Любить как люди

Ольга Меньшикова Любить как люди Интерактивный роман Обращение автора к читателям Дорогие кимуролюбы! Я очень рассчитываю на ваше великолепное знание дорам непревзойденного японского актера Кимуры Такуи, которые неотъемлемой частью входят в сюжет повести. На всякий случай, в конце каждой главы даны ссылки с указанием мест, которые желательно тут же пересмотреть. Проявите интерактивность! Также желательно посмотреть, вспомнить и послушать фильмы, рассказ Моруа и песни, которые участвуют в повествовании. Перевод «японизмов» дан в скобках. Приятного отдыха! ______________________________________________________________ …Думаю, что в конечном итоге это будет повесть о СОБЫТИИ в жизни мужчины и женщины. О том, как по-разному они приходят к этому событию, как по-разному выходят из него. Но очевидно одно - это рассказ про счастье. Каждый человек хранит какое-то воспоминание, которое он внутри себя называет словом "счастье". Все остальное, что окружает это событие в пространстве и во времени, не обязательно "несчастье", нет, там есть всякое... Просто он точно знает, что счастье - это вот это... эти три дня, или три года, или три минуты... Из переписки Часть I. Три дня одного года Глава 1. Контракт Она мыла пол на веранде, согнувшись пополам и демонстрируя ему свои длинные ноги…ну и все остальное. Он смотрел на ее тонкую, гибкую, совершенно юную фигуру и, как всегда в последнее время, испытывал неприятное, как начинающаяся зубная боль, чувство вины…за что, собственно? Вот это его и грызло, всю душу изъело, как крыса плинтус. Что вообще происходит?? Почему он, так ее обожавший и желавший, теперь смотрит равнодушно, как на давно принадлежащую ему собственность, и ничего не хочет от этого идеального тела этой идеальной женщины, его жены?.. - Таку, кажется, почта пришла, можешь глянуть? Сегодня должны AnAn принести с твоей новой фотосессией!.. И приходи кофе пить. Сидзука разогнулась и посмотрела вслед мужу, безропотно уходящему, куда послали. В этой безропотности, как и во всем стиле их общения – просьбы, шутки, поцелуйчики – она уже давно не чувствовала того, давнего, своего Кимуру. Дома весь он без остатка принадлежал дочкам, он был их непревзойденным кумиром, и это, конечно, здорово, но… Благовидная отчужденность между ними почему-то росла. При этом она чувствовала, что он ей не изменяет: она слишком хорошо выучила прошлый урок с Эри Фукацу и прекрасно знала, какой он, когда лжет. «Нет, тут что-то другое. Что-то, в чем никто из нас не виноват, но… Хоть бы он уже уехал в этот свой тур, нет сил больше поддерживать это непрерывное дайджёбу…(все хорошо)». Она бросила на пол тряпку, не отжимая, и пошла варить кофе. Такуя стоял в прихожей, рассматривая почтовые трофеи. Журнал действительно принесли, но основное его внимание привлек конверт, адресованный ему. Без обратного адреса, недешевый, с тиснением. Он, сам не зная почему, не стал распечатывать письмо, а спрятал его в карман и пошел на веранду. Письмо он решил почитать завтра утром по дороге на съемочную площадку очередного «Героя»: за ним всегда присылали машину, чтобы звезда могла расслабиться или даже доспать недоспатое. С утра все трое его девочек были одарены комплиментами и шутками, а также потисканы и зацелованы веселым, озорным dady и нежным, чутким мужем. Кимура сел в машину, подождал, пока водитель вырулит на трассу, и вскрыл конверт. В нем было письмо и чек. На 50 миллионов долларов. «Ну ни хрена себе…» - только и смог подумать он. Таких денег он отродясь в руках не держал. Письмо обещало по меньшей мере приключение, а по большей – опасную аферу. Он закурил и углубился в чтение. «Многоуважаемый Кимура-сан! Вы, наверное, удивлены чеком на значительную, даже для вас, сумму. Этим письмом я попытаюсь объяснить вам столь дерзкую с моей стороны выходку. Но узнав о ее причинах, вы, я надеюсь, поймете и простите меня. Я вынужден обратиться к вам с невероятной просьбой. Находясь в преклонных летах, я имею единственную дочь, для которой готов сделать все. Мое состояние настолько велико, что исчисляется даже не миллионами, но и я, и вы прекрасно знаем, что есть вещи, которые невозможно купить. И тем не менее, я намереваюсь сделать именно невозможное: купить у вас… вас». Кимура оторвался от чтения, растерянно оглянулся вокруг и зачем-то помахал письмом перед собой, как веером. «Сумасшедший фанат? Или розыгрыш Накая-убью-гада?..» «Вы, скорее всего, подумали, что я сумасшедший. Но это не так. Я абсолютно адекватен, а предложение мое вполне взаимовыгодно и полностью безопасно для вас. Моя дочь влюблена в Кимутаку с детства. Я думал, с возрастом это пройдет, но я ошибся. Это чувство превратилось для нее в нечто настолько огромное и важное, что назвать его я могу только Любовью. Но жизнь берет свое. Достойный человек сделал ей предложение, и скоро она выйдет замуж, по моему настоянию. Она послушная дочь, и я ценю это очень высоко. Поэтому и решил выполнить единственное условие, которое она мне поставила. Это условие – вы, Кимура-сан. Я покупаю у вас для моей девочки три дня и три ночи за пятьдесят миллионов долларов». - Твою ж мать… - вырвалось у Кимуры, но вышколенный водитель не повел и бровью. «Позвольте рассказать вам более подробно об условиях соглашения. Я снял виллу на Окинаве. Она полностью компьютеризирована, охрана на уровне самых последних технологий, так что вы не увидите ни одного человека, и, соответственно, кроме моей дочери, никто не увидит вас. Снимать скрытой камерой и потом шантажировать вас мне нет никакого смысла: у вас в руках чек на 50 миллионов, и это залог того, что деньги мне не нужны. Для обслуживающего персонала вы также будете вне досягаемости, еду и все необходимое будут подавать на специальных лифтах, которых на вилле множество. Сохранить вашу безопасность и «неузнаваемость» для меня дело чести, я прошу вас в этом полностью положиться на меня. За вами приедет машина спецслужбы и она же отвезет вас обратно ровно через трое суток. Не пытайтесь найти нас после исполнения договора: одновременно с вами мы покинем виллу и никогда не вернемся в эти места. Прошу вас всем своим стариковским сердцем: постарайтесь подарить моей девочке три дня счастья! Боюсь, это всё, что отвел ей Ками-сама (Бог) на всю ее дальнейшую жизнь. Прошу вас также никому не рассказывать о нашем соглашении, это в ваших же интересах. Вы можете посоветоваться с супругой, если сочтете нужным. В любом случае, чек подписан и остается у вас. Вернуть его вы, к сожалению или к счастью, не сможете – я делаю все для того, чтобы сохранить инкогнито. Если вы не примете мое предложение – что ж, пусть эта небольшая сумма послужит вам наградой за ту радость, которую вы приносите людям и, в частности, моей горячо любимой дочери. Машина за вами прибудет в ближайшую пятницу в 10.00. Я нашел возможность проконсультироваться относительно вашей загруженности на съемках. Проблем не будет, будет дождь. Если вы не выйдете в назначенное время, я буду посылать машину так же в течение двух последующих недель. Очень надеюсь на ваше доброе и честное сердце – Отец» Сказать, что он был в шоке, значило бы ничего не сказать. «Ну ни фига ж себе, ёклмн! Три дня и три ночи ей… И что она будет со мной делать, интересно? шинковать кусочками? – никто ж не услышит… ага, здорово… Может она психически больная, и мы будем складывать пазлы и смотреть мульты, нэ? за 50 лимонов... Или она сексуально озабоченная, и нужно будет ее с утра до вечера трахать?! Вот sheet…» __________________________________________________________________________ *…Курио Кохэй в последний раз крутанул ручку между пальцев, и завороженная массовка взорвалась аплодисментами. «Ну а чё, что умею, то умею, - подумала звезда пенспиннинга, - но…» Проклятое письмо не шло из головы, жгло карман и вызывало бурю противоречивых мыслей, краткое содержание которых выглядело примерно так: «Нет, ну понятно, раз она в меня влюблена, то придется ее любить, долго и упорно. С одной стороны, 50 лаймов на дороге не валяются – как раз дом в Чибо доведем до ума, можно, наконец-то, и яхту купить… А с другой… я что им, жиголо? Мальчик по вызову?? Да пошли они!.. Отправлю все деньги в фонд землетрясений…» Промучившись так двое суток, Кимура, наконец, принял решение. В среду вечером он положил перед Сидзукой письмо и чек и сказал: - Дзуки, мне пришло вот это. - Тайное