Любить как люди. Часть 2

Пролог Профессор Джагадиш Чандра понимал, какую ответственность берет на себя, и все же он решил это сделать. С тех пор, как его открытие стало предметом ненаучной фантастики, фильмов в жанре «фэнтези» и обсуждений исключительно в качестве художественного вымысла, ему, как ни странно, стало гораздо легче работать – никто не принимал его нынешние разработки слишком уж всерьез, а Нобелевская премия 2013-го года в области физики частиц надежно защищала от отсутствия финансирования: в конце концов, нобелевские лауреаты в Индии на дороге не валяются. И потом… Я обещал ему защищать эту семью и, если потребуется, вызвать его самого. На сей раз я один не справлюсь – пространственно-временной континуум шуток не любит, и если он буквально «кричит» об опасности, значит так и есть. Гибель мальчика предопределена, и только ОН может изменить будущее. Время пришло. Чандра включил компьютер и запустил программу. За последние годы он усовершенствовал ее до уровня, который его коллегам и не снился. Запускаю 5D принтер. Данные для 5D принтера загружены. Продолжить? Да Вывод на печать успешно завершен. Запустить программу вывода данных? Да Запрашиваю данные о внешности. Запрос принят. Отправляю данные о лице и теле. Кимура Такуя Загрузка данных Кимура Такуя… Загрузка… Загрузка завершена Запуск приложения Установка приложения завершена Появление Ллойда в неизменном черном костюме, белой рубашке и при галстуке выглядело буквально как материализация из воздуха. Японские боги, одет-то как старомодно! Надо будет над этим поработать. - Ну, здравствуй, родной! - Добрый день, профессор, но что вы наделали?! Это же авантюра! Меня же каждая собака узнает и разоблачит с такой внешностью, он же теперь мировая звезда! - О, я смотрю, программа эмоций функционирует нормально, - усмехнулся Чандра. – Смею тебе напомнить, что это программа установки на «добро». Тебе, конечно, как всегда, хочется спасать мир от уничтожения (с чем ты, кстати, прекрасно справляешься, судя по прошлому разу, хм). Но есть еще такая штука… любовь называется. Ее тоже иногда надо спасать. - Да знаю я, и получше вашего! - Вот и отлично. И не груби папе, малыш. Глава 1. Тэппей Тэппей Китамура занимался кэндо, скорее, как искусством, а не как спортом. Он не ставил себе цели достичь высот в традиционной самурайской технике владения мечом кэндзюцу. Ему просто нравилось закалять свою волю, да и тело заодно, нравилось облачаться в куртку кэндоги и штаны хакама с семью складками, нравилось, что бамбуковый меч в его руке не дрожит, как у некоторых начинающих – в общем, ему нравилось тут все. За исключением того, что это всене нравилось его сэнсею по фортепиано, который с завидной стабильностью (примерно раз в две недели) ставил ему ультиматум: или Бах, или бах-барабах. Тэппей слезно извинялся и выбирал Баха. Но кэндо в его понимании не имело ничего общего с бах-барабахом, столь ненавистным сенсею, так что он с совершенно чистой совестью продолжал заниматься этим древним боевым искусством настоящих мужчин. Ему это было просто позарез необходимо. Дело в том, что в эту секцию ходил его однокурсник по музыкальному колледжу Джиро, а девушка Мегуми, к которой…ну, скажем, присматривался Тэппей приходила посмотреть на тренировки этого Джиро, который ей, по всему видать, нравился. Тэппей был не из трусливого десятка и решил, что она должна выбрать между ними в честном бою. На самом деле, честным бой можно было назвать с большой натяжкой: Тэппей занимался кэндо с четырех лет, просто в другой школе, а сюда перевелся из желания взять верх над Джиро в присутствии Мегуми. Он расправился с соперником красиво и быстро, с одного сикаке ваза выбив у него из рук меч, который отлетел метров на семь, а сам побежденный от сильного удара упал на колени как подкошенный. Сняв с головы мэн, победитель торжествующе взглянул на даму сердца, но она уже бежала со всех ног… к поднимавшемуся Джиро с воплем «слава Богу, ты жив!!!» Тэппей оценил урок, преподанный ему Ками-самой, и больше никогда не пытался завладеть вниманием девушек с помощью превосходства (не важно, в чем) над другими парнями. Он как-то сразу осознал, что привлекать к себе женское внимание путем сравнения себя с кем-то - это не для него. Он должен нравиться или не нравиться сам по себе, такой как есть. Поэтому в свои 18 лет он имел прочную репутацию «рояльного фаната», абсолютно не интересующегося женским полом. Конечно, это было не совсем так, но Тэппея устраивало такое положение дел – на первом, втором и третьем месте у него в планах была сольная карьера пианиста и завоевание мировой известности, ну хотя бы как у Цзида Садакацу. Ну, а девушки… а девушки потом. Правда, девушкам такое благородное равнодушие с его стороны совсем не нравилось, и это обстоятельство имело свою оригинальную причину. С начала 20-х годов молодежь захлестнуло повальное увлечение кумиром 90-х Кимутаку, которое усугублялось тем, что настоящий живой Кимура Такуя жил и здравствовал и в свои 50 с лишним продолжал быть звездой экрана номер раз. Таким образом, в него влюблялись женщины всех поколений, а мужчины всех поколений пытались ему подражать, чтобы, соответственно, нравиться женщинам всех поколений, которые… В общем, это все бы ничего, но Тэппею, не желавшему подражать кому бы то ни было, не повезло: он был как две капли воды похож на молодого Кимуру. Не помогало ничего – ни стрижка налысо, ни жуткие очки, ни ковидная маска. Первое, что говорил ему каждый новый знакомый, было: «а ты знаешь, что ты похож на Кимутаку?!» Сначала он безмолвно бесился, потом огрызался (при его-то деликатности!), потом попробовал на этом сыграть, сверкнул пару раз очами по-кимурински – и незамедлительно получил пару разбитых сердец на блюдечке с голубой каемочкой и обещанием выпрыгнуть из окна. После этого он примирился со своей участью кимуроподобного существа, подстриг волосы так, как ему было удобно, и просто старался не смотреть девушкам в глаза дольше одной секунды. Но, готовясь к Международному Императорскому конкурсу в Париже, он решил заранее сменить прическу: хотелось как-то изменить облик, сделать его более романтичным, подходящим под Шопена, Листа и Рахманинова, которых он включил в свою программу. В результате к 20-ти годам он стал просто копией Сэны Хидетоши. К счастью для него, французы Кимутаку не знали и «Лонгваке» не смотрели. В Париже он, не без труда и волнений, взял Гран-При конкурса и был совершенно счастлив. На фуршете по случаю награждения победителей – в конкурсе была уйма всяких номинаций – он еле отбился от журналистов. Хоть и надо было привыкать к этому, ввиду своей сногсшибательной будущей сольной карьеры, но оно как-то не привыкалось, ибо по сути характера он был скромный и деликатный человек. Поэтому Тэппей схватил стакан с апельсиновым соком и вышел из банкетного зала на свежий воздух. На парапете сидела девушка-японка. Когда она повернула голову, он узнал Кокоми Кимуру – они вместе прилетели из Токио, и она тоже получила какой-то приз… кажется, второе место в номинации «дуэты». При знакомстве в самолете она, конечно же, пришла в восторг от его сходства с Кимурой, но с одним отличием: она сказала «на папу! как вы похожи на моего папу!» Этой фразы он еще в свой адрес не слышал, поэтому сразу «простил» Кокоми, они познакомились, разошлись по своим местам… ну, и на этом все. Она говорила по телефону и плакала. Он расслышал «…температура…в больнице… я же тут никого не знаю!..». Тэппей никогда не «делал вид». Он всегда был таким, каким был в данный момент. А в этот момент он чувствовал, что хочет утешить человека и, если сможет, помочь. Поэтому он не стал делать вид «а я тут просто прогуливаюсь», подошел, сел перед ней на корточки и спросил, как-то сразу переходя на «ты»: - Что у тебя случилось? Могу я чем-то помочь? - Не знаю… вернее, да, случилось страшное: мой концертмейстер заболел дизентерией, представляешь! И его увезли на скорой! Ну и вот. Теперь я не буду играть на заключительном гала-концерте – а там же будет такая публика, вся мировая профессура, трансляция будет на Японию… а, ну да, что я тебе рассказываю, ты же тоже играешь… - Кокоми-сан, вот возьми… я не пил, честно! Девушка отхлебнула глоток из его стакана и благодарно улыбнулась. Ну, хоть какое-то утешение. А как хотелось сыграть… Конкурс - это сплошная нервотрепка и трясучка, публики мало, жюри не аплодирует. То ли дело гала-концерт! Эх… - А хочешь, я с тобой сыграю? - Ты?? - Сомневаешься, что справлюсь, я понимаю, но… - Нет, я не то имела в виду, вы же… ты же солист, а не ансамблист, у тебя Гран-при, а я простая флейтистка!.. и репертуар у нас ансамблевый, ты, наверное, не захочешь… - Кокоми-сан, если бы я не хотел, то не предлагал бы. Давай попробуем. Что ты будешь исполнять? - «Шутку» Баха. Знаешь? - Конечно. Там-така-там, така-там, така-там, – напел он. – Эта? На репетиции девушка полностью успокоилась: Тэппей читал с листа великолепно - сразу в темпе, с нужными штрихами, нюансами и даже с юмором, выделывая какие-то кренделя глазами и губами. - Ну, «Шутка» все-таки… хоть и в миноре, – улыбнулся он, - впрочем, кто его знает, что у них там в 18 веке считалось смешным… Глава 2. Коки Коки прилетела в Париж на фотосессию и рекламные мероприятия ELLE как раз в день концерта, в котором играла Кокоми. В последнее время сестры виделись редко. Да… в Японии японцам трудно встретиться, так хоть за границей повидаемся, подумала Коки. Кокоми - прекрасная, тонкая, с серебряной флейтой в руках - вышла на сцену. Вслед за ней вышел юноша, поклонился, сел за рояль, слегка потер руки… Она сама как флейта, - с нежностью подумала про сестру Коки. – Так… а это еще кто? боже, как на Сэну-то похож!.. Парень просто немилосердно косил под Сэну и, похоже, этого не скрывал, а наоборот, специально подчеркивал: помимо точно скопированной прически, он был в самом деле невероятно похож на Кимутаку и лицом, и всеми пропорциями своей тонкой, стройной фигуры. Пока они с Кокоми играли знаменитую «Шутку» Баха, Коки, не отрываясь, следила за ним, ловя каждое движение рук и, как ни странно, губ: они у него жили какой-то своей жизнью, реагируя на то, что вытворяли его пальцы. Темп они схватили жуткий, и Коки стала не на шутку опасаться, что кто-нибудь из них собьется и «Шутка» не удастся)). Однако, «пошутить» им удалось блистательно, и теперь публика неистово аплодировала, сестра очаровательно улыбалась, а парень-пианист, кланяясь, блуждал глазами по залу. И вдруг… он посмотрел прямо на нее, хотя было довольно далеко. От неожиданности она зачем-то кивнула ему, он смущенно улыбнулся и перевел взгляд. Это что такое было сейчас? – подумала она. – Ты заигрываешь с маленьким мальчиком?! Тётя 25-летняя! А что я такого сделала? – ответила она себе. – Пока ничего. А было бы интересно с ним познакомиться… Играл же просто офигенно! На сцену вышли следующие участники гала-концерта лауреатов Международного Императорского Фестиваля в Париже, но Коки не стала их слушать, а, изящно протиснувшись через весь ряд и умудрившись никого не задеть (папина школа координации!), отправилась искать проход за кулисы. Там царила счастливая толкотня: кто-то кого-то обнимал и поздравлял, кто-то разыгрывался на скрипке, мелькали букеты, пюпитры, смычки, но сестры не было видно. Коки пробралась к самому выходу на сцену и тут увидела Кокоми – та смотрела сквозь щелку приоткрытой двери туда, откуда доносились звуки рояля. Коки узнала «Скерцо» Шопена. - Тише… он играет, - сказала Кокоми с акцентом на «он». Даже не поздоровалась, тоже мне родная сестра. Коки втиснулась между ней и дверью и взглянула на сцену. Пианист сидел к ней спиной, но она сразу почему-то узнала того парня. Его игра буквально приковала ее к полу, она стояла, не шелохнувшись, и, неотрывно глядя в эту спину, слушала завораживающие, мощные пассажи, сменявшиеся нежнейшим пианиссимо… она даже дышать боялась, чтобы не спугнуть это странное наваждение… Последнее крещендо… и зал взорвался, вздрогнул и поднялся, как будто волна прокатилась от задних рядов к самой сцене. «Сэна» встал, вытер руки белоснежным платком, повернулся к зрителям, но кланяться не спешил. В профиль было видно, что он еще совсем мальчик… Поклонился. Публика его не отпускала, устроив овации. - Дарэ дэс-ка? (кто это?) – спросила она у сестры. - Тэппей, Гран-При конкурса, он потрясающе играл, правда? Он меня буквально спас, представляешь, мой концертмейстер вдруг заболел дизентерией! А он сам мне предложил… эй, ты меня слушаешь?! - А?.. да, конечно… Публика все-таки выклянчила «бис», Тэппей сел за рояль и заиграл До-диез-минорную прелюдию Рахманинова. Откуда такая мощь в этом тонком, хрупком юноше, откуда эта ширь, эта «колокольность», эта глубина переживания? откуда в нем такое понимание чужой русской души?.. После трех «бисов» Тэппея, наконец, «отпустили». Он, как и полагается лауреату Гран-При, завершал концерт, и благодарные слушатели – это вам не Япония! – ринулись к нему прямо через сцену с букетами и сувенирами. Он принимал поздравления незнакомых людей так скромно, так смущенно улыбаясь, как будто это вовсе не он только что потряс эти полторы тыщи народу своим гениальным исполнением; подписывал программки, отвечал на восторженные излияния француженок простым мерси боку, кланялся людям и благодарил улыбкой… Коки смотрела на всю эту картину как в замедленной съемке, причем, поздравляющие слились в одну шевелящуюся и звучащую массу, а в «рапиде» был только он, его огромные глаза, мокрая от пота челка, торчащее из-под волнистых волос чуть оттопыренное ухо, длинные, волнующие пальцы… Наконец, он вышел за кулисы, все еще окруженный стаей поклонниц, уверенно оттеснивших сестер от своего нового кумира. Девушки поняли, что поздравить его с триумфом им не удастся, и стали пробираться к дверям мимо толпы. И в самый последний момент услышали голос: - Кокоми-сан! Подожди, не уходи, я сейчас!.. Коки обернулась… и снова встретилась с ним глазами. Мне конец,подумала она. Это же те глаза… в партере, подумал он Что происходит, подумала Кокоми. Больше никто ничего не успел подумать, потому что Тэппей уже шел им навстречу, деликатно оттесняя остатки поклонников и все еще неудовлетворенных журналистов. - Тэппей-сан, поздравляю! Ты играл потрясающе!.. Вот, познакомься, это моя сестра Коки. А, точно, видел ее в инсте, она же супер-модель. Ну, сейчас начнется «как ты похож на…» - Китамура Тэппей дэсс. Взаимные полупоклоны. Руку не протянула. Смотрит. Молчит. - Вообще-то, я Мицуки, - наконец выдавила она, спохватившись. Ничего себе, никаких «похож на папу». Красивая. Похожа на папу)). Почему так хочется ее разглядывать, неприлично же тут, люди кругом… Да и нельзя мне. Он слишком хорошо знал, что бывает с девушками, если он смотрит им в глаза дольше секунды. Перевел взгляд на Кокоми, перебросился парой ничего не значащих фраз. Внутри что-то дрожало и трепыхалось. Все еще смотрит. Непонятно, как реагировать. Я, может, тоже хочу на нее смотреть – но я же терплю! Ситуацию разрешил Тэппеев продюсер Ито Цуёши. Материализовавшись откуда-то сбоку, он, ничего не объясняя, схватил жертву своего бизнеса и, не обращая внимания на робкие попытки героя дня вырваться на свободу и намекнуть, что он тут в общем-то не один, потащил к столику с креслами, где уже расположились три хищника-оператора, направив на него пасти кинокамер. Глава 3. Ллойд выходит на задание Весь день и вечер у лауреата Гран-при был расписан под завязку. Его терзали десятки корреспондентов, с ним фотографировались какие-то важные (для продюсера) люди, он даже сыграл в каком-то прямом эфире и, самое главное, заключил два контракта: с известным антрепренером на концертный тур по Европе и с представителем звукозаписывающей компании Sony на то, что он отныне будет ее брэндом. Вот, чесслово, надо было уехать на другой конец земли, чтобы обо мне наконец узнали на родине! Короче, прежней жизни уже не будет, и я счастлив, - думал Тэппей. – Столько планов, хочу сыграть с Филадельфийским оркестром, и обязательно еще в России, первый концерт Чайковского со Спиваковым… и с Курендзисом третий Рахманинова! У него просто дух захватывало от творческих перспектив, хотя он сам считал, что не был к ним готов, так как выиграть Гран-при не рассчитывал ни при каком раскладе: соперники были серьезные, в том числе - взрослые и именитые. Да и вообще, на подобных конкурсах обычно все фишки расставлены заранее, сюрпризы в виде честного судейства случаются крайне редко. И вот надо же, так повезло!.. Уже поздним вечером он смог добраться до своего смартфона и набрал номер продюсера. - Ито-сан, конбанва. Я бы хотел попросить об одной услуге… Вы не могли бы найти для меня номер телефона… Кимура Кокоми, с которой я сегодня в дуэте играл. Да нет, это совсем не то, что вы подумали! Просто… вы пришли так внезапно… и мы не договорили. Мне немного неудобно перед девушкой. Аригато, Ито-сан, домо аригато. На самом деле он «не договорил» вовсе не с Кокоми. Вернее, они даже и не начинали говорить. Разве что глазами… Ее зовут Мицуки. «Красивая луна». Гораздо лучше, чем Коки, ей больше подходит. Этими необязательными размышлениями он отодвигал главный свой вопрос, на который боялся себе ответить. Но придется, парень, куда ты денешься с подводной-то лодки, ты ж сам себе капитан. Ну, понравилась девушка, такое и