Вечером в таверне

      Вечер в Мондштадтской таверне проходил самым обыденным образом: кучка пьянчуг на втором этаже орали какие то песни, а им подыгрывал странный и неопытный бард, также напившийся в дрова, отчего складными словами там и не пахло, зато там стоял запах пота и алкоголя. Самый ужасный запах на свете.       Дилюк по обыкновению планировал выгнать их к чертям собачьим, поскольку люди, тихо сидящие у углу, почти что шепотом беседующие о чем-то, просили об этом два раза.       Он с пониманием и уважением относился к людям, которые пришли в таверну чтобы насладиться выпивкой в тишине, а не крича об этом на все заведение.       Собравшись с духом, он вышел из-за барной стойки и почти поднялся до второго этажа, как услышал тихий звон маленького колокольчика, который оповещал его о приходе посетителя. Тихонько выругавшись, он спустился обратно, ища глазами только что пришедшего человека.       — Святые архонты, Кэйа? Тебя где так потрепало? — перед Дилюком стоял синеволосый пьяный парень, его одежда была исполосована дырками, а взгляд казался мутным и рассеянным.       — Чарльз, я шел... И там эти, оп! Ну и я им бам! А они мне хыть! И я им... — на лице, обрамленном красными волосами, виднелось непонимание и волнение. Кэйа был пьян в стельку, шатался как не весть что, так ещё и назвал его Чарльзом. Может быть ему повредили глаз, или он просто слишком много выпил?       Взяв его за руку, Люк потащил его в комнату, чтобы обработать царапины на лице. Одновременно с этим он попытался выпытать, что же все таки произошло, и только когда Кэйа оказался в кресле, у него получилось сказать что-то складное.       –Я решил выпить чуть-чуть! От прямо каплю! Потом думаю, а навещу-к я старого товарища! Ну и я пошел, а там эти ка-ак выскочат! Бандюганы меня всего и туда-а... И сюда-а! — ему все стало ясно. Будучи в состоянии опьянения, Альберих подвергся нападению похитителей сокровищ. Теперь понятно, почему он выглядел как оборванец. Взяв плотную ткань и бутылку спирта, Дилюк принялся обрабатывать царапины на его лице и теле.       — А почему же ты не использовал глаз бога? Не кинул им в лицо ледяных глыб? Или у тебя сознание помутилось, как вода из глуби болота? — только когда встал вопрос о глазе бога, парень подсуетился и судорожно начал шастать по карманам, пытаясь отыскать заветную вещицу. Когда ему удалось это сделать, он вскрикнул и одернул руку. Вместо нормального глаза бога там висела покоцанная и грязная полусфера, как будто бы ее пытались разбить мечом. Откололось несколько кусков внешней оболочки, и видимо Кэйа укололся об острый край. На счастье обоим, сам глаз бога был целый, пострадала лишь верхняя материя.       — А чего я пришел то! Я Дилюка навестить хотел... Он мне так нравится, а заезжал он ко мне последний раз ой как давно, я уж и позабыл его милый голосок! — Рагнвиндр опешил. Его собеседник очнулся и заговорил так внезапно, что тот еле не выронил бутылку с медицинским спиртом. Он уже хотел что-то ответить, но потом вспомнил, что по пьяни этот человек может наговорить столько ахинеи, что потом половины и не вспомнит, а треть и вовсе окажется вымыслом.       — Ого, я удивлен. Это было неожиданно. Ах... — ему пришлось резко подняться на ноги, поскольку колокольчик над входной дверью зазвенел вновь.       — Чарльз, брат, ты ему только не говори, заметано? Раз уж этот проныра где-то по работе шастает, значит ему, как обычно, не до меня... — Кэйа, будучи в затягивающем полусне, пытался расположиться в кресле как можно удобнее.       — Заметано — Дилюк подошёл ближе, даже немного опустил голову, чтобы их лица были на одном уровне. Он уже почти оставил столь желанный поцелуй на искусанных персиковых губах, но после понял, что молодой человек считает его Чарльзом, потому решил, что повременит этим, обсудит с ним все попозже, а сейчас ласкового поцелуя в макушку или лоб будет достаточно. Он потрепал его по голове и направился в сторону выхода, но что-то внутри не давало покоя. Взяв покрывало с кровати, он заботливо укрыл спящего в кресле Кэйю, после со спокойной душой отправляясь принимать новых клиентов.