послание? – Сидзука понюхала конверт и улыбнулась. – Пахнет аристократией. От кого? - Ну… там… ты поймешь, в общем. Если что – я у детей. __________________________________________________________________ В детской шел жестокий бой: двое отважных индейцев пытались взять в плен «советского партизана». Кто такие «советские партизаны», не знал никто из троих участников сражения (один из них, правда, слышал это словосочетание) – но тем заманчивей было его поймать. Наконец, индейцы с криками «банзай» и «гитлер капут» оседлали несчастного партизана, свалили на пол и накрепко связали по рукам и ногам ленточками из своих индейских косичек. И именно в этот момент на поле битвы появилась мама, и партизан – вот так всегда! - тут же превратился в папу… - А кому тут пора слушать страааааашную сказку?.. Уложив детей, Сидзука еще некоторое время постояла, опершись на дверной косяк. Решение пришло сразу, но она не знала, как его озвучить. Сказать «конечно, соглашайся» означало бы, что ей безразлично то, чем он там будет заниматься с неизвестной девушкой, и это могло его задеть… Сказать «тебе не стоит ехать» - он подумает, что она ревнует, а это неправда. В свете их нынешних «никаких» отношений, может быть, было бы и неплохо их как-то взбудоражить, оживить, и это приключение могло бы что-то изменить. Такуя же умница, он эти вещи просекал еще в юности, когда Кай-хо-ку свое писал, вернее, наговаривал на диктофон, он сам ей признавался, впрочем, это не важно… Кимура сидел на веранде и просматривал свои фотоснимки в новом журнале. Она обняла его сзади, прижалась губами к макушке и просто сказала: - Поезжай. - Ты серьезно? - Дайджёбу, милый! (все хорошо) Отнесись к этому, как к интересной работе. В конце концов, ты перецеловался уже со всеми звездами экрана – и ничего, мы с тобой это пережили. Да и с финансовой точки зрения…мы могли бы дом достроить, яхту купить, ты давно мечтаешь… - Ты же понимаешь, что мне придется с ней спать? - Ну… ты же тоже понимаешь, что когда я хожу к своему гинекологу, то раздвигаю перед ним ноги?.. - Да ты что?! Вот это новость! Ну-ка иди сюда, покажи мне, как ты это делаешь... - …здесь?! ты с ума сошел… - …уже почти да… - …ну что ты делаешь… а вдруг… - …что еще за «а вдруг»… вот так… смотри, как удобно в кресле… а ты не хотела… ммм… __________________________________________________________________ …Через полчаса Такуя уснул прямо на веранде, блаженно откинувшись в кресле, совершенно убежденный в том, что от выгодной работы грех отказываться и что их браку уж точно ничего не грозит, потому как ну кто ж переплюнет Дзуки в… ано (ну)… хррр… __________________________________________________________________ *Курио Кохэй – главный герой фильмов «Герой». Здесь упоминается мувик 2007 года. Глава 2. Правила игры В пятницу утром, садясь в черный лимузин с тонированными стеклами, Кимура хотел было поинтересоваться у водителя, как он собирается добираться до Окинавы (полторы тыщи километров на минуточку!), но услышав его переговоры по мобильнику с пилотом самолета (частного, скорей всего), раздумал. В конце концов, сказал он себе, надо смириться с тем, что тебя купили с потрохами. Сказал А – говори Б (и всю остальную катакану) и не выдрючивайся. Через пять часов Кимура - в белоснежных одеждах и неизменных кольцах и браслетах - стоял перед роскошным особняком в стиле «модерн» на берегу океана. Нигде ни души, как и было обещано. Постояв с минуту, он неторопливо пошел по аллее к центральному входу в расчете, что дверь открыта – и не ошибся: сработал фотоэлемент, и створки двери из матового стекла разъехались в стороны, открыв просторный зал, обставленный с большим вкусом и выходивший окнами, похожими, скорее, на витрины, прямо на океан. Класс. Однако, я здесь не для отдыха. Так где же моя, так сказать, работа?.. Слева он заметил винтовую лестницу. Видимо, туда, решил он, и стал подниматься наверх. Как бы в ответ на это заиграла музыка. Ого, из «Миллиона звезд», автоматически отметил Такуя, наверное, иду в правильном направлении. Второй этаж также представлял из себя одно большое помещение, которое, однако, было разделено как бы на множество уютных секторов с диванами, креслами, коврами, светильниками, барной стойкой, камином, биллиардом, и даже маленьким бассейном. Его артистический взгляд сразу по достоинству оценил съемочную площадку. Ахаха, вот именно – съемочную! Раньше я сам снимался, а теперь меня сняли, и неслабо так сняли!.. Он прошел вперед, остановился у небольшого шкафа со звуковой аппаратурой и принялся рассматривать названия дисков, справедливо полагая, что надолго в одиночестве его не оставят. Едва уловимый шорох сзади заставил его - нет, не обернуться, это было бы уж слишком по законам жанра – но внутренне насторожиться. *- Не оборачивайся, - голос был какой-то…знакомый, что ли. – Не оборачивайся, послушай так. Да это же… Шинохара?!.. - Я люблю тебя, Такуя. И любила всегда. Ты, конечно, никогда не замечал… каким же толстокожим надо быть!.. Правда, пойми ты – и стало бы неловко… а так – ощущения очень приятны…как будто нежишься в теплой ванне… Голос приближался. - Ты постоянно предо мной… мне всегда нравилось смотреть тебе в спину…поэтому и сейчас…не оборачивайся, ладно?.. Кимура замер. Чьи-то ладони нежно прикоснулись к спине, чуть дрогнули и остановились. Он почувствовал дыхание сквозь тонкий шелк рубашки…чуть выше лопаток, от чего спина моментально вспотела… Легкое прикосновение губ…еще раз…боже, рубашка же совсем мокрая… нет, это пора прекращать… Он резко развернулся и… уставился в изумлении на незнакомую улыбающуюся девушку. - Ты кто? - А здорово я тебя развела, скажи?! Это всё моя способность к имитации – могу подражать голосам людей и даже некоторых животных. И даже могу музыкальные инструменты изобразить, если сильно постараюсь. И всех твоих партнерш по фильмам могу, запросто! Девушка тараторила без остановки, видимо, пытаясь скрыть сильное волнение. - Понятно. – Такуя постепенно приходил в себя. - А контрольный в спину долго отрабатывала? - Вообще-то, нет… это была импровизация. - А. Мм. – Он несколько раз покивал головой. - Ты меня сюда для этого затащила, чтоб отрабатывать на мне свои имитационные способности? – Текст был жестковатый, конечно, но говорил он своим самым обворожительно-мягким низким голосом. - Вот сейчас ты голосом Рё говоришь, так круто… Скажи еще что-нибудь! Пожалуйста… Он, наконец, понял и принял правила игры. **- Каким ты меня видишь?.. - Нет-нет, это слишком, так сразу я не готова… - Это не ответ, - продолжал он голосом Рё и придвигаясь все ближе. - Ты что?! – отскочила она. - Это не по тексту… хотя там дальше и нет никакого текста, так что давай… - Ты же меня еще совсем не знаешь! Ты даже меня не рассмотрел еще, а уже лезешь целоваться! - Я лезу?! А кто мне всю спину обслюнявил, а?? - Это не считается, это я в роль вживалась… - тут девушка замолчала и перевела дух. – Простите, Кимура-сан. Он, наконец, смог рассмотреть ее более детально. Первое, что бросалось в глаза – это огромные глаза. Да, они были такие же огромные, как у него самого, что само по себе большая редкость. Живые, любопытные, какие-то детские и, одновременно, нежные женские глаза. У нее была неординарная, несколько старомодная прическа – челка, как у Лайзы Минелли. О, точно! она на Лайзу похожа. И что-то в ней есть такое… не японское… наверное, наполовину гайдзинка. Большой рот, припухлые губы приятной формы; ни одной родинки, странно; не сказать, чтоб красавица, нет, но взгляд притягивает. Длинная изящная шейка, круглый вырез, что-то вроде легкого, короткого халатика на пуговицах, в каких-то бледно-сиреневых разводах. И ровные ноги, ну надо же. - Что вы так смотрите? - Ну…изучаю. Должен же я понимать, кому принадлежу в ближайшие трое суток. - А, ну да… я Фиби. - Что за странное имя? - Моя мама была русская. Ей очень нравился Сэллинджер, «Над пропастью во ржи», это имя оттуда, вы читали? - Нет, и давай все же продолжим на «ты», так будет легче. - Я постараюсь. Ты голоден? - Вообще-то, зверски. - Тебе какую еду, японскую или европейскую? - Хм! Тащи все, что есть. – С ней было легко разговаривать, так что он совсем не чувствовал необходимости любезничать. - Тащить? – она засмеялась. – Тебе разве папа не писал, что тут все автоматизировано? И Фиби подошла к экрану на стене величиной с планшет, вдруг засветившемуся