раньше бывало… Нет, ТАК не бывало. Какое-то странное чувство внутри – ничего же не случилось ТАКОГО, а в то же время…что-то произошло… и происходит. __________________________________________________________________ А происходило вокруг следующее. Проверив сенсорные датчики по периметру, Ллойд сел на пол узкого балкона гостиничного номера и решил подзарядиться, пока есть возможность. Профессор его уже «переодел», так что никого пугать своим ч/б костюмом он не будет, даже если увидят – ну, мало ли, какой-то японец вышел покурить. Вроде, все нормально, мальчик созвонился с продюсером, собирается спать. Никакой опасности. Ллойд отправил запрос на ментальное подсоединение к источнику питания и через 2 минуты перешел в спящий режим с автоконтролем. Поскольку физически объекту ничего не грозило (Тэппей очень устал и тоже собирался спать), он расслабился и… пропустил и разговор мальчишки с Кокоми, и, главное - разговор с Мицуки. Из реальности в межпространство его выдернул голос профессора Чандры: - Ты что наделал, Азурёныш недоколотый?! Недоуменный взгляд Ллойда никак не тянул на извинения, и профессор продолжал орать: - Я тебе какую задачу поставил в приоритете, железная твоя башка?? - Предотвратить гибель мальчика. Да все путем, проф, он же спит, все под контролем! - Проф? путём?? Ты где таких словечек нахватался? Опять «Назад в будущее» смотрел в режиме эмоций?!? Ну, смотри у меня, мистер Кимура Ллойд, еще раз застукаю… - Не понимаю причину вашего гнева, - спокойно сказал Ллойд. – Ребенок спит, второй ребенок… - он быстро метнулся, проверил Коки, все ок, - тоже спит. Завтра она целый день на съемках, а послезавтра утром улетает домой. Все схвачено, не переживайте, проф! - Ах, не переживаааать, ну-ну. Тогда глянь сюда, – Чандра развернул перед ним портативный экран и включил запись. Это был ночной разговор Тэппея и Мицуки, от содержания которого Ллойд чуть не выскочил из межпространства: - Проф, я дятел!! Они же влюбились друг в друга, зуб даю – уж в любви-то я разбираюсь, собаку на этом съел! - Японский бог, ну и лексикончик! - Нормальный лексикон Кимуры Такуи. Вы же мне вместе с внешностью фрагментарно и его личность скачали, сказали поможет испытывать правильные эмоции. Вот теперь терпИте! - Ладно, не учи папу жить. Что делать собираешься? - Пока не знаю. Если серьезно, тут надо думать. Стереть память не проблема… - Надеюсь, ты хорошо помнишь, что это «преступление против человека первого уровня». За него нам с тобой – если поймают, конечно - пожизненное вкатят, и будешь ты лежать в коробочке «с голубой каемочкой», в виде данных. Ну а я… - Не надо, док, я все понимаю, не маленький. Кстати, откуда вы знаете про «голубую каемочку»? - Ну, не ты один подсел на «фильмы народов мира» - Тэппей наш тоже не прочь русские комедии посмотреть. - Но вы-то?.. - А кто меня просил «присматривать за семьей»? я и присматривал, и кино вместе с ним посматривал через межпространство, хаха. Но сейчас нам с тобой не до кино, давай думай. Память стереть нельзя…может, прошлое ее концертмейстера подправишь, чтоб он не заболел? Доброе же дело! Тогда мальчонка и с Кокоми не познакомится, и, уж тем более, с ее сестрой - разойдутся, как в море корабли. - Надо прикинуть… - Ллойд открыл на ладони мини-экран. – Нет, никак нельзя. Этот парень в данный момент, не взирая на, пардон, понос, держит за ручку свою палатную медсестру, с которой познакомился вчера в больнице. И там тоже, кажется, будет любовь, насколько я в этом разбираюсь – а я разбираюсь. Так что тут светит статья «несанкционированная коррекция судьбы». - Ну, придумай что-нибудь, ты же из нас двоих андроид! А мне спать и есть надо. Кстати, я поставил тебе Asura OS версия 8.0.8 – последняя моя разработка. Между прочим, отличная штука, эксперементируй! А я пошел, меня жена зовет ужинать. - Какой ужин, ночь же! - Это у вас ночь, а у нас в Индии – самый что ни на есть вечер. – И профессор отключился. __________________________________________________________________ Ллойд думал. То, что не должно было произойти, вероятность чего была равна 2%, произошло. Они встретились и, скорей всего, уже полюбили друг друга. По крайней мере, Тэппей так точно. Ллойд неоднократно просчитывал варианты развития событий в случае их встречи и романа, но ничего путного так и не изобрел. Сказать им прямо он никак не мог: он же в облике ее отца, как он вообще может перед ней появиться, не рискуя тут же провалить всю операцию? Да и вообще, не только в облике дело… Вот почему у него до сих пор нет функции лжи, ёклмн?? Не может он ни соврать, ни досочинить, ни даже приукрасить - все как в аптеке. Ну как тут нормально работать?! Ллойд в который раз развернул мини-экран и включил запись разговора молодых людей. - Муши-муши, э-э…ано… (алло, э-э…ну…) Мицуки-сан… вы еще не спите?... это Китамура… Тэппей Китамура, мы сегодня познакомились… после концерта… Никто не отвечал, но дыхание было слышно. - Мицуки-сан… почему вы молчите? я хотел… Чего ж ты хотел, сам-то хоть решил? – встрял внутренний голос. Я знаю, чего хотел, но сказать боюсь. Ну, бойся дальше. В кои-то веки тебе девушка всерьез понравилась так, что сам себя не узнаёшь – нет, будет нудить, мямлить, бормотать всякую чушь… - …хотел сказать, что… - Я тоже, - вдруг раздалось в трубке. – Тоже хотела сказать вам… тебе… но скажи ты первый. - Хорошо. Вы… ты мне нравишься. Сразу. Вот…это хотел сказать. Молчание. - А ты? что ты хотела сказать? - Что я тоже… ты мне тоже… сразу. Оба молча улыбались в трубку. Счастье первого признания захлестнуло их, Тэппей готов был прыгать и кричать, но вместо этого вдруг несколько раз поцеловал трубку. - Я слышала, что ты сделал… - Тебе не нравится? - Нравится… - Давай завтра встретимся, - хотел добавить «и поцелуемся по-настоящему», но не решился. – Ты сможешь? - Да, вечером. Позвони мне после семи. Стая бабочек выпорхнула из его переполненного радостью сердца и хором воскликнула «йесссс!». Он с трудом затолкал ее обратно и скромно произнес: - Хорошо. - Оэсуми насай, Тэппей… (спокойной ночи) - Оэсуми, Мицуки… Он положил трубку, засмеялся, несколько раз подпрыгнул, свалился поперек широченной гостиничной кровати (это вам не Япония!) и через две минуты уже спал счастливым сном влюбленного Ромео. ___________________________________________________________________________ На следующее утро Ллойд вышел в межпространство с готовым решением вопроса. Он не стал изобретать велосипед, но воспользовался старым, испытанным способом корректировать события: отменой рейса. В данном случае, будучи ходячим компьютером, устроил сбой в системе диспетчерской службы, а когда восстановили, оказалось, что рейс Париж – Токио (Нарита) отменен по техническим причинам. Ближайший рейс был сегодня в 19.00, а следующий только через двое суток. Менеджер Коки уже поменял ее электронный билет, и, таким образом, никто ни на какие свидания с «настоящими поцелуями» не попадал, что и требовалось на данном этапе. А дальше… Дальше, видимо, придется их рассорить. …а для этого, ёшкин кот, мне нужна функция лжи!! Ну хотя бы временно. Уломать профессора было сложно, но ему это удалось, и к вечеру их запрос был удовлетворен в виде «разрешения андроиду ARX II-13 на ложь по обстоятельствам сроком на 1 месяц». - Только я тебя умоляю, Ллойдушка, исключительно в крайнем случае, никакой отсебятины!! – волновался профессор. – Ты не представляешь, насколько это опасная штука. Она вызывает такую зависимость, что всякие героины с амфетаминами отдыхают! Особенно новенькие западают, такие как ты, ни разу лжи не нюхавшие. Есть, конечно, сыворотка правды, но это очень больно и небезопасно для твоей базовой программы, лучше до этого не доводить. Давай аккуратненько, родной, как человека тебя прошу! _________________________________________________________________________ Весь день Тэппей провел в мероприятиях по рекламе себя, любимого, и встречах с «нужными» (продюсеру, кому ж еще!) людьми. Настроение у него было ликующе-приподнятое. Надо ли говорить, что он беспрестанно смотрел на часы, и при этом думал, наивный, что этого никто не замечает! Ближе к семи вечера он улизнул от продюсера (который, конечно же, все просёк, но виду не подал), вышел на воздух и ровно в семь набрал заветный номер. Абонент выключен или находится вне доступа телефонной сети. Этого не может быть, наверняка какая-то ошибка! Он набрал номер еще раз, тщательно нажимая нужные кнопки. Тот же ответ. Он набирал еще и еще, пальцы вспотели и перестали слушаться, еще раз, еще… Как же так? что мне делать? где ее искать? Это наверняка какое-то недоразумение, батарея села, забыла зарядное, наверное, и теперь мечется, ищет…моего номера же у нее нет, вот я дурак! Стоп, она же в ELLE сегодня должна была сниматься… можно узнать их контакты! Тэппей вошел в интернет, машинально открыл свою почту… ЧТО ЭТО?! Текст под фото бил наотмашь: Прости, это была моя ошибка. Я сегодня улетаю, и не одна. Будь счастлив. Кимура Мицуки Как… как такое может быть?... разве можно вот так… разве так поступают? Это же подло… Тэппей застонал от боли. Он даже не представлял себе, что такое бывает – ничего не болит, а так больно!.. Пошел в номер. Сидел и тупо смотрел в одну точку. Ждал звонка. Звонили все, кому не лень. Кроме нее. Значит, все кончилось, не начавшись. Как всегда в тяжелых ситуациях, сел за рояль. Играл, изливая ему всю свою обиду, все свои растоптанные надежды, все свое огромное горе. 23-й концерт Моцарта, 2-я часть… Фантазия-экспромт Шопена, Элегия Рахманинова, Соната Листа… и снова Моцарт. Он играл долго, ничего вокруг не замечая. Время для него остановилось на цифре 7... ___________________________________________________________________________ Ллойд сидел на полу у окна в режиме невидимости и наблюдал, как, однако, эффективна оказалась вновь обретенная функция лжи, ну просто сказка! Сработал, конечно, топорно, сам знаю. Можно было как-нибудь потоньше, поделикатней, но времени же на подготовку совсем не было! Зато мальчишка в полном ауте, ему даже в голову не пришла элементарная мысль: откуда у нее его адрес? и вообще, зачем посылать на себя «компромат», достаточно было бы текста. Ему, конечно, плохо, сам помню, как это бывает… Помню?.. Ллойд вдруг качнулся от внезапного странного ощущения, описать которое он вряд ли смог бы… Однако, через несколько секунд все встало на свои места. Ну вот, подумал он, теперь они оба вне опасности, что и требовалось доказать. Ай да Ллойд, ай да… - Сукин ты сын, ты что творишь?! Поглощенный своим невероятным успехом, он и не заметил, как Чандра впихнул его в межпространство и теперь орал на него в своем излюбленном режиме нон-стоп: - Это же люди, понимаешь ты или нет? ЛЮ-ДИ! Они ЖИВЫЕ! У них есть ЧУВСТВА!! Им больно, в конце концов! Нет, права была Школьница – андроиды не видят в людях смысла, они запросто могут предать, стоит только подкорректировать программу! У вас же нет никаких понятий о нравственности, вы не различаете добро и зло! У вас есть только «задание выполнено», а какой ценой – вас не волнует. А у ребенка, может быть, жизнь рушится!! - Профессор, я вас услышал. Теперь послушайте вы меня. Ллойд говорил сдержанно и вполне серьезно. Видимо, искусственно заблокировал на время программу эмоций. – Во-первых, таким «безнравственным» меня сделали вы. Своими собственными руками. Моя программа – ваша программа, моя мораль – ваша мораль. Во-вторых, мы с вами оба знаем: я здесь для того, чтобы предотвратить двойное самоубийство, которое вы увидели в его «карте времени». Сделать это без определенных эмоциональных жертв не представляется возможным. Давайте рассуждать конструктивно, что дороже - жизнь или любовь? - Вот откуда в тебе это, скажи, ну откуда?? Ты же за Асахи готов был жизнь отдать, да что там – и отдал! И ты меня спрашиваешь, что дороже?! Чандра ходил туда-сюда по тесному межпространственному коридору. Откуда-то издалека, приглушенно, доносились звуки рояля – несчастный обладатель Гран-при топил в них свое горе. - Ладно, дело сделано, назад не отступишь. – Профессор наконец успокоился и сел рядом с Ллойдом. - Да и не знаю я, честно говоря, как тут можно было бы по-другому… Но ты все же следи за «базой», если что почувствуешь – сразу ко мне. ___________________________________________________________________________ Через несколько дней промо-мероприятия в Париже закончились, и Тэппей вернулся домой, в Осаку. Ллойд следил за обоими подопечными, и все говорило ему о том, что волноваться не о чем. Вроде бы даже можно уже и возвращаться в «свое время», но… что-то держало его в этом старомодном, технически отсталом – и одновременно, таком прекрасном мире. Здесь у него когда-то были друзья… здесь он жил настоящей жизнью… как человек. Отсюда, из этого мира, его самые дорогие воспоминания, здесь он умел ЛЮБИТЬ. Да, у него теперь есть навороченная программа эмоций, но снова испытать любовь – такую, что хочется жизнь за нее отдать – он не мог. Хотел, но не получалось. Людей он понимал и жалел, заботился о них, как о больных и немощных - и это все было… НЕ ТО. Вчера он попросил сэнсэя рассказать ему про ПЭ. - Я понимаю твой интерес, Ллойдушка, - ласково начал Чандра. – Мне кажется, твоя тоска по испытанным в 2013-м году чувствам - это ведь тоже чувство! Значит, для тебя не все потеряно. Важно понимать, что эмоции и чувства это не одно и то же. - Да ну? А я думал… - Думать самому, конечно, полезно для твоего высококачественного мозга, но иногда надо еще и кое-что знать. Так вот. Разработанная учеными ПЭ - программа эмоций для андроидов класса ARX - основана на восьми основных человеческих эмоциях: интерес, радость, доверие, страх, удивление, печаль, отвращение, гнев. Никакой любви там не запрограммировано, так же как, ну скажем, презрения. И для того, чтобы эти чувства возникли, должны смешаться две базовых эмоции: презрение = отвращение+гнев, а любовь = радость + доверие. У людей это происходит само собой, но андроиды должны тренироваться, чтобы уметь правильно пользоваться ПЭ! Тогда ты максимально приблизишься к пониманию своих подопечных. - Не знаю, док, может я просто бездарность? Сколько не бьюсь над этой долбаной программой, любить не получается: то радость есть – доверия нет, то ни радости, ни доверия. Не могу я доверять людям, они такие слабые, чуть доверишься – тут же вляпаются в историю, за ними глаз да глаз нужен. - Кому ты очки втираешь?! Ты просто лентяй! Ты же Асахи доверял больше, чем себе! когда перешел в режим саморазвития, «на вольные хлеба», так сказать. И то, что ты чувствовал, не было программой бедняжки Сапури. Это было твоё собственное, безупречно смоделированное чувство! - Да, это было только моё. Это было мое любимое чувство - моя Любовь… и это было прекрасно. Хотя и так недолго… Но сейчас ничего похожего нет. Одни голые эмоции. - Видишь ли, малыш… Для любви нужны двое. Тебе нужен объект. Но тут тоже искусственно ничего не получится. Даже не знаю, чем тебе и помочь… А знаешь что? Попробуй-ка использовать фрагменты чувств Кимуры, которые я тебе скачал. Не знаю, правда, что там конкретно накачалось, но плохого в нем нет, это точно, я проверял на индикаторе безопасности – это очень качественная личность. - А кстати – откуда у вас программа его личности? Вы сканировали живущего человека?? Док, это же «третий уровень»! - Иногда ради науки приходится идти на риск. Но оно того стоило, сканирование просто само шло в руки, когда он с тобой в одном фильме этого чокнутого профессора Рейджи играл! Гениально играл, надо сказать. Ну не мог я не воспользоваться такими великолепными данными, да и для сюжета ваше сходство было просто необходимо! Когда мой старый друг Хироки Уэда задумал свой бредовый фильм и поделился со мной, я страшно загорелся идеей использовать в съемках настоящего андроида – я как раз Нобелевку за эту разработку получил в том году. Связался со своими последователями в 2066 году. Им как раз тоже нужно было кое-что в прошлом подправить… ну и прислали мне на распечатку тебя, малыш. А сыграл ты просто офигительно! Помнишь, как весь Токио был твоими физиономиями очкастыми облеплен, плюнуть негде?! Я тебя сразу назвал Андо Ллойдом, это была моя идея – по вашему японскому произношению как раз Андроид и получается. А потом уже Уэда подогнал под тебя фамилию Асахи – Андо, и вспомнил про актера по фамилии Ллойд… Ну, а идея с "очками Ллойда" уже была наша общая – очень удобный вид просмотра информации. Можешь их, кстати, и сейчас использовать, я не против. Только одевайся, пожалуйста, поприличней… в духе времени, так сказать. - Нет, не хочу. Того Ллойда и тех чувств уже нет. - Точно? А ну, проверь себя. И на стене появилось изображение: Андо Ллойд, склонив голову, нежно обнимает за талию прелестную, хрупкую женщину с длинными волосами, она улыбается, опустив глаза… Он молча и, разумеется, не мигая смотрел на фото секунд десять. Потом взмахнул рукой, убирая картинку из поля зрения. - Я любил ее, док. По-настоящему, по-человечески любил. Поэтому мне нетрудно было играть все то, что Уэда-сан там насочинял. - А сейчас? - Сейчас нет. Эта новая ПЭ стерла, подлюга, все мои старые чувства. Спасибо, хоть воспоминания оставила. Профессору было жаль свое чадо, но он знал, что бессилен ему помочь. Тут он должен сам. - Не переживай, Ллойдёночек, живи и чувствуй! Практикуйся на людях. Как сказал один