди немного. Как только ты проснёшься, я обязательно объяснюсь перед тобой… Скажу, как люблю тебя, как испугался, как перестал понимать, что делать, что явь, а что — иллюзия… как… как люблю тебя… Прости, что заставляю терпеть… вновь…
Леви опустил голову рядом с её рукой, но касаться не стал — и всё по той же причине.
«И мне совсем неважно, кто и что думает на этот счёт… Я знаю, чего хочу и что чувствую к тебе — остальное неважно… — он прикрыл глаза, наслаждаясь её присутствуем, её дыханием, слабым сопением во сне, её теплотой, которая исходит от её спящего тела… — И я никому тебя не отдам… ты будешь только моей… моей маленькой…»