матовым светом. Поколдовав над ним с минуту – видимо, выбирала блюда из меню - она сказала вслух: - Третий лифт, пожалуйста. Ага, еда приедет на лифте. А кровать, интересно, тоже приедет? Или спустится на вертолете сквозь крышу?.. Еда оказалась привычная, вкусная, горячая. Он не стал притворяться хорошо воспитанным японским лордом, только буркнул «итадакимас» и набросился на пасту и натто, попутно констатируя, что это его любимые блюда – мм-да, девушка подготовилась. Пока он ел, она сидела напротив и смотрела. - У тебя проблемы со зрением? - включил он "Гордость". - Нет, а что? - подхватила она. - Ты смотришь на меня, не отрываясь. Сама есть-то будешь? Или только смотреть? - Посмотрю, если ты не против. Ты всегда так красиво ешь… - Да, я очень красиво ем, - сказал он, накручивая пасту на вилку с помощью ложки. - Этот аттракцион, вообще-то, дорого стоит... ну да ладно, смотри, раз уж ты меня купила, - сказал он и смачно втянул в себя пару макаронин, обмакнул лепешку в кетчуп, запихнул ее в рот, уронив кусочек в плошку с мисо-супом, брызги которого полетели прямо на белоснежный шелк рубашки, он принялся их вытирать грязными, в соусе, руками, что-то попытался сказать с полным ртом, и часть пищи вывалилась из него в тарелку, он выудил ее руками и запихнул обратно. - Ну как, тебе нравится? Скажи, красиво?.. Фиби наблюдала эту сцену, не сводя с него восторженных глаз: - Потрясающе!.. - Это ты еще не видела, как я пью. - Ой, что это я! Налить тебе вина? - Давай. Для храбрости. - А… зачем тебе храбрость? Я такая страшная? - По-моему, ты очень даже симпатичная, хунтони (правда). – Он, громко сёрбая, отхлебнул вина и закашлялся, пролив при этом половину себе на грудь. – А храбрость нужна определенного вида – та, что пригодна при принудительном соблазнении. Время идет, а мы еще не приступили к основной программе вечера. Он понимал, что грубит и задирается, и вообще ведет себя неприлично с малознакомой дамой, но, если заглянуть в подсознание, то там он, пожалуй, обнаружил бы тайное желание, чтоб его просто выгнали вон – и проблема бы решилась сама собой. А проблема была: Фиби ему нравилась, и это ему не нравилось. - Кимура-сан… - Можешь звать меня Таку. - А я всегда называю тебя Ким... хорошо, пусть будет Таку. - Хорошо, пусть будет Ким. Побуду корейцем. Это даже хорошо, что она меня будет звать не так, как Дзуки. - Хорошо, Ким. А почему ты решил, что я буду…как это говорится… к тебе приставать? Для меня есть более важные вещи, которыми можно заняться с таким гостем, как ты. Разве ты сам уже хочешь… со мной в постель? - Нет, что ты… ну то есть… - он явно смутился. «Ну что я за идиот! Поймала меня, как кильку в сачок». – Если ты хочешь… я в твоем распоряжении, конечно... Фиби зачем-то встала, завела руки за спину, будто хотела что-то спрятать. Она не улыбалась. - Я…ты, скорей всего, не поверишь, ты же секс-символ и все такое, но…я так не хочу. То есть…все будет, если… вернее, когда… когда ты сам захочешь. Когда ты мне об этом сам скажешь, только тогда. А так, за деньги… мне не надо. Вот. Мне ведь и так с тобой хорошо. А деньги… ну, это был просто папин привычный способ. Он у меня очень хороший и добрый, но... Как бы я еще смогла тебя заманить в гости?? кто я такая для тебя, пустое место, одна из миллионов твоих фанаток! Поэтому я и поставила ему условие - ты. Чтобы просто прожить с тобой рядом эти три дня. Всего лишь три дня… Я мечтала, я готовилась, много чего придумала и передумала, но сразу все пошло не так, потому что ты стоял спиной, и мне пришлось на ходу… но все равно здорово! Мне все нравится, что ты делаешь - и как ты специально ешь, как невоспитанный подросток, и как ты мне грубишь, чтобы не выдать своей…растерянности что ли… Я права? - Ну…да. А если… - Если ты не захочешь? - Да. - Ничего и не будет. Пусть будет то, что будет. Как сложится. Дзэн-дзэн мундонай (никаких проблем), не заморачивайся… давай просто поживем рядом, как в отпуске – спешить некуда, работать не надо, готовить не надо, можешь ты себе позволить просто отдохнуть и не думать о всяком таком? До него, наконец, дошло, что она еще, в каком-то смысле, ребенок, и что она действительно такая – непосредственная, открытая, совсем не кокетка, говорит, что думает, а думает так необычно для девушки... Внезапно мелодичный звонок известил, что пришел очередной лифт – и это было как нельзя кстати: Фиби пошла вытаскивать из него тележку с фруктами и десертом, а Кимура кинулся ей помогать, и вопрос о постели и «всяком таком» замялся сам собой. Они пересели на диван, причем Фиби забралась туда с ногами (ровные ноги, ровные маленькие пальцы на них, ну надо же), и вгрызлась зубами в персик, жестом предлагая ему сделать то же самое. Он вгрызся, заляпался для полноты натюрморта еще и соком, и, продолжая эротично всасываться в оранжевую мякоть, сказал: - Расскажи что-нибудь, я же тебя совсем не знаю, а ты меня – как облупленного. Несправедливо, нэ? Фиби перестала жевать. - Есть, Кэп! На самом деле, это мой дом, а не снятая вилла. Но то, что мы с папой его покидаем, это правда. Папа не возражает, чтобы я говорила тебе правду. Он только хочет сохранить инкогнито. Поэтому фамилию нашу и кто мой отец, я сказать не могу, потому что обещала. Вот же честное семейство, одобрительно подумал Кимура. - Сколько тебе лет? - Двадцать три. Представляешь, я родилась в один день с тобой, только ровно через 12 лет, здорово, правда? Я тоже крыса и скорпион! - Значит, мы с тобой два скорпиона в одной банке. Это плохо. - Почему? - Потому что очень скоро там останется один скорпион. - Он принялся за абрикос. Фиби не стала подхихикивать шутке. Умница, оценил он. - Не обязательно. Это могут быть скорпионы из одной шайки, или отец и сын, или брат и сестра, или они вообще собирались пожениться, а их в банку! - Резонно. В банке, кстати, тоже можно нормально "пожениться". Она, наконец, засмеялась. - Интересно, а ты помнишь свой день рожденья, когда тебе исполнилось двенадцать? - Ага, еще как помню! В тот день с утра я участвовал в соревновании по кендо и не взял первый приз. Помню, ревел, как девчонка – я же классический макезугерай (человек, который ненавидит, не может и не умеет проигрывать)! - Ахаха, я знаю! – засмеялась Фиби. - А вечером - в порядке компенсации от Ками-сама, что ли – пришло известие, что мой пейзаж победил в конкурсе рисунков! Так что я запомнил этот день рожденья, угу. День поражения и победы одновременно. - Это так удивительно!.. а в это время в далекой России рождалась маленькая девочка… - А почему в России? - Мой папа там жил некоторое время и встретил маму, она была его переводчицей. Ну, обыкновенная история). Потом мы переехали обратно в Японию…потом мы остались вдвоем с папой… Папа очень переживал за меня, стал проводить со мной больше времени...ну, старался всячески утешить. Однажды он показал мне дораму про студентов, угадай какую? - "Асунаро", к гадалке не ходи. - Абрикосовая косточка полетела в ближайшую напольную вазу, брошенная меткой рукой баскетболиста. - Бинго!! - захлопала в ладоши Фиби. - Я как тебя увидела, в очках, с короткой стрижкой еще... все остальные мальчики в этой дораме - да и в последующих тоже - для меня перестали существовать. Любовь с первого кадра, - она улыбнулась. Не было никакой неловкости в этом признании, как будто речь шла вообще не о присутствующих. Хороший ход, подумал Кимура и кивнул, надо запомнить, пригодится для какой-нибудь роли. - Кстати, очень киношный прием, не находишь? Ну ни фига себе! Она что, телепат?! - Помнишь, как в Миллионе звезд вы с Юко встретились в магазине, и она спросила (тут Фиби перешла на голос Фукацу Эри): - "Ты вообще хоть кого-нибудь любишь?". А ты ответил... - Тебя, - включился он в игру и показал на нее пальцем на вытянутой руке, точно как в дораме. Оба выдержали паузу и только потом засмеялись. Им было так здорово от этого понимания друг друга без пояснений и предупреждений, и вообще без слов. - Мне тогда десять лет было, а тебе, значит, двадцать два… Ты уже во всю кимутачился! - Ненавидел это прозвище! Просто до жути выводило оно меня… - Я знаю). А теперь спокоен? - А какой смысл раздражаться? Людей же этим не исправишь и не заставишь. Меня Санма научил, говорит, скажи себе просто «ну и что?». Попробовал – помогло. Причем, сразу, с первой же попытки! Они болтали о всяком-разном, пили вино и грызли орехи, и ему стремительно становилось как-то…легко и беззаботно. В какой-то момент он вдруг заметил, что смотрит на нее, как…в общем, как на женщину. Она это тоже, кажется, заметила. А она ведь мне нравится. Как я должен себя вести? Какие вопросы я должен себе задать в этой ситуации? А как же Сидзука, так что ли? Нет, так вопрос не стоит, это же совсем другое – ответил он сам себе. – Совсем? ты уверен?... И зачем она меня отпустила? Хотела проверить себя, поиграть в жмурки с самой собой? Или хотела, чтоб я переспал с другой – зачем? Чтобы сделать меня виноватым в том, что она меня разлюбила?.. ________________________________________________________________ *Лунные влюбленные. Финальная серия. **Миллион звезд, 5 я серия, 43:25 - 44:40 Глава 3. Смотри в зеркало - Знаешь что, Ким...