поэт позапрошлого века: «И жить торопится, и чувствовать спешит!» Это как раз то, что тебе сейчас необходимо. А объект… объект сам найдется, тут твои усилия бесполезны. Вон, смотри, как Тэппея внезапно любовь накрыла – и ойкнуть не успел! Эх, бедный мальчик… Глава 4. Любовь Едва дождавшись приземления самолета, Мицуки набрала Кокоми и попросила срочно добыть для нее номер Тэппея. - Потом, все потом… Получилось так некрасиво – меня вдруг утащили в самолет, а там же пришлось телефон отключить, наверное, он мне звонил и неизвестно что подумал… а у меня же не было его номера, вот я дура, не спросила! Кокоми обещала найти и прислать, а Мицуки открыла свою почту… ЧТО ЭТО?! Фото сопровождались текстом от неизвестного отправителя: «Мне очень жаль, но я вынужден предостеречь вас от необдуманных шагов в отношении этого юноши. Извините за плохое качество, снимал, разумеется, скрытой камерой. Верить мне в ваших же интересах. Я желаю вам только добра» __________________________________________________________________ Лжец и клеветник Ллойд стоял в межпространстве среди встречающих, которые в своей реальности его не замечали и свободно проходилинасквозь (появляться на людях в облике Кимуры Такуи было бы полным безрассудством). Он проследил, как заплаканная девушка вышла к встречающим, кто-то подхватил ее чемодан, двое «в штатском» (телохранители, оценил Ллойд, Коки очень популярная модель, мало ли что) окружили ее и повели к выходу. - Ничего, девочка, поболит и перестанет, ты мне еще спасибо скажешь за мой безупречный фотошоп, - подумал Ллойд и вдруг ощутил тот же странный толчок изнутри… пошатнулся и даже моргнул. Что за?.. Пока он в растерянности прислушивался к своим болезненным ощущениям, Коки-Мицуки в сопровождении все того же эскорта села в голубую Тойоту. Ллойд не стал за ней следить. Дело было сделано, и сделано качественно, оба в безопасности. … но что со мной происходит?! ___________________________________________________________________________ Профессор Чандра ходил по лаборатории безостановочно. Он думал. Безусловно, он понимал, что базовая программа Ллойда в опасности, но в создавшейся ситуации чем-то, вернее кем-то надо было жертвовать. Выбирать приходилось между человеком и машиной, и само собой, выбор был не в пользу андроида, это не обсуждалось. Он думал о том, как предотвратить разрушение Ллойда. Дело в том, что «лживое» приложение уже вошло в конфликт с базовой программой, в которую входили составной частью человеческие эмоции и фрагменты личности Кимуры. У Чандры не было пока подобных прецедентов, и он точно не знал, что может произойти. Вполне возможно, что в этой ситуации два противоречащих друг другу приложения начнут работать на взаимное уничтожение, но профессор надеялся, что Ллойд догадается вколоть Азуру, которая вернет ему все, не искаженные багом, настройки в прежнем состоянии… Ну где его носит? В межпространстве со вчерашнего вечера не появлялся… __________________________________________________________________ Тем временем, Ллойд стоял, прислонившись к стене дома семейства Кимуры в режиме невидимости и наблюдал через ментальные сенсорные датчики за омоэ (мыслечувствами) Мицуки, обращенными к Тэппею. Возникшее так внезапно сильнейшее чувство к нему было необъяснимо для нее самой. Оно то заполняло собою всю ее душу и мысли, то сменялось невероятной болью и обидой, то вгрызалось в бедное сердце гневом и отвращением. Весь спектр человеческих чувств и эмоций, смешиваясь, клубился перед взором Ллойда, как грозовое облако, сквозь которое то проглядывало солнце, то сверкали молнии. Любовь боролась за существование, и это было так наглядно, так очевидно! Ллойд физически ощущал, как в нем тоже идет какая-то борьба, и уже догадывался, что, собственно, происходит: возникла логическая ошибка при совместной работе двух противоречащих друг другу программ – лжи и правды, и первая начала работать как БАГ, разрушая вторую. Его база справилась бы с любым багом, не на того напали, это вам не 2013-й год, но… Проблема была в Кимуре, как личности, вернее, ее фрагментах, закачанных в Ллойда его сэнсеем. Чистые, настоящие человеческие чувства, помещенные в андроида, были в десятки раз сильнее его собственной, в общем-то, искусственной программы эмоций, и при столкновении с вирусом лжи работали как вакцина! И эта прививка отзывалась страшной болью во всем его организме: в конце концов, он же был БИО-роботом. «Помни, ничто человеческое тебе теперь не чуждо, будь внимателен, если что – коли Азуру!» - постоянно твердил ему сэнсэй. Нет, сэнсэй, гомэ нэ (простите). Я наконец вспомнил… что ж так больно-то... Это человеческое чувство любви и боли - это и есть жизнь…. Такуя никогда не приклеивал на себя ярлык грусти или боли, он просто делал эти чувства ценными для себя и вместе с ними двигался вперед. И для меня это сейчас самая большая ценность – эта реальность, которую я проживаю! Эта невыносимая боль – она мне нужна, чтобы стать человеком, и я не сбегу, ведь если есть силы сбежать, значит, хватит сил и для того, чтобы встретиться с болью один на один. И победить. Потому что есть люди, которым я нужен. Аригато, Кимура-сан, за ваш подарок… Ллойд схватился за сердце, упал… Но вдруг… Нет, только не это!! Системе OS Yukawa нанесен критический урон Выполняется принудительное переключение на систему Asura OS 8.0.8 и возврат к первоначальным установкам Выполняется… Пальцы Ллойда уже сжимали шприц с Азурой, он сопротивлялся, но знал, что это бесполезно. Выполняется… Ллойд с размаху вколол себе в сердце иглу… Переключение на Asura OS 8.0.8. успешно завершено …и исчез. ___________________________________________________________________________ Кимура не узнавал свою Мицуки. После возвращения из Парижа ее как подменили: не поет, не шутит, не рисует, лежит на диване со старушкой Аму, слушает музыку. Кажется, уже всего Рахманинова переслушала. Предложил в воскресенье съездить на берег, покататься – поблагодарила, отказалась. Сидзука к ней и так, и этак – бесполезно. Видно, что тяжело ей, а в душу к себе не пускает. Придет с работы, вяло поест – и на свой диван. Ну ладно день, ну два – но неделю?! И Кимура решил поговорить с ней. Понятно, что произошла какая-то внутренняя катастрофа. Но я молчать больше не могу и не стану. В воскресенье днем он взял две банки газировки Santory, постучался, зашел. Открыл - одну протянул Мицуки, вторую взял себе. Сел на диван рядом. - Кампай, доча. Они выпили по глотку. - Ты, вроде, мне всегда доверяла. И я, вроде, тебя никогда не подводил. Давай рассказывай. Я парень опытный, чем смогу помогу. Мицуки посмотрела на отца, взгляд ее ожил и… она вдруг уткнулась лицом в его плечо и разревелась. Он дал ей выплакаться, нежно приобняв и гладя по голове, как маленькую. - Ну, ну, малыш, ну хватит… рассказывай уже. Кто он? - Пап, - все еще всхлипывая, девушка оторвалась от мокрого отцовского плеча и вытерлась подсунутым ей кимуриным платком, - ну почему ты всегда все знаешь… Вопрос был явно риторическим. Видимо, ей самой уже было невмоготу носить свою боль в себе. - Он пианист. Можно сказать, потрясающий. Мы познакомились на концерте, в Париже. - Ну, ясное дело, ты ж оттуда приехала как похоронила кого. - Вот именно, похоронила. Нашу любовь, папа-а-а…. – и она попыталась было снова заплакать. - Эй-эй-эй, давай-ка по порядку. То, что он хороший человек, я не сомневаюсь, в другого бы ты не влюбилась, тем более за один день. Значит, этот добрый малый сделал что-то плохое, так? - Да, очень плохое, пап. У него, оказывается, есть другая девушка. Так зачем было мне звонить и говорить, что нравлюсь?! Это подлость ведь, правда? и по отношению к ней тоже! - А ты откуда знаешь, что есть девушка? – конструктивный Кимура решил провести свое расследование. - Сейчас, подожди, - Коки открыла смартфон, - вот! Мне прислали, пока я в самолете летела. Такуя внимательно посмотрел на снимки, увеличил изображение до пикселей, вернул обратно, после чего отдал смартфон Мицуки и заговорил: - Ты знаешь, когда мы с твоей мамой поженились, ей было очень тяжело. Многие мои фанатки ее возненавидели буквально, присылали ей и мне угрожающие письма, пытались нас поссорить - подделывали фото, сочиняли грязный компромат на меня. Однажды Сидзука, смеясь, показала мне фотографии в инсте, где я целую какую-то женщину, а потом, извини за подробности, в постели с ней практически без-ничего. У меня глаза на лоб полезли, ведь это была ложь – но какая искусная! И знаешь, что сделала моя Сидзука? - Что?? - Она при мне удалила фото, обняла меня и сказала: «не расстраивайся из-за этих идиоток! Хотя я их понимаю, мне их даже как-то жаль – всё их сокровище досталось мне одной…» Понимаешь? - Да, она не поверила!! - Вот и ты попробуй не поверить. Сделай то, что ты бы сделала, если бы не получила эту фотошоповую фигню! - Пап, какой ты у меня все-таки классный! - А то ж. - Поможешь мне найти его? Китамура Тэппей… он из Осаки, еще студент музыкального колледжа. - А телефона нет? - Он звонил всего один раз, и то из гостиничного номера. - Так, понятно. Пойду созвонюсь кое-с кем. Жди здесь. В Осаке у Кимуры было полно приятелей и поклонников, среди которых и глава городской префектуры. Он охотно откликнулся на просьбу такой выдающейся персоны как Кимура Такуя, и через 20 минут у Коки был адрес и телефон Тэппея. Кимура был несказанно рад этому обстоятельству, и лишь одно не давало ему покоя: этот парень кого-то ему жутко напоминал… кого-то очень знакомого… эти огромные глаза, эти красивые, рельефные губы… __________________________________________________________________ Утром того же дня в Осаке происходило практически то же самое – Тэппей, не в силах больше страдать в одиночку, выложил все своей няне Оми-сама, которая с детства была его верным другом. - Знаешь что, мой мальчик, - сказала та, когда он вдоволь нарыдался в ее коленях, - правду полезно знать из первых рук. Давай собирайся и езжай в Токио, прямо сейчас. - Но где же я буду ее искать? Там же 38 миллионов народу! Может, позвонить? Есть же ее номер… - Такие вещи по телефону не выясняются. А Коки Кимура не иголка, думаю, найдешь. Поезжай, детка. - Оми-сама, - улыбнулся сквозь слезы Тэппей и вытер сопли няниным платком, - ты у меня потрясающая! __________________________________________________________________ Проводив «своего» Тэппи, Оми-сама в который раз задумалась над отношениями в этой семье. Его отец, Китамура Кенджи был одним из самых состоятельных и влиятельных людей в Осаке, так что мальчик, а потом и молодой человек, ни в чем не нуждался. Но вот отношения между родителями были для всех загадкой – они всегда жили раздельно. Просто-таки в разных домах и районах города. При этом, в обществе они появлялись всегда вместе. Слухи о них (а надо сказать, они были красивой парой) ходили самые нелепые, но правду знала только Оми-сама. Да и то, пожалуй, только на уровне догадок. С отцом у Тэппея с детства сложились прохладно-конструктивные отношения. Тот давал матери на его нужды огромные суммы, платил за обучение, в детстве брал с собой на ипподром, на гольф и бейсбол и хотел сделать из него настоящего мужчину. Но, благодаря матери, он вырос совершенно другим, чем планировал его отец – любил искусство, был мягким и добрым по характеру. И только за роялем он совершенно преображался – его пианистическая харизма притягивала слушателей как магнитом. Преображался он и в зале кендо, и верхом на лошади – это был уверенный в себе молодой человек, точный, ловкий и пластичный в движениях. В нем было столько артистизма, что взрослые не раз говорили матери «отдай в Джоннисы», но она была непреклонна – никаких айдору, только серьезное искусство. И вот теперь ее любимое дитя получил Гран-при в Париже, превзойдя все ожидания своего сэнсея, да и родителей тоже – и глубоко несчастен! Ну как тут было не переживать… __________________________________________________________________ Кимура привез дочь на вокзал и купил билет на синкансэн Токио – Осака. Время в пути 2 часа 10 минут, сказал автомат. - Дальше ты сама, девочка. У тебя еще полчаса, а меня уже ждут на Фуджи-ТВ, отмечаем окончание съемок. Кимура ушел, поцеловав Мицуки в щечку – у них в семье не всё и не всегда было чисто по-японски, - и она пошла искать свой поезд. _________________________________________________________________ Сидя в комфортабельном вагоне синкансэна, Тэппей, между тем, не находил себе места. Мысли его метались от сомнения к надежде, от отчаяния к волевому усилию взять себя в руки, от попыток медитировать к обдумыванию своих дальнейших действий по приезде. Собственно, план у него был один – позвонить Кокоми, рассказать ей все и попросить устроить встречу с Мицуки, ничего ей предварительно не говоря. Были и запасные варианты, типа: найти студию ее постоянного фотографа и караулить там, и еще парочка таких же безумных. Ну и последняя, самая невероятная: на вокзале, перед отправлением, он забежал в маленькую синтоистскую часовню, закрыл глаза и, молитвенно сложив руки, попросил помочь. Просто попросил. В этих сумбурных мыслях он вышел из вагона… и остановился как вкопанный. ПЕРЕД НИМ СТОЯЛА МИЦУКИ! Оба замерли. Люди, поезда, вокзал – все исчезло. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Тэппей на мгновение закрыл глаза: …аригато, Ками-сама…нет, это невозможно, мираж, наверное, какой-то. Открыл: видение не исчезло. Наоборот, оно приблизилось и спросило: - Ты куда? - К тебе. А ты? - К тебе. Он осторожно взял ее за руку. Не вырвалась. Держит. Смотрит, молчит. - Пойдем? Фотографии, выяснения – это все потом. Сейчас надо было идти – не важно куда, лишь бы рядом, лишь бы ее рука в его руке… Поймали такси, сели вдвоем на заднее сиденье, не расцепляя рук. - Доко? (куда?) - спросил пожилой водитель. - ано… соко (э-э…туда) - Вас понял, - водитель усмехнулся: сколько таких влюбленных парочек, которым было все равно, куда ехать, он перевозил на своем веку!.. Они катались по городу, так и не назвав точного адреса. Говорили уже без стеснения, перебивая друг друга, рассказывали о своих подозрениях и тяжелых мыслях, обо всем, что пережили за эти несколько дней. Но странно – все ужасное, непреодолимое и безысходное ушло из этих рассказов, они шутили и смеялись над самими собой, им было так легко и счастливо!.. Наконец, через два часа катаний водитель не выдержал: - Домо сумимасэн (я очень извиняюсь)… Не могли бы вы назвать адрес поточнее, а то я староват, не расслышал. Они переглянулись и засмеялись, оценив деликатную шутку старика. - Пожалуйста, в Йокогаму… - и Мицуки назвала адрес. В Йокогаме жила их с Кокоми бабушка, мамина мама. Сейчас она была на курорте, а девочки присматривали за домом, наведываясь туда по очереди. Сегодня была очередь Кокоми, поэтому Коки осторожно высвободила свою руку из нежных, крепких пальцев Тэппея и набрала две смс-ки одного содержания: «Дайджёбу (все хорошо)! Мы у бабушки». И отправила их папе и сестре. Они в курсе, поймут. Международный фестиваль поцелуев Дом у бабушки был очень красивый и уютный. Мицуки сразу принялась готовить какую-то «быструю» еду, а Тэппей смотрел на нее, не отрываясь и сам себе не веря. Он что-то говорил, шутил, рассказывал о конкурсе, о няне, о соревнованиях по кендо, о своей любимой быстроногой лошадке Дэнко (Молния)… Оба понимали, что с ними происходит что-то невероятное. Никто из них не торопил события, впереди у них был весь вечер, и вся ночь… и целая вечность! После ужина Тэппей сел за рояль, она, облокотившись, встала рядом, и он заиграл. «Грезы любви» Листа, «Признание» Шумана, и прелестный «Подснежник» Чайковского… Пальцы его летали, но он не смотрел на клавиши. Вообще не смотрел! Только на нее, и в его взгляде она видела, чувствовала такую нежность, такой восторг и полет души, что самой хотелось летать, кружить, танцевать… и целовать эти божественные руки!.. А потом они полезли на крышу - смотреть в телескоп объявленное на сегодня частичное затмение луны. - Ты знаешь, что в подзорную трубу звезды видно даже днем? - Хунтони?! (правда?) А ты видел папину дораму, где он премьер-министра играл? Он там тоже все время на звезды смотрел. - Конечно, мы с мамой смотрели. Кстати… - он запнулся, понимая, что вовсе это и не кстати, - она мне рассказывала, что ее первый поцелуй… ну, еще в юности, был как у твоего папы в «Лонгваке» – на крыше! - С твоим папой? - Нет, это было еще до их знакомства. - А ты… почему это вспомнил? Они уже не смотрели в телескоп. Тэппей поднял на нее невинные глаза цвета крепкого чая… опустил, снова поднял. - Ну…нет, ничего… - и снова опустил. - Боишься сказать? - Да, то есть… нет, то есть… - Тогда скажи. Тэппей приблизил к ней лицо… она было ниже его, но ненамного… и сказал тихо, у самых ее губ: - Давай поцелуемся… - Давай, - сказали ее губы. …Эх, жаль, что это была не сцена из дорамы - этот поцелуй несомненно стал бы классикой жанра! Начинался он вполне по-японски, с легкого соприкосновения губ… потом губы прижались сильнее… в ход пошли руки… он приоткрыл рот и обхватил ее губки так плотно, что со стороны их не было видно, и стал нежно присасываться к ним своими (и где только насмотрелся, хотя… у музыкантов такая интуиция!) И тут Мицуки вспомнила: этот американский поцелуй – одними губами – когда-то ее папа показывал на помидоре в Томато Шоу. Она была еще подростком, когда смотрела эту прикольную передачу, было смешно и весело, и вдруг папа показал, как правильно есть помидор – «как при поцелуе». Ее это тогда так заинтересовало, что она, тайком от родителей, несколько раз пересмотрела этот момент, чтоб запомнить – вдруг пригодится!.. Они целовались на крыше бабушкиного дома, дул сильный, теплый ветер, и им казалось, что они летят в открытом космосе! Они отрывались на мгновение, меняли положение лица и снова целовались; они слышали учащенное дыхание друг друга, сквозь которое иногда прорывались какие-то поскуливания… Она на мгновение отстранилась, чтобы спросить: - тебе нравится? - с ума сойти… а тебе? Он не дал ей ответить, вновь накрыв ее ротик своим открытым ртом – и тут уже она спровоцировала его на французский поцелуй, лизнув его язык своим… он тоже лизнул, она нежно сопротивлялась ему, и это было так невыносимо здорово, что оторваться было физически невозможно! Разумеется, им казалось, что таких грандиозных ощущений человечество еще не знало, и если бы не они, то и не узнало бы. Ни один из них до этого не испытывал от поцелуев таких странных вибраций в животе, как будто там разрывались какие-то сладкие фейерверки… Ну, заказывали «Лонгваке» – получите фейерверки! Наконец он не выдержал и, рывком сняв с нее майку (ветер моментально унес ее с крыши), с первого раза справился с застежкой на спине. Она откинула голову назад, держась за его плечи, шелковый шлейф ее волос помчался куда-то в сторону вместе с ветром, розовый ротик открылся и часто дышал. Она двумя руками обхватила его голову и крепко-накрепко прижала к своей обнаженной груди. - о-ой!!... – просто взвыл он, ноги его подкосились, и он упал, увлекая ее за собой. Надо было видеть со стороны эту колышущуюся на ветру скульптуру из двух тел! Оба они теперь стояли на коленках и уже не целовались, но смотрели друг на друга в упор ошалелыми глазами. - …что дальше делать? - …кажется, надо найти кровать… Но ни один из них и не подумал прервать свое увлекательное занятие. В этой позиции их и застала Сидзука, случайно проезжавшая тут по своим делам и заметившая свет в доме. Увидев сию «картину маслом», она от неожиданности окликнула их, чего, разумеется, ни в коем случае нельзя было делать. Ну ты даешь, старая ворона! – подумала она, но было поздно. Первым отреагировал Тэппей, и надо сказать, вполне по-мужски: он развернулся на голос и мигом заслонил собою полураздетую девушку. Несколько секунд Сидзука постояла, возвышаясь над ними, как Токийская башня, потом отвернулась, как ни в чем не бывало, подошла к краю крыши и, опершись на каменное заграждение, сказала самым непринужденным голосом: - Кажется, дождь собирается… За спиной не было ни звука, ни шевеления. Превратились в соляные столпы, бедняжки! Ну, выкручивайся теперь, не лежать же им тут вечно. Хотя, может, они бы и не прочь... Сидзука, не обращая (якобы) никакого внимания на остолбеневшую парочку, пошла к лестнице, приговаривая как бы самой себе: - Что-то ветер поднялся, надо еще успеть Такую забрать с корпоратива, небось уже готовенький… __________________________________________________________________________ Понятно, что кровать они искать не стали, им просто незачем было это делать, потому что они уже, в общем-то, лежали и не собирались отрываться друг от друга ни на секунду до самого победного конца. Не то чтобы они были прежде не целованные, нет, бывало у обоих… но ЭТОГО ни у одного из них еще не было. Как-то они умудрились в ожидании друг друга остаться в целости и сохранности. Поэтому то, что должно было произойти, произошло, прямо тут, на крыше, и было оно, скорей всего, как у всех начинающих влюбленных – жарко, громко и быстро, но им казалось, что это было самое прекрасное из всего, что они когда-либо испытывали в своей жизни, и что ТАКОГО не было ни у кого в мире!.. А кровать они потом, конечно же нашли, и много чего прекрасного и интересного на ней проделали, совершенно не замечая диких завываний ветра за окнами. Тэппей засыпал абсолютно счастливый, даже отдаленно не догадываясь, что ему уготовала судьба. Глава 5. Тайфун Профессор Чандра любил этого дерзкого, эксцентричного, своевольного, но такого человечного и романтичного андроида. Сколько их прошло через его руки (и мозги), скольких он «вывел в свет», так сказать, помог определиться с призванием – но только Ллойд был для него большим, чем ученик и коллега. Он был другом, единомышленником, почти что сыном. И вот сейчас он беспомощно лежал на операционном столе в лаборатории, как груда металлолома, в которой еле теплился огонек жизни - а Чандра не мог сделать абсолютно ничего! Весь его опыт и знания оказались недостаточными. Эх, надо было удлинить экспериментальный период, усилить энергоснабжающую функцию… да много чего. Старый, самонадеянный осел - поставить такой опасный эксперимент на своем любимом ребенке!.. В нем, как обычно, боролись ученый и человек. Первый жаждал прорыва в науке, и для этого пошел на невероятный риск потери бесценного материала - андроида ARX II – 13. Второй… второй просто любил этого мальчишку. Да, он всегда был и оставался для него мальчишкой, несмотря на свою «законсервированность» в 40-летнем возрасте. Азура… Такая великолепная, безотказная штука, всегда дававшая жизненную силу, подавлявшая действие вирусов, восстанавливающая в андроидах первоначальный уровень энергии доброй воли - дала очевидный и, в данных обстоятельствах, трагический сбой. И ведь я же что-то такое предчувствовал… но не мог, никак не мог предположить, что две безусловно позитивные программы войдут между собой в конфликт не на жизнь, а на смерть! смерть Ллойда... моего дорогого мальчика… И Чандра заплакал, по-стариковски тряся головой и вытирая пальцами слезы под очками, вместо того, чтобы просто их снять. Ллойд слышал и сознавал абсолютно все, но не мог ни пошевелиться, ни подать какой-либо знак профессору. Он заранее понял, что произойдет, если в приложение, сканированное с личности Кимуры, ввести Азуру: она попытается вернуть первоначальные установки андроида. Но собственная воля Ллойда - как личности, как почти человека - к тому времени уже превысила все программные возможности даже такой мощной субстанции, как Азура. Ллойд противостоял Азуре. Он не хотел становиться снова совершенным, но бездушным андроидом, снабженным примитивной программой эмоций. Он хотел жить и любить, как Кимура-сан, пусть даже и страдать при этом от невыносимой боли. И он знал, ЧТО надо сделать, но сообщить об этом плачущему над ним сэнсэю никак не мог – тот должен был сам догадаться, это же элементарно! Просто подсоединить к его мозгу электроды и вывести на монитор. А там уж расшифровать электронный код сигналов, подаваемых Ллойдом, для нобелевского лауреата не составит труда. Проблема была, видимо, в том, что профессор, зацикленный на трансцендентном решении вопроса, не обращал внимания на примитивный ответ, который лежал на поверхности. Поэтому Ллойд вот уже неделю пребывал в состоянии бесчувственной и бесполезной железяки, в то время как его мальчику, его Тэппею, грозила огромная опасность. Даже две. _________________________________________________________________ «Хагибис" - сильнейший тайфун за последние десятилетия - обрушился этой ночью на восемь префектур нашей страны. «Глаз» тайфуна достигает диаметра 40 километров, его величественный вихрь был запечатлён из космоса. Он уже унес как минимум 47 жизней. Еще 26 человек считаются пропавшими без вести. В некоторых префектурах Токио и близлежащих районах зафиксированы подземные толчки до 5,3 балла. Правительство будет сотрудничать с частным сектором, получая помощь со всех концов Японии. Вечером в районах, пострадавших от тайфуна Хагибис, а также вокруг них, ожидаются сильные дожди. Населению рекомендуется продолжать оставаться начеку в связи с повышением уровня рек и угрозой оползней. Тысячи полицейских, пожарных, военных и сотрудников береговой охраны продолжают спасательные работы… ___________________________________________________________________ Тэппей и Мицуки сидели, обнявшись, перед телевизором и слушали шокирующие новости. Утром они проснулись от толчка, как будто кто-то снизу попытался приподнять дом, но передумал. Это было так страшно, что они накрылись с головой одеялом и прижались друг к дружке. В окна бил шквальный ветер, в доме стоял дикий свист. Не сразу, но все же Тэппей догадался, что надо позакрывать все двери на защелки и проверить окна. Тайфун свирепствовал, видимо, со вчерашнего вечера – этот теплый ветер на крыше был его предвестником, – а ночью дошел до Йокогамы и теперь бушевал тут во всю. Наконец, они поняли, что оставаться в доме небезопасно (хотя окна были из прочного армированного стекла, их могло выбить в любой момент), и спустились в цокольный этаж. Там, как и у всех жителей Японии, был запас воды и продовольствия, а также автономный энергогенератор. Интернет, как ни странно, слабо, с перебоями, но работал – видимо, до космоса тайфун все же не добрался – и они с замиранием сердца ждали новостей от родителей из Токио и Осаки. Вскоре Кимура-сан пробился, хотя связь была очень плохая, и сообщил, что все живы, в Токио все в порядке, наводнения нет. Про Осаку сообщалось, что тайфун продолжает наносить ущерб, связь прервана, линии электропередач повреждены. Детям велено было сидеть и не высовываться, пока за ними не приедут, так что им ничего не оставалось, как слушать беспрерывный поток новостей: Несмотря на то, что Токио оказался в эпицентре, он не сильно страдает от стихии в сравнении с другими затопленными городами и поселками. Японская столица оснащена уникальной системой контроля наводнений, благодаря которой город остается практически невредим. Система контроля наводнений в Токио, пожалуй, лучшая в Азии, если не во всем мире. Сложное подземное сплетение труб - столь широких, что в них может поместиться целый самолет - обошлось в миллиарды долларов. Остальная часть Японии, однако, оказалась не подготовлена к столь масштабным стихийным бедствиям. Настоящая проблема – это осадки, которые выпали в реку. Многие реки вышли из берегов и начались паводки. И сейчас мы боимся именно этого. ___________________________________________________________________________ К вечеру понедельника ветер значительно ослаб, но зато ночью начался сильнейший ливень – вода стояла стеной несколько часов, и к утру вторника, как и опасалась служба спасения, основной проблемой стали размытые дороги. Кимура не стал ждать, пока дороги окончательно выйдут из строя, и срочно выехал за детьми в Йокогаму на своем «мини-вэне» с высокой посадкой. Каким-то чудом ему удалось преодолеть участок с глубокой водой, но мост оказался полностью снесен тайфуном. Он вынужден был развернуться и ехать в объезд. Масштаб бедствия был огромен: вода сносила здания, перекрытия, люди оказывались на маленьких островках, отрезанные от суши, к ним спешили спасатели на вертолетах или лодках. Картина была ужасающая. Последний участок дороги был самым опасным, заграждение слева было полностью снесено водой, которая с необыкновенной силой пыталась увлечь за собой и машину. Обратного пути не было, и Кимура, прижимаясь к правому краю дороги, медленно повел машину через опасное место. Пожалеешь тут, что Андо Ллойд превратился в данные, уже б давно вынес меня вместе с машиной из этого водоворота, подумал он с присущим ему здоровым прагматизмом. К тещиному дому он подъехал через 3 часа, хотя до Йокогамы в обычных условиях было минут 35. Дети уже ждали у ворот. К счастью, дом находился на возвышенности, и вода успела уйти вниз, так что они смогли сесть в машину, даже не промочив ноги. - Папа, познакомься, это он, - сказала Мицуки и нежно взглянула на своего возлюбленного. - Китамура Тэппей дэсс. Коничива, Кимура-сан… Такуя поприветствовал парня, не выходя из машины, разводить церемонии было некогда. Выехав на относительно спокойный участок трассы, он смог получше разглядеть его в зеркало заднего вида. Ёкарны-бабай! так вот на кого он похож… ну ни хрена ж себе!.. или я уже совсем с катушек съехал?.. Опасный «водопад» у разрушенного заграждения уже был не таким стремительным, и им удалось миновать его довольно быстро, но тут… - Кимура-сан, стойте, остановитесь! там люди! – Тэппей кричал, указывая куда-то вперед и вниз. Впереди открылось ужасное зрелище: белый «Шевроле» висел над пропастью, зацепившись передними колесами за край дороги, и слегка раскачивался на ветру. С левой стороны дверцы были открыты, и из них выглядывали мужчина-водитель и девочка, на заднем сиденье. Лица их были перекошены от ужаса, но они не кричали. Было понятно, что они боятся пошевелиться, чтобы не спровоцировать обрушение автомобиля в бурлящий под ним поток. У Такуи было удивительное мужское качество: он всегда знал, что делать. - Мицу, ты остаешься рулить. Пошли, - сказал он, и они с Тэппеем вышли из машины. Кимура достал из багажника трос, но подойдя к «Шевроле», понял, что он не спасет ситуацию: бампер был полностью смят, и зацепить трос было просто не за что, да и рискованно. Оставалось одно – вытаскивать пассажиров, как говорится, голыми руками. - Дайджёбу! Все будет хорошо, не волнуйтесь и, главное, не шевелитесь, - спокойно сказал он потерпевшим. Один конец троса он привязал к своей «Тойоте» (надеюсь, выдержит двух человек), другим обвязал Тэппея за пояс. - Ты, вроде, парень жилистый, удержишь девочку за руку? - Думаю, да. У меня сильные руки. - Отлично. Ложись на край, вот так… теперь спускайся по откосу вниз… подползи как можно ближе… схватишь ее за руку только по моей команде. Мицу, заводи мотор. Как только мы их схватим, я тебе крикну – и давай задний ход. Трос натянулся под тяжестью привязанного к нему человека, но умница-«Тойота» не сдвинулась с места. Тэппей уже был готов тащить девочку. Сам Кимура лег на живот и тоже свесился с края дороги, одной рукой в перчатке схватился за трос, а другую протянул мужчине. - Сейчас вы спокойно сделаете то, что я вам скажу, хорошо? На счет три вы оба хватаетесь за наши руки. Одновременно и крепко. Что бы ни случилось, вы должны держаться. Можете отталкиваться от машины ногами. Приготовились… Ичи, ни… сан! Четыре руки сцепились намертво, четверо повисли над обрывом. Заглушая крики людей, взревел мотор: Мицуки дала задний, и вся сцепка медленно поползла вверх, а «Шевроле», все еще цепляясь за камни, с грохотом рухнул вниз. ___________________________________________________________________________ - Деда, давай поиграем в андроида! Ну, давай! Ну я не буду больше падать в бассейн и ржаветь там, ну пожалуйста… - пятилетний Манджу не понимал, конечно, какой болью отзывались его слова в душе профессора Чандры. - Ладно-ладно, давай поиграем, - вздохнул он. Прогулки с внуком он любил, но сейчас ему, честно говоря, было не до игр. - Ура!! Давай как будто я сломался, а ты меня как будто чинишь, - малыш улегся на траву и закрыл глаза. - Та-ак, посмотрим, что же тут не в порядке… Базовая программа получила серьезные повреждения, несовместимые с жизнью. Тут явно поработал какой-то баг! Но почему же Азура не смогла его спасти?.. придется, наверное, превратить его обратно в «данные» и вернуть в 2066 год, такой помощник мне не нужен. - Деда! Ты что? – вдруг обиделся «андроид». – Я же все слышу и все понимаю, только говорить не могу! - Как ты сказал?!.. – Чандра застыл на месте. - Давай сначала! Не надо меня ни в какой год, давай лучше меня починим, я же хороший андроид… Вот я дятел, как говорит Ллойд!! Неделя коту под хвост! И профессор, схватив внука под мышку и изобразив похищение «андроида», побежал в лабораторию. Там он, недолго думая, напрямую подсоединил мозг Ллойда к своему компьютеру и вывел на монитор. Ввел ключ к шифру (в конце концов, он же сам программировал его мозги!), и на экране появились слова: - Привет, проф! Долго же вы соображали. Чандра аж подскочил от радости: - Йессс!! И не груби папе, малыш. – Он говорил вслух, поскольку Ллойд его прекрасно слышал. – Что я должен сделать, как ты думаешь? - Сэнсэй, вы должны ввести «сыворотку правды». Помните, вы сами мне предлагали, если что. Это «если что» наступило по меньшей мере неделю назад. Вводите! - Мальчик, ты не представляешь, КАК это больно. Даже я не представляю. Болевой шок может тебя просто-напросто убить! - Послушайте, док, я и так кусок железа, куда уж хуже? Это мой последний шанс. По сути, ведь Азура – тот же баг, только с позитивной установкой. Сыворотка уничтожит ее и «лживое» приложение, оставив в моем мозге только «базу» и «Кимуру». Если я выживу, то останусь андроидом, но смогу чувствовать, как человек! Это моя мечта, док, как вы не понимаете?! Ради нее я готов умереть. Но я не умру – мне надо спасти Тэппея. Времени уже не осталось, док, вводите. Хайяку! (живее!) ___________________________________________________________________________ Кимура вытащил мужчину и помог Тэппею вытянуть девочку, которая, однако продолжала кричать, указывая вниз, на камни. Там, под откосом дороги, примостилась мокрая собака. - Акару, там остался мой Акару! Пожалуйста, спасите его! – кричала девочка. - Тэппей, сможешь? Я буду страховать. Давай, осторожно… Тэппей стал спускаться, его движения были точны и уравновешенны. Безупречная координация, - подумал Такуя. – Прям как у меня. И ни один из них не обратил внимание на трос, который в одном месте