давай раздевайся. Огромные глаза уставились на нее, не мигая, рука застыла с бананом наперевес: - Ммм... в смысле??.. ты же вроде собиралась... - Прости, но, насколько я тебя знаю, ты предпочитаешь быть в чистом, - она, улыбаясь, потянула его за край рубашки. - А... ну... да, конечно... где-то там моя сумка. - Она там... где-то, короче. Но тебе она вряд ли понадобится, у меня полно твоей одежды! - То есть?? - Мой папа... в общем, у него неограниченные связи и возможности в мире бизнеса. Так вот, он скупал (за баснословные суммы, кстати) вещи, в которых ты снимался или фотографировался. Не такие же, как это делают фанаты, а именно те самые. Некоторые даже так и висят нестиранные, с запахом тебя. - Надеюсь, не трусы?! Она покатилась со смеху, и ему ничего не оставалось, как хохотать вместе с ней. - Ну, трусы не трусы, а полотенца, которыми ты обвязывал свои...ну, скажем, бедра и все остальное - тоже есть! И не в одном экземпляре - с «Зарождения любви» и с той фотосессии в гримерке, помнишь?.. - Масака? (неужели?) - Хунтони! (а то!) И Фиби повела его в гардеробную. Вся огромная комната была в зеркалах, но на самом деле, это были раздвижные двери шкафов. Она открыла один из них. - Ну, выбирай. Вот рубашка с фотки, ты там такой... хотя белую не советую, опять измажешься, - она прыснула в кулачок. - Ой, сори-сори)). Вот моя любимая кофточка 2004-го… вот твои ожерелья, особенно это, с булавкой... А вот красная повязка из «Зарождения», нэ? Ботинки твои – те самые, кстати, прямо от фотографа! Или вот – белая курточка из "Жизнь прекрасна". Как я плакала! Даже над «Миллионом звезд» и «Любовь и честь» так не плакала... правда, я тогда еще была сентиментальным подростком... - Мм. - Он кивнул. - А сейчас ты кто? Несентиментальная фетишистка? - Не, ты что, это просто такой музей имени тебя. Но сегодня это первый раз, когда вещи пригодятся хозяину! Разве это не круто?! Смотри, вот секси-рубашка с кружевной вставкой с тура 2000-го... вот еще более секси-майка в сеточку, ты в ней танцевал так умопомрачительно с девушкой из бэк-данса, а я так ревновала! ты еще там сползал вниз по ее животу... - Да помню я, и ничего не по животу, - притворно рассердился он. - Я даже к ней не прикасался лицом, специально попросил со спины снимать! Умела бы танцевать, я б тебе показал... - Да? - оживилась она. - Давай, а? Я умею, честно! Я все твои танцы выучила, я люблю танцевать вместе с тобой - включаю на всю твое соло на большом экране во всю стену и работаю в качестве подтанцовки)) Во время ее монолога он перебирал вешалки с одеждой. - Хм, а что... - Кимура держал в руках синий блузон и штаны из его любимого танца 2002-го. - Этот знаешь? - Обижаешь, начальник! - возмутилась она. - У меня и женский прикид оттуда же имеется. Я его называю "Танец в синем". Надо же. Я тоже... Они переоделись - между зеркальными дверями оказались кабинки для переодевания. Фиби управилась первая. - Эй, гример! Тут нет расчески, - раздалось из кабинки солиста. Фиби схватила расческу, слегка отодвинула дверь кабинки и просунула руку с расческой. Он схватил ее за запястье, и она мгновенно включилась в ситуацию. *- Дарэ?..(кто это?) - спросила она голосом Мивы. Какая все-таки умница. - Еще не встретив тебя, я уже услышал твой голос... - Мы не знакомы?.. - М. - Но мы могли бы встретиться? - Нэ? - Вы сейчас сказали - "еще не встретившись"... - Разве можно назвать встречей то, что я взял тебя за руку... - Тогда почему вы не выходите? - Потому что... сейчас я буду... с тобой...- он резко раздвинул створки двери и оказался с ней лицом к лицу - ...танцевать! Она вскрикнула от неожиданности и закрыла рот руками, как это делают все японские девушки. - Это не по тексту… - пробормотала она. - Зато правда. Ну, где там твой экран во всю стену?! и гитару, гитару тащи!.. и медиатор не забудь!.. - Да знаю я, мог бы и не напоминать!.. И вот это еще... да не так, ну что ты как маленький, эти сними, тогда у тебя таких еще не было, а эти вот надень! Она знает мою жизнь лучше, чем я сам, - подумал он. Как он прекрасен! в этой синей блузе с какой-то кометой вместо сердца, в браслетах на изящных запястьях, с медиатором во рту...- подумала она... …и потащила его в огромную пустую комнату. Скорее, это был кинозал. Три стены были явно экранами, а четвертая зеркалом. - Вот. Тут я танцую, когда тебя нет дома, - сказала она. - Вакаримашта (понял), - он сделал вид, что не заметил этого "дома". - Давай, становись рядом. Смотри в зеркало. Главное в нашем деле - синхрон. - Да знаю я... Но там же еще сначала ты один поешь под гитару!.. - Да знаю я! Песню хоть нашла? - он явно был доволен, что можно, наконец, поруководить. - Три, два, один, ику! (поехали) ...И шоу началось! Он пел и слегка двигался - сначала без гитары, потом с гитарой - глядя на экран. Она переводила взгляд с него на экран и обратно, не веря своим глазам, но уже заведясь от музыки и двигая бедрами в такт. Потом, за неимением стойки, он положил гитару на пол ближе к экрану, а сам развернулся к зеркалу, приглашая ее встать рядом. Пауза...и... ДЭНС! Японские боги, что это был за дэнс!.. Она видела его в зеркале напротив, чувствовала рядом с собой исходившую от него волну драйва, кайфа, харизмы, ферромонов и еще черт знает чего... Эта волна захлестывала ее с головой, она двигалась на вдохновении, на каком-то невероятном адреналине! Он следил за ней в зеркале - ни одного прокола, абсолютный синхрон, чудо что за девчонка!.. Наконец, музыка резко оборвалась, и они застыли в одинаковых позах. Музыка вновь заиграла, но вместо продолжения Фиби вдруг упала перед ним на колени и обхватив его ноги, прижалась к ним лицом. Фонограммный Кимура допевал свою песню. Она что, плачет?.. Он осторожно погладил ее по голове. Она схватила его руку, не дав ей уйти от ее губ: - Аригатоо, Ким... Вдруг музыка смолкла. Он тоже опустился на пол. Фиби обняла его голову, прижала к себе. Он обнял ее за талию. Сердце ее бешено колотилось. **- Я рядом... Я всегда буду рядом... Теперь, когда ты здесь...и я здесь... разве этого мало?.. - Это приятно... но вместе с тем, это больно, - он, конечно, помнил этот текст наизусть. - Я чувствую, что это плохо кончится... - она перескакивала через фразы. - Но я все равно хочу знать... - Вакатта... (понимаю). Я смогу уберечь твое сердце. Они еще посидели немного на полу, обнявшись. Но пора было выходить из образа. Он ничего не делал, и Фиби взяла инициативу на себя. - Давай еще поиграем. Там, в шкафу, есть рубашка и кепка Рё. - Они пошли в гардеробную. - И даже пистолет, представляешь? тот самый, из которого она его убила. - Усо?! (не може быть). Так что, сыграем финал? - Он взял в руки пистолет, прицелился в свое отражение в зеркале. - Давай. Только стрелять придется не тебе, к сожалению. - А он заряжен? - Вот сыграем - там и узнаешь. Игра становилась рискованной. Но... как там в этой русской пословице? "Какой же русский не любит быстрой езды!" - Идет. - Он переоделся прямо при ней: после сидения на полу и объятий, пусть даже и киношных, ему казалось, что он с ней знаком очень давно и близко. - Есть листок бумаги? - Зачем? - удивилась она. - Ну... ты же будешь плакать над моим трупом и читать предсмертную записку, нэ? - А, ну да... Пойдем. В это надо играть не здесь. Они прошли через гостиную, спустились по маленькой боковой лестнице на цокольный этаж, прошли по коридору, и она отворила дверь. Это был точный макет старого дома Рё, с паутиной, пылью, детской кроваткой, пазлами на полу и даже шевелящимися листьями в окне с покосившейся рамой. Кимуру слегка передернуло от ощущения дежавю. - Потрясающе. - Папа специально нашел тех художников, которые делали эти декорации. Это точная копия, можешь не сомневаться. - А... тебе-то зачем? - Я люблю здесь сидеть. - Momento more? - Что-то вроде того... Понимаешь, когда мне становится очень больно, мне лучше думать, что тебя нет в живых, и поэтому ты не со мной. Чем что ты не со мной, потому что ты с другой... Ну, пиши свою записку. С этими словами Фиби вышла за дверь. И тут его пронзила догадка: Она что, задумала меня убить? И ведь как остроумно: никто не знает, где я, связь заблокирована... Вот дятел! Холодный пот струйкой пробежал по позвоночнику. Он осторожно взял пистолет и проверил патроны. Холостые. Дважды дятел. Закончив писать, он сел на пол. Вошла Фиби. Он тут же встал. ***Сцена началась. Вот она схватила со стола пистолет и приставила к своему виску... Вот этот момент... Он дернулся так же как в фильме, чтобы отнять оружие, защитить ее... Потом отстранился, сел на пол. - Ты лгал! Все было ложью! - это был голос Юко-Эри, Фиби воспроизводила его в точности до мельчайших интонаций. - Те слова, что ты говорил мне...то время, когда ты был со мной... те руки, что касались меня...те глаза, тот голос...все было ложью?.. Голос ее дрожал, по щекам текли слезы. - Я смогу защитить своего брата! - она резко перевела пистолет на него. Кимура был поражен, она играла потрясающе. Попытался улыбнуться, поднял глаза, опустил и снова поднял. - Чему ты улыбаешься?.. что веселит тебя в такой момент? Он плакал, но лицо его было светло. - Любовь... я не знал, что это такое. Но тебя я любил... Последняя улыбка, последний взгляд на любимую... Попытка подняться ей навстречу... Выстрел. Он упал навзничь и затих. Что это?! Как?? Пистолет действительно выстрелил, даже дым пошел!.. Но этого же не может быть!!! о, боже... Она отшвырнула от себя пистолет, бросилась к нему. Кимура лежал не двигаясь. - Ким! ты же...это же игра, да? ты просто шутишь, да?.. Нет ответа. Она подползла к нему, схватила за руку, упавшую на грудь - из-под нее вытекла красная струйка и стала расплываться по серой майке, пятно становилось все больше, все шире... Фиби в каком-то диком ужасе смотрела на него...потом жутко закричала, упала ему на грудь, стала тормошить, целовать его лоб, щеки, губы - бледные, как полотно, губы... Он не дышал. Ее слезы лились на него потоком, она рыдала в голос: - Ки-и-им!... не-е-ет!... не надо!... я не смогу жить!... В каком-то трансе она достала торчащую из кармана его джинсов записку. Развернула. Буквы расплывались. С большим трудом она смогла сфокусировать взгляд и прочла: "Играть так играть. А здорово я тебя развел, скажи?!" - Что?.. так ты жив?.. - А ты бы как хотела? - Кимура сел, поднял с пола свою пыльную кепку и стал отряхивать ее. - Только тебе, что ли, выигрывать? Я тоже, знаешь ли, не лаптем щи хлебаю... Фиби... Фиби, ты что... я же пошутил!.. прости, но я правда хотел пошутить!.. Фиби в ярости выхватила у него кепку и стала ею лупить его, куда попало: - Ну что, получилось?? пошутил, да? пошутил?! макезугерай несчастный!! я же чуть не умерла, я уже хотела застрелиться!... А-а-а... И она заплакала, уже как ребенок, всхлипывая и растирая по лицу слезы и все остальное. Он обнял ее, прижал к себе, гладил по голове, по плечам, вытирал слезы своей "кровавой" майкой: - Ну что ты, что ты, девочка моя, маленькая моя, ну это же просто клубника, ну помнишь, как у Хару?.. ну прости, ну я же не знал, что ты его так любишь... Она вдруг отстранилась и взглянула на него с непониманием: - Кого ЕГО?! Дурак ты, что ли, кого его?!? Тебя я люблю, тебя люблю… тебя... Она вырвалась, поднялась и пошла к двери, все еще всхлипывая и приговаривая: - ...как дура...люблю, как дура, одного тебя... - Фиби, постой... Но она вышла из проклятого "дома", не обернувшись. * Миллион звезд, 1 серия. ** Миллион звезд, 8 серия *** Миллион звезд, 11 серия Глава 4. Love Generation (Зарождение любви) Это совершенно не то, что я ожидал. То есть, ожидал чего угодно, но только не такого. Ну, с ней-то, допустим, более-менее понятно, у нее все по плану, а тут что-то пошло не так, вот она и… Но я-то чего… мне-то что за дело – один день прошел, осталось два, уж как-нибудь… Стоп. Ну ты однозначно дурак. Ты ж трясешься весь! иди ищи сигареты-спички-водку. Кимура вышел в коридор. Куда идти, непонятно. Пошел…куда-то. Вон дверь приоткрыта… Ну ничёси! это ж точная копия квартиры Сены и Минами, даже ящик с Бордо стоит… Взял бутылку. Так и есть, 65-го. Год рождения Минами. Да… здесь, похоже, муляжей не держат. Сел на «ее» полосатый диван, взял «свою» рюмку, подержал, посмотрел на свет. Налил вина, чокнулся с пустой рюмкой Минами: кампай!.. Ожидал какого-то чуда, что ли, ну или хотя бы звука, или движения. Ничего не произошло. Встал, зашел в «свою» комнату. Надо, наверное, переодеться, майка ж вся в клубнике и слезах. Достал из шкафа белую майку и рубашку Сены - в мелкую полосочку и мятую, как полагается. Надел. Взял его сигареты, положил в карман. Пошел дальше по коридору, поднялся на второй этаж, в гостиную. Обошел все огромное пространство. При его появлении свет везде включался сам собой, это слегка раздражало, как будто за ним следили. Залез в бар, плеснул себе чего-то, выпил залпом, сел на высокий барный стул. Достал сигарету, закурил. Ну, что, Кимура-сан, дятел ты стопроцентный, что будешь делать? Поиздевался над девушкой, потешил свое артистическое эго, дальше что?.. А как притворился-то, минуты три не дышал, дайвер долбаный, проигрывать ему видите ли не захотелось! Тебе сколько лет, мальчик? двенадцать или тридцать пять?! Встал, подошел к окну, затянулся, левую руку в карман. Уже, оказывается, темно…сколько вообще времени? Телефон где-то в гардеробной, наверное, остался, да и все равно в нем проку нет, она предупредила, что сигнал заблокирован. Сказала, как только захочешь позвонить, сразу включу…а он ни разу о нем и не вспомнил. И не только о нем. Что происходит вообще? Давай соображай по-честному, секс-символ недоделанный, чего ты сюда приперся и чего ты вообще хочешь? От жизни своей, от себя, от этой аферы…от этой девушки чудесной… Да, она чудесная, правда, чудесная. Такая настоящая, не флиртует, а могла бы, право имеет - за 50 отцовских лимонов-то… Ее зовут Фиби. Ну, Фиби, дальше что? Она тебя, между прочим, не соблазняет и ни на что такое не претендует. Это ты тут сопли распустил, кровью истекал, ах пожалейте бедного, поплачьте над ним, поцелуйте его. Да, она целовала меня, и мне это не было неприятно, это меня волновало, и даже сейчас… Он потрогал свои губы. Странный, все-таки, дом. Без людей любой уют бесполезен, не имеет смысла. Днем, когда тут была Фиби, этой пустоты не чувствовалось, она как-то все собой заполняла… Фиби. Ну, Фиби, еще сто раз повтори это «Фиби», что с того? «Пусть будет то, что будет» - так, кажется, она сказала. Она свободна, а я нет, в этом все дело, - продолжал он свой внутренний монолог. – Для меня свобода всегда идёт рядом с ответственностью. Ты не можешь дать слово, если не свободен. Не можешь позволить себе и себя любить, не имеешь права. Начинать ничего не можешь. Если ты хочешь, действительно хочешь и собираешься что-то с ней начать – бери ответственность за нее, этот хрупкий цветок в твоей власти, можно и растоптать ненароком. Потому что, видите ли, тебе так хочется… Фиби. …почему так хочется повторять ее имя? Фи-би… Фи-би. Он резко затушил сигарету и пошел искать какой-нибудь темный угол, чтоб не на фотоэлементах. Нашел что-то наподобие спальни с футоном (толстый матрас) и, не раздеваясь, свалился на него, закрыл глаза, и, уже засыпая, стал вспоминать, как мягкие, мокрые, соленые губы судорожно целовали его лицо… кто-то звал его… почему-то голосом Эри Фукатсу: - Ким… Ки-им… __________________________________________________________________ Он открыл глаза и увидел перед собой спокойное лицо Фиби. Она сидела на краю футона и смотрела на него. - Ким, привет. - Давно сидишь? - Ано… - Как я сплю тебе тоже нравится смотреть? – он улыбнулся своей коронной «боковой» улыбочкой, положил руку поверх ее. Не отняла, но внимательно посмотрела на эту конструкцию. - Ты, как бы, просишь прощения за вчерашний цирк, да? – подсказала она реплику. - Мм… ну да… гомэ нэ…(прости) Ему вдруг нестерпимо захотелось пригнуть ее к себе, прижать, зарыться лицом в ее волосы… Ну, мало ли кому чего хочется, лежи и не рыпайся. И не вздумай… я сказал, не вздумай!.. Неизвестно, к чему привел бы этот внутренний диалог, если бы Фиби не высвободила руку: - Пойдем завтракать и решать, чем займемся сегодня. У меня есть пара предложений, но не знаю, что ты выберешь. Он сел на футоне. Она встала: - И не думай о себе плохо. Ты же знаешь, это все игры подсознания и комплексы среднего возраста! Ну вот, приехали. Старики и дети выходят первыми. - На самом деле, сейчас главное – что думаю о тебе я, – продолжала она. - А что ты обо мне думаешь? – вполне ожидаемо напросился он. - Ну, во-первых, что ты самый крутой мужчина всех времен и народов… - Ха! удивила. Это знает любая школьница. - Не знаю насчет школьниц, а вот по Asahi TV сегодня с утра передавали, что тебе присудили очередную премию - "True Man" на все времена. Кстати, великий полководец Ода Нобунага занял второе место, прикинь! - Мачитэ?! (серьезно?)