все больше и больше растягивался и готов был вот-вот лопнуть. Наконец, Тэппей схватил собаку и крикнул наверх: - Есть! Мицуки нажала на газ, Кимура обернулся… И успел увидеть - как в замедленной съемке - разорвавшийся трос, змеей взметнувшийся над ним, и падающего в пропасть юношу, все еще прижимавшего к себе собаку. ___________________________________________________________________________ Едва придя в себя после очередной порции сыворотки – то есть невыносимой боли во все своем андроидном организме – Ллойд вдруг закрыл лицо правой ладонью, готовясь к телепортации. - Стой, куда?!? Я же еще не закончил, тебе не хватит сил!.. Но Ллойд не обратил на него никакого внимания и исчез. Его сил уже хватало на то, чтобы увидеть, как Тэппей летит в пропасть, и метнуться ему наперерез. ___________________________________________________________________________ Кимура в каком-то физическом ступоре смотрел вслед падающему с двадцатиметровой высоты Тэппею. Это был конец, понимал он, после такого выжить не было никаких шансов. Сзади раздался крик подбегающей Мицуки. Страшный удар тела о камни, казалось, сотряс всё вокруг, а вода под ним стала стремительно окрашиваться в красный цвет. И вдруг… тело юноши приподнялось, зависло в воздухе… и исчезло. - Тэппей!!... – девушка подбежала и глянула вниз. - Что… как?... папа, где он??! Кимура взглянул на дочь странным взглядом и сказал: - Кажется, Ллойд вернулся. __________________________________________________________________ Положив юношу на стол в лаборатории Чандры, на котором только что лежал сам, Ллойд осмотрел тело Тэппея. Его кости превратились в мелкую стружку, внутренние органы смешались от удара в кашу и кое-где выпали наружу. Он не дышал уже полторы минуты, и первое, что сделал Ллойд – взял в руки его легкие, закачал в них часть своей силы и вставил на место. Тэппей судорожно вдохнул, легкие раскрылись. Так, теперь сердце. Тут только прямой массаж. Оживив сердце, Ллойд собрал кости в более-менее приемлемого вида скелет, затянул их латексом своей кожи (ну, подумаешь, пару лоскутов от бедер и ягодиц отодрать – не маленький, поболит-перестанет), после чего, в буквальном смысле, вправил парню мозги. На восстановление кровеносной и нервной систем понадобилось несколько минут. Мелкие переломы и гематомы он решил оставить для маскировки, чтобы медикам все-таки было чем заняться. На всякий случай, обезболил всё тело. Затем запросил информацию о внешнем виде Кимуры на данный момент, «переоделся»… …и в ту же минуту в Японском Национальном Центре неврологии и микрохирургии появился Кимура Такуя. Супер-звезда мирового кинематографа, известный каждому японцу с детства, грязный, мокрый, в порванной одежде и кое-где в крови, он нес на руках такого же вида юношу, который, судя по всему, был без сознания. Врачи и медперсонал выскакивали из всех дверей и коридоров и бежали за ним, а он шел, ни на кого не реагируя, как какой-то терминатор, легко неся на вытянутых руках спасенного. Пройдя по коридору прямо в реанимацию, он положил его на каталку, подсунутую кем-то, и сказал: «Китамура Тэппей, 20 лет, множественные переломы, гематомы, сотрясение мозга, внутренние органы не повреждены. Срочно в операционную». И вышел. Врачи забегали, персонал засуетился, и никто не заметил, куда он подевался. Кое-кому показалось, что он просто растворился в воздухе, но такого, конечно же, быть не могло - люди в стрессе, мало ли что привидится… _________________________________________________________________ Через 10 минут по всем каналам TV и радио передавали сенсационную новость: знаменитый актер и певец Кимура Такуя спас от неминуемой смерти юношу, пострадавшего от тайфуна, доставив его на руках прямо в операционную. - Так, доча, слушай сюда. Главное сейчас, что он жив, да? - Да,.. конечно, папа… он жив, он жив… - повторяла Мицуки. Она явно была в нервном шоке. - Про Ллойда никто не должен знать, слышишь? – Кимура протянул ей фляжку с виски, всегда имеющуюся в его походной «аптечке». - Никто, - повторил он, - маме я сам все расскажу. Ну, ты как, малыш, в порядке? Она кивнула. Если б заговорила, не сдержала бы рыданий. А папе еще машину вести через весь этот ужас. - Тогда поехали. За время пути о геройском поступке Кимуры говорили по радио раз десять, при этом назывался и Центр нейрохирургии, куда принес умирающего отважный супергерой. Туда, в первую очередь, и направились отец и дочь. К тому же, надо было доставить в больницу мужчину и девочку, которые от шока сразу заснули на заднем сиденье, так что услышать про подвиги Кимуры, который в то же самое время сидел за рулем впереди них, они, к счастью, не успели. __________________________________________________________________________ Через три часа Тэппей очнулся в послеоперационной палате. Над ним склонились двое. Третий стоял у окна. Это был Кимура. Один из двух, врач-анестезиолог, удовлетворенно сказал другому: - Зрачок хороший. Все в порядке, ставьте на капельницу. Физраствор, глюкоза… ну, сами знаете. Тэппей шевельнул губами. - Что, дружок? – улыбнулся доктор. - Ты у нас просто в рубашке родился! как будто тебя кто по кусочкам собрал, как пазлы, нам особо и напрягаться не пришлось! Все будет хорошо, отдыхай. Но Тэппей явно что-то пытался сказать. Доктор жестом подозвал Кимуру, тот склонился над юношей и, приблизив ухо к самым его губам, услышал: - маму найдите… Осака… особняк Китамура… ее зовут Фиби Китамура… Такуя побледнел, закашлялся и быстро вышел из палаты. ___________________________________________________________________________ Глава 6. Трагедия Профессор Чандра стоял над Ллойдом со шприцем. По щекам старика текли слезы, но он, не обращая на это внимания, вводил сыворотку в вену корчившегося и рычавшего от боли Ллойда. При этом он, как всегда в стрессовых ситуациях, говорил в режиме нон-стоп: - Ну, за что мне такое наказанье на старости лет! И я должен собственными руками пытать своего ребенка!! Ну ты хоть понимал, что делаешь, когда всю силу на него истратил!? Ты же был на грани, вы оба могли погибнуть!! Ну потерпи, малыш, нельзя быстрей вводить, пойми… эта хренотень должна всасываться постепенно… ты покричи, покричи, оно как-то полегче, когда кричишь… ну, или ругай меня последними словами… вот я однажды смотрел с Тэппеем и его матерью – ну, через межпространство, конечно – русский фильм…как же его… про Вторую мировую войну… а! «Они сражались за родину». Так там из одного мужика хирург осколки на живячка выковыривал, штук сорок, наверное… Как он матерился! Не переставая, поливал доктора отборной руганью, пока тот его спасал… А в другом фильме, помню, раненому сначала стакан водки дали, потом велели ремень в зубах зажать… Может, тебе ремень в зубы, или водки?.. - Док, идите вы на хрен! может, лучше вам водки?! или ремня в задницу!? а то вы, неровён час, сами тут коньки отбросите, ёшкин-же-кот-как-больно-то… живодер вы индусский… палач нобелевский… хари-кришна-или-как-там-вашу-так-перетак!… - Ну, слава богу, раз матерится, значит выживет! __________________________________________________________________ Кимура вышел в коридор, машинально достал сигареты, посмотрел на них – нет, больница, нельзя – и быстро пошел. Не важно куда, главное не останавливаться и не отвечать на восторженные приветствия узнававшего его медперсонала. Дошел до лестничной клетки, поднялся на два пролета, свалился на пол за грузовым лифтом… и дал волю слезам. В личной жизни - не на съемках - он плакал редко. Можно сказать, никогда. Потому что всегда, для всех и во всех обстоятельствах был «крайним сверху»: прикрывал, защищал, принимал решения. Проявить свои чувства в стрессовой ситуации считал непозволительной роскошью. А тут… закоротило. Сын. МОЙ сын. Это мой сын. От одной этой мысли к горлу подкатил ком и не давал ни вздохнуть, ни закурить, ни «сменить пластинку» в мозгу. Наш сын. Наш с Фиби сын. У меня есть сын. Тэппей… Промаявшись так минут пять, получил «контрольный в голову»: вторая мысль, гораздо сильнее по предполагаемым последствиям, пронзила мозг. Они же брат и сестра! И провели ночь вместе! да по одному их счастливо-невменяемому виду было все понятно… Черт, черт, черт!!! Кимура механически бился затылком о стену. Они же похожи, как близнецы, как можно было сразу этого не понять!! Еще по фотошопу этому долбаному заметно было, и ведь почувствовал же что-то… ну, дятел, однозначно!! Тогда ведь еще можно было… да ладно, завянь уже, ничего ты не смог бы сделать. И что толку теперь клювом щелкать, все уже прощелкано. Вот …..!!.. Он уже понимал, что изменить что-либо невозможно, значит, надо попытаться взять себя в руки и что-то предпринять. Успокоиться, прежде всего, и что-то начинать уже делать. Первое – найти Фиби и убедиться, что все так, как есть. Второе – если оно действительно так, как есть, рассказать обо всем Сидзуке, она имеет право узнать об этом лично от меня. Третье… и самое сложное – найти Ллойда. Кимура встал с пола и пошел обратно в палату. Только бы не выдать себя, сейчас нельзя ни в коем случае, пусть сначала поправится. А так хочется… всегда хотелось обратиться к кому-нибудь – «сынок»… Тэппей не спал. Кимура присел на край кровати. Нестерпимо захотелось обнять его, прижать к себе… Удержался. Вместо этого позволил себе слегка провести рукой по его волосам, как бы поправляя их. - Ничего, мой мальчик (ну, хоть так…), все будет хорошо. Тебя прекрасно «собрали», будешь еще бегать. Тэппей еле слышно прошептал пересохшими губами: - А играть… буду? - Сто процентов! Доктор сказал – руки в порядке. Скажи мне телефон твоей мамы, свяжусь с ней напрямую. Тэппей назвал номер и добавил: - Ее зовут Фиби-сан. Кимура поправил на сыне одеяло и вышел в коридор. Ее зовут Фиби Фиби Фи-би 20 лет назад он слонялся по огромному пустому дому и точно так же повторял это имя на все лады. Время залечило эту рану; не сразу, но чувства остыли. Сидзука… давно, много лет он любил только ее. Он знал - эта «взрослая» любовь, выстоявшая в сильнейшем тайфуне искушения, уже никогда никуда не исчезнет, она дает ему силы и радость жизни. Только она, Дзуки – его награда, его самая большая удача, его настоящая и неиссякаемая любовь. И вот теперь он должен был вернуться в это свое прошлое. Поймет ли она… простит ли? В любом случае, ты пойдешь и все расскажешь ей. Ты же только вчера учил дочь доверять любимому человеку! И ее маму еще в пример приводил. Почему же теперь вдруг засомневался?.. Давай, не дрейфь, между тобой и Дзуки все всегда было по-честному. Между тем, Кимура набрал названный Тэппеем номер и поднес телефон к уху. - Муши-муши (алло), - раздалось в трубке…и, как ему показалось, одновременно где-то рядом. – Слушаю вас… - Фиби… сан… это… Договорить он не успел: двери лифта разъехались, и из него вышла Фиби. Что за удивительная штука эта жизнь - такие фортели выкидывает иногда, хоть стой хоть падай! Невероятные встречи, судьбоносные не-встречи, немыслимые совпадения, непредсказуемые виражи – в ней есть все, надо только уметь видеть и быть благодарным… Так же как вчера их дети, они стояли и молча смотрели друг на друга. Потом она подошла… Они обнялись, едва касаясь друг друга. Постояли так. - Он мой сын, - не спросил, а, скорее, сообщил он. - Да, - ответила она и добавила, улыбнувшись: - «смотри в зеркало», помнишь?.. - Да. Расскажешь, как все было? ___________________________________________________________________________ Кимуру совсем не смутила эта нежданная встреча. То, что он подумал за минуту до этого о Сидзуке, сохранило его от ненужных эмоций. Фиби же любила его, как и прежде, но это чувство не нуждалось уже в его личном присутствии. Ее любовь была настолько лишена эгоизма, что ей достаточно было знать: у него все хорошо, он любим и любит, а у нее есть сын. Его сын. По-хорошему, его фамилия была не Китамура, а Кимура – вот же совпадение букв судьба подкинула, и он тоже КТ! Когда Тэппей позвонил и рассказал, что познакомился с чудесной девушкой Кокоми Кимура и будет играть с ней завтра на концерте… что-то, конечно, ёкнуло внутри, однако назвать это предчувствием было бы преувеличением – и она просто порадовалась за сына. Но когда на следующий день (они созванивались ежедневно) в разговоре всплыла Коки, и совсем другим голосом… Вот тут Фиби встревожилась, но не выдала себя. Да и что бы она сказала? Если уж раскрывать, как говорится, «тайну рождения», то по веским причинам, а не по женским предчувствиям, и уж, конечно, не по телефону. Но сегодня с утра она буквально металась по дому. Фиби не была истеричкой, нет, и никакому тайфуну еще ни разу не удавалось вывести ее из равновесия, но тут было явно что-то не то. Мысль о Тэппее не выходила у нее из головы, и эта мысль была нехорошей. А тут еще связи не было почти двое суток… В общем, к середине дня она уже и без звонков знала, что с ним что-то случилось. Просто знала. Когда, наконец, телефон зазвонил, она уже догадывалась, что сейчас услышит. - Мадам Китамура, вас беспокоят из Национального центра нейрохирургии… К счастью, наземное сообщение уже открыли, и она первым же синкансэном выехала в Токио. _________________________________________________________________ И сейчас они стояли на площадке возле лифта – мать и отец – и решали, как ему сказать, когда сказать и кто должен сказать. Такуя считал, что надо дать ребенку время поправиться, Фиби же склонялась к тому, что сказать надо немедленно: их дети не такие уж и дети, они тонко чувствуют любую неправду – есть в кого! – и окружить их недомолвками и ложью было бы несправедливо и, вообще, подло. Так ни до чего и не договорившись, они вместе вошли в палату. Однако, там их ждал сюрприз: Мицуки сидела на кровати Тэппея и в данный момент как раз обнимала его и обцеловывала щеки, лоб, нос и губы. Папа с мамой ошарашенно застыли в дверях. Ёшкин-же-кот!! И что, вот сейчас сказать им, мол, детки, вы брат и сестра?! Здравствуй, Юко, привет, Рё!? Твой, доченька, папа изменил как-то твоей маме с вот этой вот тётей, а она родила в итоге вот этого вот мальчика - и теперь вам грозит самый что ни на есть инцест!.. Дети, наконец, оторвались от любимого занятия всех влюбленных и заметили своих родителей. Мицуки встала и, как и полагается, поклонилась взрослым. - Мама, познакомься, - Тэппей улыбался в меру своих ограниченных физических возможностей, - это мой спаситель, Кимура-сан. Хотя ты, конечно, его и так знаешь. Ну, еще бы. Взаимные поклоны, все как полагается. - А это Мицуки… - он взял ее за руку, - моя невеста. Немая сцена. Занавес опускается. Это если б они читали «Ревизора». Но Гоголя читала из всех только Фиби, поэтому мизансцена была несколько иной. Все, включая «невесту», остолбенели с вытаращенными глазами, как замороженные. Да, этот парень был настоящий, можно смело сказать, прирожденный Кимура: я люблю, я уверен, так чего тянуть? пацан решил – пацан сделал. Не успела эта скульптурная группа «оттаять» от заморозки, как в дверях появилась Сидзука. - Простите, я туда попала? – как-то некстати сказала она, хотя видит же, что именно туда! - Мам, познакомься, это Тэппей… он сделал мне предложение, и мы поженимся, правда, здорово? вы же не против?