– он снял рубашку и уже стягивал с себя майку. - Абсолютно! Во-вторых, ты совсем не тянешь на свой возраст. Ну, от силы, мы с тобой ровесники. Та-ак… - В-третьих, ты не понимаешь, как себя вести дальше: мы вроде бы только сблизились, и тут ты... и мы поссорились. Ну-у… - А в-четвертых, это все ерунда на постном масле… - сказала она на недоступном его пониманию языке. - Чего-о?! - Это русские так говорят, - засмеялась она и кинула ему мягкий белый халат. – Душ вон там. Что именно говорят в таких случаях русские, он так и не понял, но послушно побрел в указанном тонким пальчиком направлении. Включил горячую воду, наблюдая, как отражение его стройного обнаженного тела быстро запотевает в зеркале. Интересно, а посмотреть, как я намыливаюсь, она тоже придет?.. Если бы пришла, я не был бы против… Так хочется посмотреть, как он намыливается... Может, он не был бы против… А вдруг выгонит, и я все испорчу?.. Когда он, наконец, появился в гостиной, Фиби уже накрыла на стол и смотрела на него своими распахнутыми глазищами. Вернее, даже не смотрела, а рассматривала, причем, взгляд ее двигался сверху вниз. Удивительно, но в нем не было вожделения или чего-то такого… Скорее, она смотрела восхищенно, как бы не веря, что вот он, живой, в шаговой доступности, стоит перед ней…уже успел какие-то веревки нацепить... халат нараспашку, ключицы с ума сводят… по животу струйки бегут… - Суггои…(обалдеть). Ты просто… - Мм, дай угадаю: секс-символ, «тру мэн» и что-то там еще. – Он снял с головы полотенце. – Кто-нибудь будет меня, такого обалденного мужчину, кормить – или, как обычно, только смотреть?! Они завтракали, пили кофе, болтали и смеялись, и у обоих было чувство, будто предстоит что-то необыкновенное, что-то такое, чего еще с ними не случалось. Но это не было связано с желанием обладать. Наоборот, оба не смели прикоснуться друг к другу, не то что вчера. И это было как-то… волнующе. - А поехали на байках кататься? – вдруг предложила она. – Тут есть два. - Ты что, умеешь?? - Спрашиваешь! Я стараюсь уметь все, что умеешь ты, - просто констатировала она. - Йощщщ! Два супер-навороченных мотоцикла летели по побережью, вызывая восторженные и, возможно, даже завистливые взгляды. Кимура и сам себе завидовал: он обожал быструю езду, когда морской воздух врывается в легкие, ветер буквально сносит «крышу», и можно орать во все горло! И девушка, твоя девушка, летит рядом, и ты знаешь, что она тебя любит, и уже знаешь, что ты ей скажешь сегодня ночью... Они подъехали к заправке. - Давай зайдем, - сказала она. – Я хочу тебе кое-что показать. Это был прокат DVD. Какое прекрасное место для игры, подумал он. Он хочет поиграть, подумала она. *- Мы будем смотреть у меня? - Еще ни одна девушка не переступала порог моего дома. Потому что вы сразу захватываете территорию. – Он рассматривал названия дисков, переходя от полки к полке. – Разбрасываете повсюду розовые пижамы, - он не смотрел на нее, как и Хару в фильме, - оставляете свои зубные щетки… И даже если у тебя и остались еще какие-то чувства, то очень скоро им приходит конец. - О чем ты? - …поэтому мы будем у тебя…наслаждаться моментом. А потом я уйду, и все будет по-старому… Внезапно слова Хару прозвучали как-то очень подходяще к ситуации. Их взгляды встретились. - А если мне станет одиноко? - В контракт твое «одиноко» не входит. - А если переиграть?.. Он остановился. Что-то в его взгляде изменилось. Хочу поцеловать, подумал он. Нет, не сейчас и не здесь, подумала она. - А! Вот оно - то, что мы будем смотреть. – Она достала с полки новенький, явно ни разу никем не смотренный диск. - Не по тексту… - попробовал возразить Кимура, но Фиби уже вышла из роли. - Это классный фильм, черно-белый, как ты любишь, ты точно не видел! - Это вообще-то не я люблю, а твой Хару! - Неважно, тебе тоже должно понравиться. Это русский фильм 60-х годов, называется «Девять дней одного года». О, отлично, он с субтитрами, не люблю дурацкую озвучку. - С откровенными сценами, типа «Девять с половиной недель»? - Нет, совсем наоборот - про любовь и ядерную физику. Где бы найти фильм «Три дня одного года»? И чтобы он был бесконечным сериалом... _________________________________________________________________ *Гордость, 2 серия 00:27:40 Глава 5. Любовь Фильм Кимуру впечатлил. Он вообще не представлял себе русский кинематограф, а тут такое! Французский «Мужчина и женщина» отдыхает. Такая тонкая игра, диалоги классные - наши дорамные сценаристы нервно курят в коридоре. И какой интересный сюжет…хотя его, как такового, и нет, в два абзаца весь уместился бы. А отношения у них, как у нас с Фиби – оба знают, чем все закончится… - Они же больше не увидятся в этой жизни. А ощущение от фильма какое-то светлое… - А ты читал «Отель «Танатос» Андре Моруа? - Нет, я вообще мало читал в своей жизни. Сначала была школьная программа, а с 15 лет…ну, ты в курсе. Так что там, в этом отеле? - Там поселялись люди, решившие покончить с собой. Заключали контракт с хозяином, за деньги. Жили, гуляли, знакомились…и никто из них не знал, когда его безболезненно удалят из жизни. И вот там встретились он и она и полюбили друг друга, в этом месте для смерти, представляешь?.. - Даже в месте для смерти есть место для любви, - глубокомысленно изрек он. – И чем все кончилось? - Добрый хозяин понял их чувства и разрешил им уехать…ну, ты почитай обязательно, как будет время, там немножко похоже на нашу ситуацию. Потом приехал «третий лифт» и накормил их обедом, за которым Кимура демонстрировал чудеса владения ресторанным этикетом! Годы в СМАП-БИСТРО не прошли даром: носил поднос с бокалами на трех пальцах, сворачивал салфетку для Фиби в форме сердца, накладывал, подливал, менял блюда с виртуозностью первой скрипки, а уж ел! – не уронил ни одной крошки, не пролил ни единой капли! Впрочем, ее это не удивляло (она знала о нем все), просто очень забавляло. Еще бы: это же Кимура-сан, мастер развеселить, обаять и покорить любое женское сердце!.. *- Можно спросить? - Мм. - А что тебя интересует? что тебе нравится? – он говорил голосом Рё. - Как-то странно…ты спрашиваешь меня на полном серьезе. Ему никак не удавалось подловить ее на незнании текста, она помнила абсолютно все. Наверное, у нее такая же феноменальная память, как и у меня. Во всем разбирается, все знает, такая талантливая девчонка. - Дай подумать, - тем временем, Фиби продолжала сцену в ресторане из «Миллиона звезд». - Мне много чего нравится. Например, еда - есть всякие вкусности. Еще обожаю электронику – я закончила радиотех, как и Юко Доджима, нет, правда! Люблю математику и астрономию… Тебя это смущает? - Нет, нисколько. - Я знала, что ты так скажешь. - Тогда не задавай вопросов. - И что так ответишь, тоже знала. Это становилось похоже на игру в «кто первый ошибется». - Девочки в восторге, когда я снимаю свою рубашку… - Ты много текста пропустил… Да я просто забыл, тупо забыл, что там дальше, потому что думаю совсем не об этом… - На самом деле, это больно, - продолжала она. – У тебя такие печальные глаза… - Ты тоже пропустила… Она встала, подошла к нему и положила руку на плечо. Он смотрел на нее снизу вверх этим всепроникающим, невыносимо прекрасным взглядом Рё. Обоим было непонятно, где кончается кино и начинается реальность… - Не прикасайся ко мне с таким выражением на лице… я действительно теряю самообладание рядом с тобой. – Он сжал ее руку в своей, но все же не посмел нарушить сценарий…оттолкнул. – Не могла бы