… А это его мама, мадам Китамура, - выпалила Мицуки, не выпуская Тэппеевой ладони. В процессе этой речи Сидзука взглянула на «жениха», потом перевела вопросительный взгляд на Кимуру и… как ни в чем не бывало, воскликнула: - Значит, тут все хорошо? Ох, как я рада, как я волновалась, когда мне позвонила Мицуки, вы не представляете! Она не дала никому и глазом моргнуть. - Ну, с поздравлениями и подготовкой к свадьбе пока придется повременить – жених сначала должен поправиться. В воздухе снова повисла неловкая пауза, но тут, как нельзя вовремя, появилась палатная сестра и, мило улыбаясь, сообщила, что пациенту пора принимать лекарства и отдыхать, поэтому «посторонних просьба удалиться». Выйдя из палаты, Кимура схватил Сидзуку и, никому ничего не объясняя, потащил за угол, на лифтовую площадку. Фиби с Мицуки проявили воспитанность, сделали вид, что все так и делается в приличном обществе и стали говорить, разумеется, о Тэппее – пока это была единственная тема, которая связывала будущих свекровь и невестку. - Дзуки, я… - Это твой сын? - в ее голосе не было никакого трагизма, только удивление. - Мм, - кивнул он. – как ты… Мудрая Сидзука поняла, в чем дело, буквально сразу. Ее жизненного опыта вполне хватало на то, чтобы дорисовать ситуацию, когда четверо в одной комнате напряженно молчат, при этом юноша – вылитый Такуя в юности (уж она-то это помнит лучше всех), ему 20 лет («задание» Такуи было в 2007), они с Мицуки держатся за руки, муж как кол проглотил (попробуй еще доведи его до такого состояния!), а незнакомая шикарная женщина может быть только матерью тяжело больного, иначе что ей тут делать. - Я просто предположила. Таку, это… она? - Да. Они помолчали. - Дзуки, ты… - А мне нравится, что у тебя теперь есть сын. Это же прекрасно, ты же так хотел. - Дзуки, это все не о том... – наконец, ему удалось сказать хоть что-то членораздельное, - я ведь ничего не знал, поверь…. ты мне дороже всех, и сыновей, и дочерей. И если ты скажешь… - Ну все-все, успокойся, все ведь хорошо. – Она стремительно обняла его за шею, прижалась головой к его груди, никого не стесняясь (народ периодически ходил туда-сюда, с любопытством поглядывая на знаменитую пару). Он тоже обхватил ее руками, прижался губами к макушке. - Никогда, слышишь, никогда не изменяй себе. Делай так, как думаешь, как решил. Я верю тебе, любовь моя, слышишь, всегда верю. Я всегда у тебя на подхвате, ок?.. - Дзуки… ты у меня невероятная, - сказал он, поцеловал жену в висок и добавил: - Ai shiteru. Itsumademo (Люблю тебя. Навсегда). Они еще постояли так немного, как бы запечатывая этим объятием все, что только что сказали и услышали. - Теперь самое ужасное: как им сказать?? - Думаю, Фиби… - Фиби? Что за странное имя… - Она наполовину русская… да вообще, это сейчас не важно. Думаю, она права: нельзя откладывать, скрывать и притворяться, они не заслужили такой чудовищной лжи. И вообще, в нашей семье этого никогда не было. - И не будет. Можно, я сама скажу ей? - Я хотел просить тебя об этом. – И он нежно поцеловал жену в лоб. Они нашли Мицуки и Фиби, мирно беседующих у дверей палаты. - Позвольте, я украду у вас дочь, нам надо кое-что обсудить, - заговорщически сказала Сидзука. - Мицу, ты на машине? Очень хорошо, а то я приехала на метро. Откланявшись, они ушли, вновь оставив Фиби и Такую наедине. - Пойдем в машину, - сказал он, взяв ее под руку. – Там я хоть закурю, наконец. Я хотел бы знать, если можно… ну, насколько ты можешь мне открыться… как все было, как вы жили… И Фиби рассказала, как она ночью села на байк и действительно поехала топиться… но не смогла. Может, ее держала уже появившаяся в ней маленькая жизнь?.. Тогда она, на том же байке, поехала к отцу выполнять свою часть обязательств. Фиби вышла замуж с условием, что муж к ней не прикоснется. Это было нетрудно и даже облегчало обоим жизнь: он был другой ориентации, и женитьба ему нужна была, по сути, как ширма. Когда она поняла, что беременна, то предложила ему сделку: он признает ребенка, дает ему свое имя, а она не мешает ему заниматься своими мужскими делами. Конечно, все вокруг поражались сходству сына с Кимурой в юности, но дальше удивления дело не шло: что невозможно, то невозможно, и точка. Догадывалась только ее (а впоследствии и Тэппея) няня Оми-сама – только она знала о том, какое место занимал айдору Кимура Такуя в жизни ее воспитанницы. Но это были не более чем догадки. Фиби жестко держала слово, данное ее отцом Кимуре. - А тогда, на концерте, в Осаке… это была ты? - Да. Тэппею было тогда три месяца, а тут твои афиши… Я не выдержала, попросила Оми-саму побыть с ним. Очень хотела тебя увидеть. Думала – ну там же 16 тысяч, заметить меня нереально! Но ты все-таки заметил, я поняла это через две минуты – твой голос и твое лицо… они изменились. В общем, я сразу ушла, не дожидаясь, пока ты найдешь меня – тогда бы не смогла уйти, и все могло бы быть… ужасно для тебя. А ты искал? - Как сумасшедший. Тогда я еще тобой болел. - А сейчас? - Сейчас нет. - Хорошо. Они помолчали. Разговор о прошлом был исчерпан, как и само это прошлое. - Я скажу ему сама. Завтра утром. - Тогда до завтра? Она протянула руку, он взял ее в свои. - У тебя чудесный сын, Ким. - Конечно, ведь ты его мать. ___________________________________________________________________________ Сидзука решила не вилять хвостом и не подкрадываться на мягких лапах. Ситуация была слишком серьезная, и для Мицуки, конечно, весьма трагичная. Сердце матери не может переносить такие вещи спокойно по определению, так уж оно устроено. Но сказать должна была именно она – чтобы потом плакать вместе с ней, жалеть ее, находить слова утешения, не оставлять одну. - Мицу, останови здесь, пожалуйста. Нам надо поговорить, и лучше не отвлекаясь на ведение машины, тут все еще мокро и опасно. Они остановились на ближайшей парковке. Ничего не объясняя, Сидзука обняла дочку, прижала к себе. - Мама… что-то случилось?.. - Случилось, моя родная девочка, случилось. Он твой брат. - Что… кто?... - Тэппей твой родной брат, - медленно повторила она, - сын твоего папы, моего мужа и своей мамы. Ну, как описать то, что было дальше?! Эту бурю негодования, эти обоюдные рыдания, это несогласие и отказ верить в такую дикую нелепость, в такую безумную насмешку судьбы!! Никто и никогда не пожелает такого своим детям, и никто на земле не знал и не знает способа утешить в этом страшном, необратимом горе… То, что возможно в кино – «ах… теперь у меня есть братик… как это прекрасно» - в жизни, к сожалению, выглядит совсем иначе. Любовь к мужчине не так легко (если вообще возможно) переплавить в любовь к родственнику. Молодые люди, полюбившие впервые в жизни, просто не способны физически «разлюбить, забыть, не думать» - то есть, сделать все то, что им - из благих побуждений, разумеется - начинают советовать взрослые. Тут есть только один выход: страшно, до крови, до болевого шока, до потери сознания переболеть этим. И принять. Или… Альтернатива была, и они ее, к сожалению, нашли. Глава 7. Форель и виски Кимура искал Ллойда. Вернее, он искал пока что способ, как его найти. Ллойд, хоть и довольно всемогущ, но, к сожалению, не Санта-Клаус, и не прибежит по первому же зову, брошенному в пространство. Значит, будем звонить. У Такуи с юности была одна странная привычка: он хранил контакты абсолютно всех людей, с которыми ему хоть раз приходилось говорить по телефону, вне зависимости от того, великий ли это режиссер или младший помощник старшего по зонтикам. Он залез в свои закрома, и уже через две минуты набирал продюсера Уэду. Через него-то он и вышел на профессора Чандру – по словам Уэды, только он знал, где и в какой караганде может находиться Ллойд и реально ли его из этой караганды выудить. Каково же было изумление Кимуры, когда на его вопрос профессор ответил: - А…э… одну минутку, господин Кимура (они говорили по-английски). И через минуту в трубке раздалось: - Андо Ллойдо дэсс. - Ллойд, послушай… это точно ты? - Что я должен сделать, чтобы ты в этом убедился? - Скажи… э… как зовут моего сына. - Китамура Тэппей, год рождения 2008, место рождения Осака. - Ллойд, это потрясающе, это просто круть, как ты его спас! аригатоо, Ллойд, домо аригатоо!... - Да не за что, - Ллойд тем не менее тщеславно ухмыльнулся, пока никто не видит. – Я, в общем-то, за этим и вернулся. Я же во время съемок обещал Асахи защищать семью Рейджи. А для меня он – это ты. Твои чувства и мысли – они все во мне… Это вы все там роли играли – а я ЖИЛ! Ты хоть это понимаешь?! - Так, это надо не по телефону. Давай, дуй ко мне. Тут такое завертелось! - Ничего, что у вас там ночь? Жена не будет…хм… возражать? - Жена у меня свой парень, но мы будем в гараже, телепортируйся прямо туда, я уже иду. Когда Ллойд объявился в гараже в своем новом прикиде – ослепительно белой и жутко мятой рубашке навыпуск - плавно материализовавшись из воздуха с коротким «шш-шух», Кимура уже разливал вискарь по стопкам. Копченая форель в количестве 1 шт. и банка каких-то сидзукиных солений олицетворяли собой закуску. - У тебя программа различения вкусов еще стоит? - У меня еще и не то стоит. - Мачитэ?! (серьезно?!) - Но сейчас не об этом. Ну, кампай, Кимура-сан! Я ужасно рад. - Кампай! А уж я как рад. После первой же стопки они уже разговаривали как закадычные друзья, и Кимура, не откладывая в долгий ящик, изложил Ллойду суть трагедии, на что тот невозмутимо отвечал: - Мой долг спасать жизнь семьи. - Это очень здорово, что ты спас ему жизнь, но… откуда ты знал, что он моя семья? - Откуда, откуда… От Робин Гуда! Ты просил меня защищать твою семью, а я просил об этом же профессора – он же в вашем мире оставался, а я… по каким только временам не шлялся. Но ваше время и Япония – лучшего места в моей жизни не было!.. И Ллойд уже готов был от избытка чувств рассказать Кимуре сто сорок семь историй из своего прошлого и будущего и даже пару историй из жизни самого Кимуры… - Эй-эй-эй, стоп-машина. Мы должны с тобой понять… вернее, принять… - Принять это можно, отчего же не принять, - Ллойд разлил по стопкам. - Короче, что с детьми-то делать, Ллойдушка, а? – совсем как профессор Чандра, спросил Такуя. - Вот ты мне друг? - Друг. - Вот и скажи мне как друг – мы их женим или мы их разводим?.. А, нет, постой… а профессор откуда знал про моего сына? - У него есть «карта времени» на всю твою семью. Нобелевку получил за это открытие. Ну, типа гороскопа, но безошибочный точняк. Там видно только когда жизнь начинается и потом – все опасности для жизни до самой смерти. Иногда и смерть видна. Вот он и увидел: в твоей карте - рождение сына, а в Тэппеевой – смерть в 20 лет. - Значит, смерти можно избежать, если знать точное время? За это надо выпить. Налили. Выпили. Налили. - Вообще-то, «карта времени» показывает наиболее вероятное из возможного. Процент вероятности разный бывает, и если он не очень высок и кто-то или что-то успевает вмешаться, то у вас это называется чудом. По формулировке сэнсэя, чудо - это когда природа или кто-то такой же всемогущий (Бог, например, или ангел) нарушает созданные ею же (природой) законы. Эх, сколько я таких чудес «сотворил», не перечесть! - Понятно. Ты прям ангелом заделался! Ну, у Тэппея точно шансов на спасение не было. - Наоборот, 99% точно были. Видишь ли, «карта времени» показывала не эту опасность. Понимаешь, у нее иногда включается предвидение спасения, вот она и не предсказывает – чего зря стараться, если все равно спасут. - То есть, ты хочешь сказать, что она знала, что ты его спасешь? и что моему сыну грозит еще одна реальная смерть? - Да, именно это я и хочу сказать. И на этот случай у «карты» спасительного предвидения не было, иначе бы проф меня и не вызвал. Кимура аж слегка протрезвел от такого сообщения. - При каких обстоятельствах? – коротко спросил он. - Двойное самоубийство. - Как?! - Они не смирятся с таким раскладом. Сделают вид, скорей всего, для отвода глаз. Это же любовь, Такун, уж ты-то должен понимать!! Она не может умереть или раствориться просто потому, что им сказали «нельзя». Она может умереть только вместе с ними. «Ромео и Джульетту» читал? - Ллойд, ты меня поражаешь! Я-то читал, а вот тебе-то зачем было? - Понимаешь, я люблю Любовь… Я не так сказал? - Мм, - мотнул головой Кимура, - всё так, продолжай. - Я люблю любить. Женщину… и вообще людей. Этому, между прочим, ты меня научил, еще тогда, на съемках. Ну, и Шибасаки-сан, конечно. На задании я всегда могу умереть, в любой момент. Но если во мне есть любовь – за нее даже хочется умереть, понимаешь? Я знаю, ты понимаешь, ты сам такой. А потом проф сканировал твою личность и закачал в меня, частично, как приложение. Там у тебя ТАКИЕ чувства, просто обалдеть!! Ты не против, что я на них учусь любить? - Ну ни хрена себе… - от таких новостей Кимура просто потерял дар нормальной речи. - Продолжу о твоих детях. – Ллойд проглотил рыбью голову и запил маленьким глоточком из стопки. Как чаем, во дает. - Спасти-то их не проблема. Проблема – сколько раз они будут пытаться. А они будут, с этим жить они не смогут. Вы, конечно, как родители, имеете возможность посадить их на цепь по отдельности, вовремя кормить и выгуливать – но это, я полагаю, не ваш метод, да и все равно они умрут, сами по себе. От тоски. Даже собаки, бывает, умирают от тоски, я читал. - Так что же делать… - Кимура схватися за голову. - Логика подсказывает мне одно: надо сделать так, чтобы они перестали быть родственниками. - Точно! Подделать ДНК!! Ллойд, ты же сможешь, друг, а? И все проблемы решатся! - Да не решатся они! – Ллойд внезапно стукнул кулаком по столу, а это был признак того, что он-таки не знает, что делать. – Во-первых, у меня нет функции лжи. - Помню! Так пусть проф тебе поставит, это же для дела. - «Для дела» он уже мне ставил – фотошоповые снимки помнишь? - Так это ты, гнусь такая?? - Вот именно, гнусь. Мало того, что на них не подействовало - у них какая-то супер-стойкая любовь образовалась, ничему не поверили! – так и я еще чуть не помер от этой лживой гадости, буквально в дрова превратился! - Ты ж железный… - Уже давно нет, есть более легкие материалы. Это так, для красного словца говорится, и вообще - не перебивай! Неделю меня сэнсэй откачивал, и, если б не та самая чудесная случайность, я бы сына твоего и в первый раз не спас, так что сейчас не о чем было бы и говорить. А во-вторых… У вашей семьи ведь тоже нет функции лжи, так? - Вроде того. Сам не пользуюсь, и другим не даю. Врать вредно для здоровья. - Так смогут ли они стать мужем и женой, зная, что ДНК у Тэппея не совпадает с твоим только на бумаге?? - Точно… капец какой-то… - прошептал Кимура в рюмку с виски. - Водка кончилась. - …это виски… - Все равно кончилось. Еще есть? Кимура достал из заначки еще одну бутылку, Ллойд сгонял в Индию к профу, взял еды (сэнсэй ему разрешал пользоваться холодильником в служебных целях – а это была как раз самая служебная из целей), и они дружно вломили, и вламывали почти до утра. Рассказывали друг другу о самом сокровенном – о своих чувствах к женщинам. Такуя даже поделился с другом историей мимолетной, но сильной любви с Фиби. - Предствляешь, она поклялась, что я буду ее первым и единственным мужчиной – так любила меня, гада… думала, что я сплю, а я все слышал… мерзавец… Ллойд вдруг навострил уши. - То есть, после того, как ты сделал ей Тэппея… - …как грубо… - …сделал то, что сделал – у нее никого не было, даже мужа? - Да. Там была сделка, они не спали, она мне сама сегодня сказала, давай выпьем… - Так-так-так. Тут надо думать. Сгонять, что ли, с сэнсэем посоветоваться… Не дрейфь, Такун, может еще что-то и выгорит. Но этого солнце японского кинематографа уже не слышал – заснул на полуслове, на полуглотке, можно сказать. Так Кимуру давно не развозило – это с одной бутылки-то! Видимо, сказалось нервное перенапряжение сегодняшнего дня, который был поистине безразмерным: в него уместились борьба с наводнением, спасение двоих потерпевших, обретение сына, соединение двух юных сердец, встреча через 20 лет, разбитие вышеупомянутых сердец и телепортация из Индии киношного персонажа. Для одного дня это было, пожалуй, многовато. Глава 8. Игры со смертью Тэппей лежал на кровати - одинокий, беспомощный, привязанный проводами к капельнице и какой-то аппаратуре - и беззвучно плакал. Мать он попросил уйти - он просто не понимал, как и о чем сейчас с ней разговаривать. Лучше бы мы разминулись тогда на вокзале... Лучше бы я не играл с Кокоми, сам же предложил, дурак! Лучше бы мы поверили тем фоткам!! Лучше бы меня вообще не было!!! Лучше бы она меня не родила... И он зарыдал, прижав к лицу подушку, как глушитель. Потом долго плакал, всхлипывая, размазывая слезы по щекам, как ребенок. Как жить?! Ну как же теперь жить-то?.. Без нее... без ее глаз, без ее губ... не гладить, не целовать... в щечку только?... и не будет ничего, о чем мечтали - ни своего домика в Йокагаме, ни троих детей, ни праздников в семейном кругу... Ни-че-го!!.. Зашла медсестра, потом доктор, что-то спрашивали, он отвечал... Ушли. И он снова провалился в свой ад. ...а если ничего не будет С НЕЙ, то пусть ничего не будет ВООБЩЕ. Не хочу так жить... не хочу жить... не жить. Да, НЕ ЖИТЬ! вот выход... Это мой единственный выход. Только надо подумать, КАК... Тэппей пристально смотрел в одну точку перед собой. Долго смотрел, и взгляд его из страдальческого и растерянного превращался в отрешенный, спокойный и какой-то...блаженный. Это был взгляд самоубийцы. Мысли его стали четкими, он обдумывал свои дальнейшие действия последовательно, не спеша, не упуская ни одной детали. Как тигр, вышедший на охоту. Только охотился он на самого себя. Сначала надо, чтобы Кимура-сан сдал тест на отцовство. Это исключит случайность. А то будет, как в "Мампё". У нас как минимум 4 дня до результатов. Притвориться братом и сестрой, вести себя как ни в чем не бывало. Когда придет тест, спрыгнем вместе. 