ты сейчас уйти… Фиби почувствовала, что пора выходить из сюжета. - Ты что? Куда ж я уйду из своего дома!.. А знаешь, что? пойдем на крышу. Там есть подзорная труба. Ты знаешь, что в нее и днем видно звезды? - В «Перемену» сыграем? - Ну, можно и не в Перемену… можно и фейерверк устроить. Они поднимались по очередной винтовой лестнице. - Ким, скажи, а ты будешь вспоминать… - Не надо об этом, - перебил он. – Я не знаю. А неправду не хочу тебе говорить. У меня нет функции лжи, - усмехнулся он. - А я все время думаю – вот мне сейчас так хорошо. А потом все это мое «хорошо» превратится в воспоминания… Наверное, это будет больно. Они уже стояли на крыше. Было тихо, пасмурно. **- Ты… хотела бы стереть память? – он «включил» Ллойда практически на автомате. - Нет, не хочу, - откликнулась она голосом Шибасаки Ко. – Даже если больно… Наши с тобой воспоминания я не хочу стирать. Они стояли, опустив руки, и смотрели друг другу в глаза. - Но уже поздно, пожалуй. Заказ на кольца я отменила… Не может быть! Но откуда у него??.. Маленькая коробочка на протянутой ладони. Конечно, не из воздуха материализовалась, из кармана достал. - Такое простенькое подойдет? - Где ты взял?! - Ты опять изменила текст… - Можешь не врать, что с собой привез! - У меня нет функции лжи. Стащил в гардеробной. Она взяла коробочку, открыла…кольцо Рейджи…закрыла…придвинулась к нему вплотную… положила руки на грудь, коснулась его лбом… - Аригатоо… Конечно, это все роль, пока всего лишь роль, подумала она. Он обнял ее за талию одной рукой. Это роль. Или?.. - Надо же, а ты не холодный… Он прижал ее к себе чуть сильнее, но на большее не решался. Он не понимал сам себя. Почему вдруг все стало так… всерьез? И ведь я так и не решил, имею ли право на это «всерьез»… Они постояли, обнявшись и не двигаясь. Наконец, он произнес: - Ты говорила, что тут есть фейерверк? - А…да! Здорово, давай, возьми вон там. Найди такой, как в «Лонгваке», там должен быть. Он повозился с зажигалкой, огонь побежал по шнуру. Вспыхнул фонтан искр. Они стояли рядом и смотрели на мечущиеся огни. Оба уже поняли, что сейчас произойдет. ***- Зачем ты пришла? – это был Сена. - Чтобы поцеловаться с тобой. – Это была… Фиби! Она говорила своим голосом. - Усо! (не может быть)… Он схватил ее за плечи, с налету прижался губами к ее губам, не смог дышать… оторвал губы на мгновение, вдохнул, но она прижалась первая, буквально вложила свои губы в его… он закрыл глаза и весь отдался порыву… этому первому их поцелую… Наконец, они смогли говорить, но все еще губы в губы. - Я всегда думала…а что дальше? - что это что?... - ну, как у них все получилось потом? - не знаю… - а я знаю… - ну?.. расскажи… Они снова целовались, долго, сладко, страстно, нежно – по-всякому. Его руки осмелели… Эти прекрасные, невозможные руки в кольцах и браслетах…на моей шее, на моей груди…я хочу все запомнить, это ведь никогда, никогда не повторится… Динькнул звонок, известивший что прибыл лифт. Он оторвал от нее губы, положил руки ей на плечи, поцеловал в лоб. Она сто раз видела, как он это делал со своими «любимыми» в кино, но почувствовать эту нежность, это доверие самой… - Аригато, Ким… Они спустились на лифте вниз. Он держал ее за руку. Всего лишь за руку – но в этом прикосновении оба чувствовали что-то такое, что создавало между ними сильнейшую вибрацию. Она повела его новыми закоулками своего безразмерного дома. - Я хочу показать тебе свою «Галерею КТ». Она нажала какую-то кнопку – и на всех стенах и поверхностях появились проекции фотографий Кимуры - видимо, ее любимых. Столько себя, любимого, он не видел даже на выставке в Гонконге! Кое- где были даже голограммы. - Мне как-то… не по себе. - Так это и не для тебя. Здесь живу я. И я хочу жить с тобой…хотя бы так. - Вакатта (понимаю). Но сейчас… я же здесь, я рядом. Кими га иру… (ты рядом со мной) __________________________________________________________________ *Миллион звезд, 3 серия 00:15:30 **Андо Ллойд, 4 серия 00:40:00 ***Долгие каникулы, конец 10 серии Глава 6. Страсть Фиби выключила проектор. Они подошли к очередной стойке бара (сколько же их тут?), и он узнал комнату Хару. Без лишних вопросов стал готовить кофе, потом сел на высокий барный стул, ожидая, что она подойдет. Фиби уже понимала, что это будет их последняя игра, все в ней трепетало, дрожало, дышало любовью и нежностью. Она подошла, вложила ему в руку свои пальцы, прижала к себе его голову. - Давай вместе забудем текст, - попросила она. Он поднял голову, дотянулся до ее полуоткрытых губ, целовал их долго, самозабвенно, как умеет только он один… Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть в эти обожаемые глаза. - Что ты там видишь?.. - Себя… как в зеркале… Еще поцелуй, жилы на шее напряжены, кадык ходит ходуном, как поршень. - Так что же, все-таки, было дальше? - Ты хотела сказать – что будет дальше?.. Они стояли обнявшись, прижимаясь, иногда меняя положение рук. - Я много раз представляла себе это, а ты? - Ммм…нет…мне было незачем. Я не был влюблен в Юко Такеучи. - А в кого был? наверное, в Эри? - Ты все про меня знаешь. – Было слышно, как он улыбнулся где-то у нее за ухом. - Может, ты лунная фея Окамэ? Он гладил ее волосы, целовал в висок… … и испытывал такую нежность, что хотелось стать перед ней на колени и целовать ее маленькие пальчики один за другим… и одновременно – почти невыносимое желание ее всю зацеловать, раздеть, разорвать эти пуговицы, и быть с ней…прямо тут, на стойке бара… - Так ты уже придумал, как они добрались до постели? - А если придумаю… оно сбудется? Нежно-нежно, чуть касаясь губами прелестной шейки… - Что? Она подставила ушко… - То, что я придумал. Лизнул это ушко… - А ты хочешь, чтоб сбылось? Откинула голову назад, залезла руками под его уже расстегнутую рубашку… - Да... Поцелуи в шею, всю обцеловать, пуговицы долой, боже, задохнусь от желания… - …скажи «я хочу»… сам скажи… - я хочу... - хочешь меня? - хочу тебя… - Ким… ты хочешь, ты это сказал... - хочу тебя… с ума схожу… это ничего, что я разговариваю?.. всю тебя зацелую, да?... ты ведь хочешь?... - хочу всего… всего, что ты умеешь… Целует… стонет, кричит… обожаю ее… кричит, как в первый раз… нет, ей жестко… не выдержит… Он поднял ее, понес к роскошному футону с какими-то немыслимыми серебристыми простынями, уронил на него, содрал с себя остатки одежды, упал на нее всем своим весом… вытирал пот с нее и с себя серебристыми тряпками, впивался губами, кусал ее плечи, шею, стонал и кричал, в самом конце так громко, так сладко кричал… Он, «самый сексуальный мужчина Японии», до сих пор ни разу в жизни не мог себе этого позволить! дома были теща, дети и картонные стены. Он повернул голову в сторону и, в каком-то странном восторге, смотрел в зеркало на обнаженного, прекрасного, загорелого, мокрого от пота мужчину, прилипшего к белоснежному, изгибающемуся под ним телу девушки… Наконец, он с рычащим стоном рухнул на нее, подмял под себя, попытался поцеловать, но, не донеся поцелуя до цели, уснул мертвым сном. Фиби полежала немного под ним. На мне спит мой любимый мужчина, мой первый любовник… и мне это совсем не удивительно, так и должно быть… Потом стала осторожно выбираться. Тяжелый какой, когда спит… солнце мое, единственный мой… Она уже давно решила: если он захочет ее, если он сделает ее женщиной, то навсегда останется для нее первым и единственным мужчиной в ее жизни. Глава 7. Жизнь Как описать счастье? Не «вообще», а конкретное счастье двух конкретных людей? Когда ничего особенного не происходит, все так же, как и вчера – но все иначе! Все, что она говорит – чудесно и неповторимо… Все, что он делает – невыразимо прекрасно… Все предметы вокруг наполнены новым смыслом, и вся природа только и делает, что воспевает и отражает их счастье!.. С утра они пошли на пляж, валялись там на песке и целовались, как безумные. Потом он показывал ей акробатические трюки, прыгая с обрыва, а она пугалась и смеялась одновременно. Они не думали и не говорили про «завтра». Оно не существовало в их реальности. Тут была только нежность, ласка, восторг и обожание…Тут было бесконечное «сейчас». Они совсем перестали играть в дорамы – зачем? Теперь эти игры уже не нужны, ведь они стали самими собой, и пользоваться подсказками… ну это как-то глупо, правда? Нельзя сказать, что они говорили о чем-то значительном, но все, о чем говорили, оказывалось самым важным