12-й этаж. Все должно сработать. Стоп. Но захочет ли она?.. И Тэппей немедленно позвонил своей возлюбленной. __________________________________________________________________________ Долго уговаривать Кимуру не пришлось: он и сам был не прочь убедиться, так сказать, с точки зрения непреложного медицинского факта, что Тэппей его сын. И кроме того, он был так рад, что дети не устроили им вышеупомянутых Ромео и Джульетту и практически безболезненно смирились со своим новым качеством брата и сестры! Тэппей даже ощутимо пошел на поправку, стал хорошо кушать, и взрослые со спокойной душой позволили им общаться, сколько хотят. Тем временем, Кимура внужден был улететь в ЛА - контракт есть контракт, Голливуд ждать не будет, там незаменимых нет, да он и сам мечтал об этих съемках. Сценарий привел его в полный восторг: драма-фэнтэзи-боевик, мини-сериал, на индейскую тему, и у него главная роль непобедимого и честного вождя краснокожих! Скачки, драки, погони, красивая любовь с прекрасной Энн Хэтэуэй и, конечно, он ее спасает, а заодно и всю земную цивилизацию. Отказаться значило бы зарекомендовать себя навеки полным придурком во всем киношном мире - а он уже не мальчик такие фортели выкидывать. О предупреждении Ллойда он почему-то абсолютно забыл. __________________________________________________________________ На четвертый день, как и было обещано, пришел результат теста - положительный. Фиби сразу позвонила Кимуре. Он в этот момент сидел у гримера. От радости он резко вскочил, чуть не испортив двухчасовую ювелирную работу специалиста по индейскому раскрасу физиономий, и закричал: - У меня есть сын!! Вся съемочная группа тут же сбежалась на вопль счастливого отца, и ему ничего не оставалось, как принимать сердечные американские конгрэтьюлэйшены! ___________________________________________________________________________ Ллойд нашел профессора Чандру в кафешке на берегу Индийского океана за чтением американской прессы. - Забавно, - проф хмыкнул в усы. - "Сегодня, прямо во время съемок блок-бастера Джеймса Кэмеруна-младшего "Вождь краснокожих" знаменитый японский актер Кимура Такуя, приглашенный на главную роль, получил известие о рождении сына...", ну и так далее. Каково?! - Док, я бы хотел проконсультироваться с вами по поводу... - Да-да, двойное самоубийство... Как они? успешно притворяются? - "Танцуют все". В смысле, нагрели всех. Счастливый папаша... ну, вы читали. Обе мамаши тоже в эйфории, что все обошлось мелкими побоями. - И что думаешь делать? - Менять ДНК, тут вариантов нет. И вы мне в этом поможете, док. План такой. У меня другое ДНК. Трансгрессирую в 2007 год под видом Кимуры, сплю с Фиби... - Пардон, конечно... а ты умеешь?! - Вопрос не по существу, - вежливо огрызнулся Ллойд. - Отзываю, - засмеялся Чандра. - А вот вам вопрос по существу: можно ли сделать так, чтобы мои сперматозоиды перебили Кимуриных? - Ишь, Ллойдяра, чего захотел! Кимуриных "малявок" так просто не перебьешь. Хотя... Профессор снял очки, потер переносицу, надел очки. Думает, - Ллойд терпеливо ждал. - Значит, выгорит дельце. - Ты же понимаешь, что... - Да, проф, все дело в будущем. Оно может измениться, и тогда фиг мы тут кого-то спасем. Может, и спасать будет некого. - Поэтому надо обмануть "карту времени". И лично я вижу только один путь, но для этого надо, чтобы твоих "малявок" потом никто не «перебил», потому что тогда «карта времени» изменит «автора зачатия». Конечно, в новом витке времени может измениться, но не сильно, судьба участников события – Фиби и твоя. Но поскольку ты не человек, то только ее. То есть, когда ты вернешься в наше время, она уже будет помнить твое вторичное появление. Понимаешь, это сложный механизм, как тебе объяснить... можно использовать временнОй портал для изменения событийности сугубо в дискурсивных временнЫх координатах... Ллойд терпел, пережидая нескончаемый поток нудных терминов. Наконец, послышались человеческие слова, и он прислушался. - ...но для этого нужно, чтобы изменяемый отрезок был коротким - не больше суток - и главное... Вот это самое невыполнимое. - Док, не томите. Если вы про то, что она больше ни с кем не должна спать, то тут все в порядке. Мне Кимура сказал, а она ему. Верность единственному любимому. Хотел бы я иметь такую женщину... - Вот как раз и поимеешь! Ну, тогда все отлично. А теперь - слушай и запоминай. - Ну, вы даете, док! Когда это я чего-нибудь не запомнил?? я ж не Кимура... - Вот с этого и начнем: на время операции "Фиби 2007" ты должен максимально превратиться в Кимуру, иначе она почувствует подмену. Идеальный вариант - если ты сможешь в нее влюбиться. Ты же вроде любил Асахи?.. - Да, но... Не знаю, смогу ли полюбить по "заданию". Это же ЛЮБОВЬ, док... - с благоговением произнес Ллойд. - Тут вот какое дело. В тебе же чувства Кимуры, в том числе и те, что он испытывал к Фиби. Думаю, он никогда не забывал ее, просто ощущения ушли из сердца, как бы в запасник. А ты их достанешь. Для этого: трансгрессируй в их последнюю ночь, слушай и смотри в режиме невидимости. Тебе же нужно будет с ней спать КАК КИМУРА, вот и посмотришь, как он это делает, чтоб не обмишуриться потом. - Как-то неловко... - Неловко, согласен, но... надо, Федя, надо. И не забудь подстричься! - Не буду я стричься! Запрошу готовые данные по его внешности на тот год и все дела. - Дальше. Мы не знаем, как конкретно происходило их расставание. Поэтому: дождись, когда он уйдет, ну или она. Через некоторое время как бы "вернись", делай, что хочешь, но надо, чтобы "Кимура" еще раз с ней переспал. Потом можешь исчезать. И упаси тебя японский бог засветиться перед ним - не разгребешь последствий в будущем! - Да знаю я! Смотрел же "Назад в будущее", все части. Все будет путем, док. - Ну-ну. И не забудь работать в биологическом режиме, а то еще раздавишь девушку в порыве страсти, железяка двухсоткилограммовая, хаха. Да, вот еще что: постарайся иногда моргать для достоверности. Ну, как когда в тебе эмоции прорастали, помнишь? типа ревности. Это очень человеческое движение. И запомни: портал будет безопасен для будущего ровно сутки, так что не задерживайся ни на секунду! Поставь себе внутренний будильник, что ли. Это же тебе не сказка про Золушку, а портал тебе не тыква, рисковать нельзя ни... Внезапно Ллойд выпрямился, закрыл ладонью лицо и испарился. - Вот что за манера уходить, не дослушав! и кто только его программировал... - и профессор вновь углубился в свое "криминальное чтиво". ___________________________________________________________________________ На окне были предохранительные зажимы, голыми руками не откроешь. Но они подготовились: Мицуки принесла кусачки и с большим усилием, но все же отогнула зажимы и открыла окно настежь. Тэппей с трудом встал с постели. Голова кружилась, но надо было дойти. Мицуки подставила плечо, он обнял ее и всей тяжестью навалился на хрупкое девичье тело, но она выдержала. Медленно-медленно они стали двигаться к окну. - Я люблю тебя... - он повторял эти слова как молитву, и только так мог сделать следующий шаг. - Я люблю тебя... - Я люблю тебя, - эхом отзывалась она. Преодолев два метра, отделявшие кровать от окна, они остановились. - Мицу, теперь делай, как договорились. Он лег животом на подоконник, немного наискосок, а она забросила на окно его ногу в лангете. Затем, с ее помощью, он стал на колено больной ноги, и они вместе согнули и подтянули вторую ногу. Боль была ужасная, и Тэппей думал только о том, как бы не закричать и, тем самым, не провалить все дело. Наконец, он встал на оба колена. Мицуки взошла на окно, как на эшафот, используя стул как ступеньку. И вот они уже оба стоят на коленях, обнявшись, друг напротив друга. - Аишитеру...(люблю тебя...) - Ицумадэмо...(навсегда...) Эти любимые глаза... эти обожаемые губы... последний раз... Они целовались долго... долго... и даже в полете не прервали поцелуй и не разомкнули объятий. ___________________________________________________________________________ - Йоу-йоу-йоу! Куда это мы собрались?! - за метр до земли Ллойд схватил беглецов в охапку и, нарушая все законы гравитации, потащил обратно на 12-й этаж; втиснулся с ними в окно и упал на пол, смягчая "посадку" так, чтобы они не ушиблись. - Кимура-сан... - пролепетал Тэппей. - Это же... Ллойд... - Мицуки была свидетелем исчезновения Тэппея из пропасти и сразу определила виновника вторичного спасения. - Андо Ллойдо дэсс, - произнес Ллойд с акцентом на "Андо". Затем встал одним грациозным движением тела, легко взял на руки Тэппея и осторожно положил на кровать. Мицуки поднялась сама. Они все еще были в шоке от происшедшего и не могли сказать ни слова. Они даже думать не могли. Шутка ли! Проститься с жизнью, оторваться от всего, что, собственно, эту жизнь и составляет - от слов, мыслей, чувств, ощущений - и вдруг снова оказаться живым и невредимым! и обреченным снова ЖИТЬ, вопреки своему желанию!.. - Так, - сказал спаситель, не дожидаясь благодарности. - Сейчас некогда сиропы разводить. Не вздумайте повторить свой подвиг, я все равно вам не дам этого сделать. - П-почему? - наконец, выдавил из себя Тэппей. - Потом объясню. Когда все закончится. А сейчас просто поверьте мне: я хочу спасти не только вас, но и вашу любовь, и вашу будущую семью. - Но это невозможно! Я же сын Кимуры-сана... ДНК показало... - Мой дорогой мальчик, - Ллойд склонился над юношей и посмотрел ему в глаза с какой-то непонятной нежностью. - Это все поправимо. Просто надо верить. Верьте в меня, и я помогу вам. Якусоку. (Обещаю). А пока - сидите здесь и ждите. И не вздумайте сигануть в окно! Впрочем, мы сделаем вот что. Ллойд поставил на окно невидимую защиту класса А, так что даже приблизиться к нему они бы не смогли, не то что сигануть, - и растворился в воздухе. __________________________________________________________ Приготовления к броску во времени были весьма тщательными: ни одна мельчайшая деталь не должна была выпасть из поля зрения, иначе... Ллойд запросил у Центра данные внешности Кимуры Такуи на 17 сентября 2007 года, а пока шла загрузка, прокрутил все, что было загружено в его память за 2007: дорамы, концерты, теле-шоу, интервью и промо-мероприятия. Впервые он смотрел на Кимуру не как на Рейджи или уставшего папу несчастных детей, с горя нализавшегося в гараже. Нет, перед ним был... да просто потрясающий мужик! Сильный, красивый, обаятельный, остроумный, веселый, самоуверенный, от него за версту веяло харизмой, как от Ллойда электроволнами. И невероятно сексуальный. Значит, и я такой? Потому что, если этого всего во мне нет, фиг она мне поверит. У меня нетфункции лжи, и притвориться я не смогу. Пришли данные, и Ллойд преобразился: изменилась прическа, на руках появились изящные кольца и браслеты, исчезла напряженная ложбинка между бровей, глаза изменили цвет на темно-ореховый, губы стали такими сочными, что аж захотелось самого себя поцеловать! Все лицо приобрело более мягкие очертания - здесь ему было 35. Потом Ллойд запросил в Генеральном Хранилище Данных, во сколько Кимура Такуя 17 сентября 2007 года покинул виллу на Окинаве. Исходя из ответа, сделал запрос на межвременнОй портал сроком на одни сутки с 00.00 17.09 до 00.00 18.09. Запрос принят. Выполняется регистрация данных... Выполняется... Открыть портал. Выполняется... Выполняется... Портал открыт Ллойд закрыл лицо ладонью и с легким "ш-ш-шух" вошел в портал. Он проделывал это сотни раз, перемещаясь между веками и странами, в разных обличьях и чинах, защищая и спасая людей по заданию Центра. Иногда он переходил в режим своей доброй воли - у него были такие полномочия, как у самого безупречного агента. Сейчас он тоже воспользовался своей исключительностью и перешел на действия по своей воле. Так они решили с сэнсэем, чтобы никто, даже Центр, не мог вмешаться. Ибо речь шла о сугубо личных обстоятельствах сугубо личной жизни людей, ставших ему близкими и небезразличными. Прибыв на место, Ллойд осмотрелся и прислушался. Он находился на первом этаже большого здания в просторном холле. Красивая винтовая лестница вела наверх - туда, откуда доносились громкие стоны и еще... звуки фортепиано. Он не стал подниматься, как человек - хотя у него была аудиозащита, все же лучше перестраховаться: ступеньки могли скрипеть - просто перенесся на второй этаж мысленным усилием. Режим невидимости у него был включен по умолчанию, во избежание случайностей. И очень разумно, потому что картина, представшая взору Ллойда, заставила его забыть обо всех режимах, порталах и полномочиях. Прекрасная обнаженная девушка с сияющей белой кожей лежала на черном, сверкающем бликами, рояле. Ее идеальной формы ножки свисали к клавиатуре, иногда ударяя по ней в такт движениям ее тела, а между ними стоял смуглый, мокрый, очень красивый мужчина, сильными толчками заставляя ее вскрикивать и дрожать. Сам он тоже громко стонал, одновременно то целуя, то кусая все, что попадалось ему под губы. Ллойд, конечно, видел подобные сцены в кино, даже порно смотрел пару раз в образовательных целях, но там было совсем другое. Никаких ощущений, кроме любопытства. А тут... Так это и есть Фиби, с которой мне придется... Какая красивая... Он подошел ближе, почти к самому роялю и рассматривал ее большой открытый стонущий рот; ее "неяпонские" глаза, то широко раскрытые и полные сладострастного азарта, то полуприкрытые, затуманенные страстью; ее плечи и грудь, ласкаемые сильными, изящными пальцами Кимуры. Как она сияет... Как он ее... грубо... Да, грубо! она же такая... Ллойд вдруг моргнул. Что?! Это еще что такое?.. похоже на ревность... как тогда с этой дурацкой свадебной фотосессией... но я же ее первый раз в жизни вижу, в чем дело-то?? На рояле темп пошел на ускорение. Она уже не била по клавишам прелестными ножками, но обхватила ими своего возлюбленного, а он лежал на ней всем торсом, спрятав лицо где-то у нее на плече, под волосами. Бедняга Ллойд чувствовал такое сильное желание, что чуть не закричал вместе с ним, когда он вдруг приподнялся на руках над ней, сделал последний рывок и, глядя на нее в упор своими огромными глазами, издал последний долгий крик. Она тоже смотрела на него, содрогаясь в сладких конвульсиях. Как она прекрасна... Фиби... Ее зовут Фиби. Фи-би. Так, стоп. Откуда это?! Что за?.. Или это... Да, это был скан Кимуриной личности, та его часть, где хранились воспоминания о днях, проведенных с Фиби. Приложение заработало само, спровоцированное наблюдаемой Ллойдом сценой любви. И это значило, что Ллойд отныне будет чувствовать все то же, что и Кимура - ведь собственной программы эмоций у него уже нет. Или ему придется выработать свой собственный строй чувств. С одной стороны, это был желаемый результат - теперь он сможет быть с ней вполне себе Кимурой. Но с другой... Он понял, что отчаянно ревнует, что эта сцена принесла ему не только наслаждение, но и боль, и что он, в конце концов, просто хочет туда, к ней на рояль!.. Любовники уже счастливо смеялись: он решил перецеловать по одному все пальчики на ее ножках, приговаривая, что они это заслужили своей великолепной игрой. Не одеваясь, они пошли к стойке бара, пили вино, он рассказывал какие-то приколы из съемочного процесса; потом слегка приоделись и пошли в зал с зеркалами. Там они включили музыку и танцевали до упаду - и как танцевали! Оба явно были профи, настолько синхоронно они двигались. Они все время улыбались, целовались, бродили по дому, падали в бассейн и там снова целовались, мокрые валились на первый попавшийся диван и вновь занимались любовью… Ллойд испытывал такие сильнейшие чувства, которые не каждому человеку довелось испытать в своей жизни, не говоря уже об андроидах. Он следовал за ними повсюду, слушал их разговоры, ловил ее взгляды, ее запах, и чувствовал себя не наблюдателем, но участником событий! Он не сводил с нее глаз, он изучил все закоулки ее обнаженного тела, которое он уже любил. Любил безумно, безусловно и главное, давно - так он чувствовал где-то в глубине своего сердца. Ее зовут Фиби. Я люблю Фиби. Я люблю. Люблю... Под утро, часа в четыре, они заснули. Ллойд долго сидел рядом с постелью. Он смотрел на них, таких спокойных и красивых, и мысль о том, что он знает не только их будущее, но и трагичное будущее их детей, просто выбивала в нем все транзисторы! Они же так счастливы, почему же они не могут быть вместе?.. О, поздравляю, сказал внутренний голос. Ты стал задавать риторические вопросы! Очеловечиваешься прям на глазах. Но раз уж ты собрался стать человеком, то задай себе честный вопрос: ты же хочешь остаться с ней? вместо него. Ллойд подполз на коленях к самому изголовью. Да, хочу. Но не сейчас. Я знаю одно: мы будем вместе. Итсумадэмо. Я так решил. Ее ушко находилось в двадцати сантиметрах от его губ. Он не осознавал, что делает, и уже готов был прикоснуться... Но в этот момент она вдруг открыла глаза. Ллойд отпрянул и затаил дыхание. Она сняла с себя руку своего любимого. Он лежал на животе, лица почти не было видно. Она долго смотрела на него, но не прикоснулась ни рукой, ни губами. Видимо, боялась разбудить. Она решила уйти, пока он спит, понял Ллойд. Значит, и мне пора. Фиби неслышно встала, вышла из спальни и спустилась вниз. Там она зашла в танцзал и долго писала фломастером на зеркале. Прочитав ее послание, Ллойд понял, что спасение самоубийц на сегодня, видимо, еще не закончилось. Фиби, тем временем, мылась в душе. Он зашел. Смотрел, как струйки текут по ее телу, забегают на сосок и спрыгивают с него, как она подставляет лицо под поток воды и отфыркивается, как проводит мягкой губкой по животу и спускается ниже. Он понимал, что порядочные люди так не поступают, но не мог себя заставить не смотреть. Да что там не мог - не хотел. Хотел только одного - обнять, прижать, поцеловать. Сказать "моя девочка", как Кимура. Моя. Скоро будет только моя. Фиби ничего не пила и не ела; спустилась в цокольный этаж, открыла какую-то дверь, и оказалась в гараже. Там она одела шлем и вывела байк наружу. Ллойд решил следить за ней через свои сенсоры. Он до такой степени был на нее настроен, что, наверное, мог бы в полсекунды найти ее в любой точке планеты. Фиби летела вдоль побережья. Водила оно здорово. Ллойд неотрывно следил за всем, что происходило вокруг нее, пока Кимура спал сном младенца. Вот она свернула с дороги и поехала к морю. В этом месте был крутой скалистый берег, очень красивый. Фиби слезла с мотоцикла, сняла шлем и быстро зашагала к краю обрыва. Пошел, сказал себе Ллойд. В одно мгновение он оказался у нее за спиной. Фиби подошла к самой кромке скалы, взглянула вниз и пошатнулась. И вдруг сильные, такие знакомые руки обхватили ее сзади, и любимый голос прошептал в самое ухо: - Нет, Фиби, нет... ты должна жить. Она развернулась, обняла его, прижалась лицом к его груди и заплакала. Она плакала навзрыд, как маленькая девочка, а он целовал ее прямо в слёзы, в глаза, в лоб... В губы не посмел - не хотел своими низменными желаниями мешать ей плакать. Ей надо выплакаться и успокоиться, и вот тогда... - Как ты... как ты здесь оказался? - наконец проговорила она между всхлипываниями. - Ты же так крепко спал... - Я не спал, - Ллойд не соврал. - Но сейчас это неважно, потом, все потом. Он приблизил свои губы к ее и сказал: - Я говорил тебе, что люблю тебя? - Да, раз сто, - наконец, улыбнулась Фиби. - А я говорил, что ты очень красивая? - Да, раз двести. - Тогда скажу то, чего точно не говорил, хочешь? - А это не страшно? - Нет. Слушай. Ллойд встал перед ней на колени, обнял, прижался. Потом поднял к ней лицо и сказал: - Мы обязательно будем вместе. Пусть через двадцать лет - они пролетят быстро, вот увидишь... Дождись меня, ладно? Ни с кем больше... пожалуйста... ты потом поймешь... лет через шесть... Фиби, конечно, не понимала, о чем говорит ее любимый. Она только что пережила свою предполагаемую смерть и чудесное спасение прекрасным принцем - ее любимым Кимом. Все остальное было действительно не важно. Наверняка, оно как-то объясняется, просто ей это совсем не интересно. - Давай проведем вместе еще один день? - сказал он - Поцелуй меня, любовь моя. Он встал, нежно обнял, приблизил свои губы к ее губам... Это был не просто его первый поцелуй, это было историческое событие: первый поцелуй андроида и человека. ...