и глубоко волнующим именно в эту минуту. - Я когда письмо получил, вообще был в шоке! Два дня ходил-думал. - А что ты думал? Что это сумасшедшие какие-то или маньяки? - Ахаха, была такая мысль. Потом решил рискнуть. Я ж рисковый парень, нэ?.. Поднял на руки, закружил. Ну и что ж, что как в кино, мне-то какое дело?? Люблю… люблю и все! - Я же читала папино письмо, оно такое…суховатое получилось, но в конце он так искренне попросил… и я подумала, что ты приедешь. - Ну, я не потому приехал, что кто-то попросил. - Знаю, знаю, ты у меня рисковый парень!.. У меня. Девочка моя прекрасная… - Эй, ты куда?... вот как поймаю сейчас кого-то!.. задушу и съем!... Пили саке под навесом, у бассейна. Он рассказывал про недавние съемки в Мампё, как ему не нравилось играть самоубийство и лежать потом в гробу, намазанным белым кремом. То ли дело - Герой, там было так весело, все постоянно ржали над его хохмами и штучками. Что? Конечно, сам придумываю, так интересней - в сценарии же только текст, и то не всегда подробно. Она рассказывала про Россию, вернее, тогда еще USSR. Она там жила до 90-го года, да, шесть лет. - Я свободно говорила на двух языках! Мне там было хорошо, у нас все было… А потом папу отозвали обратно, у них там перестройка какая-то началась… - …эй, ты что делаешь?! – Снимай это все. – Прямо тут? – Но здесь же никого нет!.. Они целовались, занимались любовью до одури, носились голые по дому, где-то останавливались, что-то пили, иногда даже ели, и снова любили друг друга. - Откуда ты все умеешь?.. ну, всякие способы и позы… это вы с женой так… Он закрыл ей рот ладонью и поцеловал в нос. - Нет. Только с тобой. Ты спросила о том, о чем я не хотел говорить. Можно я теперь тоже спрошу? - Не знаю… вдруг это будет тайна? Но давай, спрашивай. - Ты выйдешь замуж? - Да. - Нандэ? (почему) - Ради папы, порадовать его. Я у него поздний ребенок, ему уже 80 лет. Моя жизнь все равно завтра закончится… так что мне безразлично, что со мной будет дальше. Прижал, целовал в ушки, в шею… Ничего не сказал. А что я могу сказать, что?? Что у меня жена и двое детей, которых я люблю? Что у меня там жизнь суперзвезды? что я весь на виду, что… - …ты меня любишь... Скажи, что ты меня любишь, и этого довольно… Люблю, обожаю… что ты вообще со мной сотворила за эти два дня, а? признавайся, ты волшебница? ты фея Маб??.. ты подлила мне в саке приворотного зелья?!.. или ты просто маленькая русская девочка…моя любимая девочка… Наступил вечер. Они снова барахтались в простынях, засыпали ненадолго, просыпались от поцелуев и ласк. Они любили друг друга то нежно, медленно и тихо, то бурно, страстно и изобретательно. И весь мир, вся вселенная и весь космос в ту ночь были на их стороне. _________________________________________________________________ Он проснулся от того, что выспался, наконец. Ее уже не было в постели. По его наблюдениям, женщины всегда меньше спят после бурной ночи. Они принимают ванну, готовят завтрак, красятся и все такое… Он встал, замотался по привычке в простыню и пошел в туалет, потом в ванную. - Фиби, ты не знаешь, где мой халат?.. Фиби, ты где?.. Фиби… Фиби!!! Что-то обрушилось внутри, сжало душу мохнатыми лапами. Что со мной, в чем дело-то?? Помчался по дому, сшибая на пути какие-то столики и светильники. Кругом поминутно включался свет, возникали на стенах проекции его лица и тела, как в каком-то фильме Хичкока. Заглянул в гардеробную, спустился в цоколь, обежал все декорации, вернулся обратно. Паника. Это просто паника. Она гуляет. Она пошла купаться. Он уже знал, что это не так. Внутри было темно и страшно. Взгляд упал на стул, где валялся его халат. Что это? Путеводитель? брошюра?... Андре Моруа. Отель «Танатос», - прочитал он. В книжку была вложена закладка с хокку: Путник усталый знает Как отражает звезду темный ручей Просто смотри в зеркало Он понял, какое зеркало. Свет в кинозале, как всегда, включился автоматически. Вместе с ним включились все три экрана. На них были фотографии Фиби. Она не улыбалась, но, как всегда, просто смотрела. На четвертой, зеркальной стене черной тушью было написано: Ким, любовь моя! Мне удалось прожить свою короткую жизнь, любя одного тебя. За это благодарю Бога. Благодарю тебя за то, что посетил мой «Отель Танатос». Поверь, по-другому я не могу. Я сказала правду – моя жизнь заканчивается сегодня. В этом мире или в ином, моя любовь всегда будет с тобой. Если хочешь – забудь, чтоб не было больно. Но если сможешь, помни. Пока хоть в одном из нас живут наши с тобой воспоминания, мы оба живы. Айшитеру. Ицумадэмо. (Люблю тебя. Навсегда) Фиби __________________________________________________________________ ЭПИЛОГ Год спустя «Ёдзора» подходила к концу. Осака-Холл визжал от восторга. Они с Шинго двигались по залу на тележке, как обычно. Счастливые, восторженные, обожающие лица женщин. Аригатоо, я тоже вас всех люблю. Не забыть бросить им полотенце. И вдруг… Фиби… показалось?... нет, она… это она! Фиби!... Не улыбается, не кричит, не машет учивой… просто смотрит, как всегда. Тележка уже проезжает мимо… скоро она скроется из виду… что делать, соображай быстрей!.. так, пока Шинго допевает свои две строчки, запомнить номер сектора - 12/700 F… Это точно она! Фиби, ты жива!.. этого не может быть… Фиби, пожалуйста, не уходи, будь там, я сейчас… А что я, собственно, сейчас?? Быстро пробежал под сценой к гримеркам. Дальше было соло Накая, а потом его. У него было минуты четыре, не больше. Найти кого-то… - Гото-тян, бумагу и ручку, - крикнул он на бегу девушке-стилисту, - хайяку! (скорее) Написал на клочке: «Сакура-хотел, № 808. Ким» Найти кого-то, кому доверяю… охранник вот этот, слава богу, знаю всех по имени… - Девушка, вся в белом, не кричит, не прыгает, не машет…передай… Сектор 12/700 F. Йорошконэ онэгай ишимас!! Фиби! Ты здесь, ты рядом… Так, надо собраться, мне сейчас петь соло… Только тут он сообразил, КАКУЮ песню должен петь: Kimi ga iru. Ты рядом. Позади остался этот год, в который он то ли жил, то ли существовал. Мучил себя, представлял ее живой, ездил в тот дом - там и следов не осталось, другие люди, все другое... Дзуки все чувствовала, не настаивала, не расспрашивала, вела себя с ним очень бережно. А он все искал глазами Фиби – в каждой встречной девушке, в каждом новом зале, в любой толпе, это стало наваждением… и вот, наконец, он увидел ее, свой несбыточный мираж! Я буду петь для нее. Она поймет. Должна понять! Фиби, ты же придешь, правда?.. Вот уже звучит рояль. Он появляется в луче прожектора. Зал взревел и затих. Кимура запел. Теперь он точно знал, о чем и о ком эта песня. Прав ли я? А может, ошибаюсь… Всю дорогу я сомневался, но ты всё во мне приняла и сказала: Ты это ты, остальное не важно… Ты такая маленькая, но для меня ты огромна, как космос! Аригатоо… За то, что подарила любовь такому подлецу как я. Но теперь все хорошо. Наконец-то я понял: Пусть у меня не останется ничего, но у меня есть ты! Ты… рядом со мной… Я хватался за разные дела, рвался вперед, причинял тебе боль, А ты все же улыбалась, ради меня, со слезами на глазах. Ты сказала: живи! Живи, как велит тебе сердце. Ты так печальна, но для меня ты сияешь как будущее! Прости за то, что бежал от реальности Но теперь все хорошо, теперь мы вдвоем. И в самом деле, я так долго стремился к тебе! Чтобы ты была рядом со мной… Ты рядом…со мной… И я буду стараться жить Хоть на день, хоть на секунду дольше, Потому что хочу тебе отплатить за то время, те улыбки, которые мы потеряли.. Ты такая маленькая, но для меня ты огромна, как космос! Аригатоо… За то, что научила меня, как прекрасна любовь… Но теперь все хорошо, Больше я тебя никогда не отпущу! Я нашел свой путь, и в моем сердце есть ты… Ты рядом…со мной… Концерт шел своим чередом. Он еще что-то пел, танцевал, улыбался, даже шутил, снова пел, бегал по залу – в общем, отработал все до последней ноты. И только после заключительного поклона хотел было пойти поискать охранника, но тот нашел его сам. - Кимура-сан, простите, я так искал… я честно искал… сумимасэн (простите)… ее там не было… ни одной девушки в белом, я весь сектор в бинокль просмотрел! Кимура-сан, сумимасэн… домо сумимасэн!.. __________________________________________________________________ Уже в машине, по дороге в отель, он набрал «дом»: - Ну, как вы там?.. извини, устал. - Ждем тебя! Отдыхай, о нас не беспокойся. Дайджёбу, милый!