о боги, не может быть... я столько раз видел, как она целуется с другим, но сейчас... прямо сейчас она поцелует меня... этими мягкими, влажными от слез губами... - Скажу в сто первый раз: девочка моя маленькая... я люблю тебя. "Эй, Азурёныш влюбленный! а биологический режим?! - раздался в мозгу голос профессора Чандра. - Ладно уж, включу сам. Целуйся на здоровье! эх, молодость..." ___________________________________________________________________________ Они поехали кататься. Потом попали в тир, постреляли: Ллойд с закрытыми глазами выбил 100 из 100, приведя хозяина заведения в священный ужас. По данным Центра, Кимура уже покинул дом Фиби на черном лимузине, и они могли возвращаться. Ллойд переживал полное, бесконтрольное и беспрецедентное счастье. Он, андроид ARX II-13, ЛЮБИЛ! И он ни разу не солгал, он был искренен, когда находил такие слова любви, которых никогда не слышал и нигде не читал. Он любил и был любимым, пусть и под видом Кимуры, наплевать. Наоборот, он был благодарен своему новому другу Такуну за эту возможность прожить один день - целый день! - со своей любовью наедине, забыть, что он не человек, и вообще, понять одну простую вещь: как же хорошо любить! Люди, как вы должны быть счастливы, что у вас есть эта опция!.. Дома они немного поели, выпили вина и занялись любовью. И по тому, как он это делал, никто бы не посмел предположить, что у него это впервые. Что ж, Кимура-сан оказался хорошим инструктором, а Ллойд талантливым стажером. Он был в немыслимом эротическом восторге и импровизировал с неведомым ему прежде вдохновением. Никогда еще он не жил в биологическом режиме так долго, это действительно - проф предупреждал - вставляет как наркотик! Ллойд чувствовал, что все это он давно знает и умеет, и если б у него в тот момент были в мозгах хоть какие-то мысли, кроме "хочу-люблю", он бы обязательно возблагодарил друга Кимуру за его богатый чувственный опыт и бесценные практические навыки, чего уж там! Если бы не он, лежать бы им сейчас на кровати в классической позе бутерброда. Медленно и нежно, потом все быстрее и резче, он делал то, зачем пришел - своего сына Тэппея. О, люди! как вы должны быть счастливы - ведь вы можете делать самое прекрасное, что есть в этом мире - детей - из чистой и верной ЛЮБВИ! И вдобавок еще получать такое немыслимое наслаждение!.. Он сделал несколько последних рывков, прижал ее к стене, замер и протяжно застонал. Она тоже вскрикнула и забилась в его руках. Потом он поставил ее на ноги, упал на колени и снова стал целовать ее всю, такую нежную, маленькую, мокрую, любимую: - люблю тебя, обожаю тебя, не уйду от тебя никуда, никому не отдам, ты моя, только моя, любовь моя, жизнь моя... девочка моя прекрасная... И никак иначе, чем словом ЛЮБОВЬ, он не мог и не хотел назвать то, что между ними происходило до самой ночи, много и по-разному. Однажды она вдруг сказала: - Ты сегодня какой-то...другой. Опаньки!! неужели прокололся?.. - Другой? - он осторожно перевернул ее на живот, поцеловал в родинку на талии. - Лучше или хуже? - Лучше. Нежнее... Йесссс!! Это была победа, и не над кем-нибудь, а над многократным секс-символом Японии! От глупого счастья захотелось схватить, сжать, чтоб хрустнуло, безжалостно целовать и кусать, но... Сказали же - нежнее. Значит, будем нежнее. И он был - нежным, милым, чутким, чарующим, увлекающим, страстным, требовательным, неистовым... и снова нежным. Так продолжалось до самого последнего часа отведенного порталом времени. Они лежали на огромной кровати в центре комнаты и отражались в зеркалах. Они любовались друг другом... Наконец, он сказал: - Фиби. - Что? уже пора? - Еще не сейчас. Давай я уйду, когда ты заснешь, мм? Ты ведь ничего не сделаешь? - Теперь нет... - Любовь моя, послушай меня. Запомни то, что я скажу тебе сейчас. Время относительно. Для любви времени не существует, она пронзает его насквозь. Двадцать лет пролетят быстро, поверь мне, очень быстро... И там, в том прекрасном времени, мы с тобой будем вместе. - Ты так успокаиваешь меня? или просто врешь? - игриво спросила она. - У меня нет функции лжи. Однажды, лет через шесть, ты, возможно, услышишь эту фразу от одного героя телесериала, и все поймешь. А еще... я оставил тебе подарок. Ты скоро его найдешь. Это очень ценный и очень красивый подарок. Береги его. - Да... подарок, хорошо... Ллойд усыплял ее, легко поглаживая тыльной стороной пальцев по шейке в районе сонной артерии. - А сейчас мне пора. Спи, моя прекрасная девочка. Глаза ее почти закрылись, но она успела уловить его последние слова: - Спасибо за Любовь... Было без двух минут двенадцать. Ну что, фея Чандра, где твоя тыква? Ллойд запросил возврат первоначальной внешности, "переоделся", закрыл лицо правой ладонью и... Глава 9. Happy End ...и вывалился из межпространства ровненько там, откуда исчез полтора часа назад на глазах у изумленной публики, то есть Тэппея и Мицуки, которые теперь вторично испытывали экзистенциальный шок. - а...это...ано...(а...э...ну...) - Молодцы, что дождались. Все расспросы потом. Мальчик мой, - Ллойд склонился над изголовьем Тэппея. - Сделай то, что я тебе скажу, и все будут счастливы. - мм... - Сейчас ты вызовешь медсестру и скажешь, что тебе просто жизненно необходимо сделать повторный анализ крови на ДНК. Прямо сейчас. Можешь пригрозить, что иначе выпрыгнешь из окна или возьмешь в заложнику вот эту девушку. В общем, крутись как хочешь, но чтоб к завтрашнему утру анализ был готов. Дайджёбу, дети! __________________________________________________________________________ Последующие события происходили в точности по плану, спрогнозированному гениальным мозгом самого безупречного в мире андроида. На съемочной площадке в Голливуде шла подготовка к постельной сцене. Уже готовую, обнаженную по самое некуда (это вам не Япония!) героиню срочно догримировывали в отдельно взятых интимных местах, так как оператора не устроила, видите ли, "слитность структуры". Жара стояла, натурально, как в прерии. Кимура, в сногсшибательном индейском раскрасе и одной набедренной повязке, курил в тени под опахалами ассистентов (во избежание утечки грима с драгоценного объекта), когда внезапно раздался звонок отключенного смартфона (понятие "отключенный" для Ллойда не существовало). - Такун, я, конечно, дико извиняюсь, но у тебя больше нет сына. - Что?! - вскричала звезда Голливуда. - У меня больше нет сына?? Оторопевшие сотрудники проглотили новость, и она понеслась... в общем – «и понеслась». - Не в том смысле. Просто твой сын - теперь мой сын. Делиться надо с ближними, хаха. Кимура как стоял, так и сел. И больше не от самого известия, а от радостно-игривого тона, каким оно было возвещено. ___________________________________________________________________________ На следующий день профессор Чандра, по своему обыкновению, пил кофе на берегу Индийского океана и вяло листал интернациональную прессу. Его внимание привлекла сенсационная новость, опубликованная в свежей американской газете: "Сегодня, прямо во время съемок блок-бастера Джеймса Кэмеруна-младшего "Вождь краснокожих" знаменитый японский актер Кимура Такуя, приглашенный на главную роль, получил известие о смерти новорожденного сына". - Ну ты смотри, что творит, а?! Ай-да Ллойд, ай-да сукин сын! - и профессор метнул газетенку прямо в урну, как в баскетбольное кольцо. - Значит, получилось... ___________________________________________________________________________ А в это время по коридору хирургическго отделения Японского Национального Центра неврологии и микрохирургии шла, а вернее, неслась удивительная процессия, возглавляемая главврачом, держащим на вытянутых руках какой-то документ. Дойдя до палаты юноши, собственноручно спасенного и принесенного САМИМ Кимурой, он распахнул настежь дверь и с воплем "Простите, мы ошиблись!!!", подхваченным остальными участниками шествия, склонился в покаянном поклоне. Тэппей в этот момент целовался с сидящей прямо на нем Мицуки и, увлеченный процессом, не сразу отреагировал на посланников судьбы. Когда же покаянное "простите" было исполнено вторично, теперь уже сводным хором медработников, Мицуки спрыгнула с пациента, вытерла рот дезинфицирующей салфеткой и с достоинством сказала: - Конничива, сэнсэй. Тэппей тоже поздоровался, и оба они, как благовоспитанные дети, стали почтительно ожидать, что скажут старшие. - Дело в том, господин Китамура, что повторный анализ показал... У вас с Кимурой-саном разные ДНК, и, соответственно, вы не можете быть и не являетесь его сыном. Поверьте, мы очень сожалеем, это какая-то беспрецедентная ошибка!.. Пожалуйста, будьте к нам снисходительны... И вся компания с криком "Онэгай ичимасс!" рухнула оземь. Через несколько минут, так и не дождавшись никакой реакции, просители разогнулись... и увидели лежащих на кровати двух целующихся счастливцев. Понять эту логику было невозможно, поэтому главврач, недоуменно пожав плечами, оставил обличающую бумагу на столике и тихо удалился, прихватив с собой группу товарищей. ___________________________________________________________________________ В новом витке времени, активированном Ллойдом, события прошлых лет для Фиби стали выглядеть по-другому, как и предупреждал профессор Чандра. Когда первый тест на отцовство оказался положительным, Фиби, точно знавшая, кто отец ее ребенка, не расстроилась - она просто не поверила. Вместе со всеми она переживала за детей, но знала, что все будет хорошо: ОН ей обещал. Первые шесть лет она называла его для себя Ким, ну а потом... Потом она начала смотреть новую дораму Кимуры. С первых же кадров ее почему-то очень взволновал этот элегантный, всемогущий андроид, но когда он произнес "У меня нет функции лжи", она все поняла. Ей вообще никогда ничего не надо было объяснять, она прекрасно играла в сёги и видела ситуацию на три хода вперед. Это ОН! Ей не требовалось никаких доказательств, она это просто знала. Фиби жила в то время от понедельника до понедельника, по которым выходил сериал. И когда в последней серии Ллойд, измученный, лишенный сил, весь в крови попытался улыбнуться и сказал «спасибо за Любовь», она упала на колени перед экраном и закричала: - Ллойд!!! Это ты, я знаю! Я нашла тебя, я люблю тебя, ты слышишь?! Тебя! а не его. Ллойд, вернись ко мне, к нам!.. твой подарок... я берегу его для тебя, Ллойд, любимый!.. Долго еще она умоляла и плакала, но реальный Ллойд никак не мог к ней вернуться: в том витке времени он о ней даже не знал. Потом она успокоилась, стала жить обычной жизнью, растить сына - но ждать не переставала. Каждый день она смотрела единственную дораму - про Ллойда, по одной серии в день. Когда серии заканчивались, она начинала сначала. Когда парень превратился в юношу, все стали замечать, как он похож на Кимутаку. Но она уже знала, что поразительное сходство мальчика с Кимурой это на самом деле сходство с Ллойдом. И даже когда наступил 2027 год (18 сентября исполнилось ровно 20 лет), и ничего не произошло - она не смирилась и не перестала ждать. И вот пришел тайфун и принес ей странную тревогу, которой она не могла найти никакого объективного объяснения. Когда же ей сообщили о том, что сын в больнице и что его спас Кимура-сан, подробности ей уже были не нужны. Она знала, КТО его спас. Она поняла, что 20 лет - это возраст их сына, и что скоро, совсем скоро, она увидит своего любимого. Когда Тэппей позвонил ей и сообщил радостную весть, она уже выруливала из гаража на дорогу. Сегодня. Это случится сегодня. ___________________________________________________________________________ Фиби вошла в палату. Тэппей был один - Мицуки иногда, все же, ходила на работу. Она подошла, села рядом с сыном на край кровати, ласково обняла его за голову, прижала к груди, как маленького. - Ну мам!.. - Никто ж не видит, - улыбнулась она. - "Тварь я дрожащая или право имею"? - сказала она по-русски. - Мам, ну при чем тут Достоевский... Она довольно улыбнулась - помнит родную-то литературу. - При том, что он любил тайны. И скоро ты узнаешь тайну своего рождения, - нарочито загадочным шепотом сказала она, чтобы скрыть свое волнение. - Я уже знаю. Это не Кимура-сан. Значит ли это, что мой отец - господин Китамура? - Нет, конечно, ты что. Он же не в состоянии... В этот момент дверь отворилась, и в палату проскочила Мицуки. Вслед за ней вошли мужчины - Кимура и Ллойд. Фиби и Ллойд не стали разыгрывать мелодраму с вопросами "это ты?" и ответами "а это ты?". Они были оба готовы к этой встрече. Ллойд - потому что расстался с ней буквально вчера и просчитал все события до минуты. Фиби - потому что ждала 20 лет, а часом раньше, часом позже - это уже значения не имеет. Поэтому они сразу бросились навстречу друг другу. Он схватил ее в объятия и крепко прижал. По ее лицу уже текли слезы (она специально не сильно накрасилась, знала, что будет плакать от счастья). Она немного отстранилась, взглянула на него, провела пальцами по его губам... Он перехватил руку, прижал ладонью к своей щеке. Между ними была только нежность... Все смотрели на них, как зачарованные, и молчали. - Тэппей, ты, конечно, уже понял, но... Я все-таки скажу: это твой отец. - сказала она, не отрывая взгляда от Ллойда. Кто его знает, как себя вести, когда тебя в 20 лет знакомят с собственным папой! Человечество не выработало устойчивых традиций в этом вопросе. Видимо, рекомендация только одна на все случаи: "по обстоятельствам". Тэппей поступил оригинально. Он встал (впервые со дня операции), сделал два шага, сказал "я очень рад" - и рухнул прямо на папу с мамой. Ллойд моментально подхватил его на руки и ответил: - Я тоже. Я тобой очень горжусь. Ты получился хорошим человеком, умеющим спасать. И у тебя тоже нет... - "...нет функции лжи!", - сказали вместе с ним Фиби и Кимура: уж они-то знали эту фразу наизусть. Все засмеялись, а Ллойд продолжал: - Когда будешь рассказывать обо мне кому-нибудь, не забудь сказать "он меня буквально на руках носит!". Это третий раз. И он опустил Тэппея на кровать. Потом присел перед ним на корточки и протянул руку: - Поздравляю, сын. - С чем? - Ты ж вроде женишься? - А!.. да, спасибо... это благодаря тебе. Кимура все еще стоял в дверях и улыбался, как начищенный таз. Встревать не хотелось - очень уж ему нравилось наблюдать сию картину всеобщего счастья. Ему и в голову не приходила мысль, что если бы не он - то есть, сам факт его существования, не говоря уже о совокупности действий - никого из них бы тут не было, а троих из них - и вообще в природе. _________________________________________________________________ Поздним вечером в трех разных районах Токио происходила примерно одна и та же беседа. __________________________________________________________________ Они лежали на больничной койке под одеялом (персонал уже привык к ее еженощному присутствию и смотрел на это сквозь пальцы), он пристроил руку на ее груди и слегка перебирал пальцами (скорей всего, за неимением рояля, дабы не отвыкнуть), а она при этом глубокомысленно рассуждала: - А тебя не смущает, что я старше тебя на 5 лет? - Неа... Минами тоже была старше Сэны на целых 7 лет, и ничего... - Ну... это же не по правде было. А вот моя мама старше папы на 2 года - это по правде. - ...и какая дочка у них получилась...мм... Рука под одеялом поползла вниз в поисках, за что бы зацепиться. - Вот именно! В конце концов, у нас в семье так принято! И она отбросила в сторону одеяло, чтобы посмотреть, что же там все-таки происходит. ___________________________________________________________________________ - Таку, перестань... ну все, все... по третьему заходу я сегодня не потяну... это ж ты у нас неутомимый индейский вождь, а я существо слабое, да и года уж не те... А, кстати! Ты знаешь, что наша дочь старше своего будущего мужа на 5 лет? - Мм? Ну и? - отвергнутый секс-символ лениво потянулся за сигаретой. - Ты тоже меня старше на пару лет, и что? тебя это напрягает? меня нет. - Он с удовольствием затянулся. - И меня нет. В конце коцов, у нас в семье так принято! И она поцеловала его в голую коленку. ___________________________________________________________________________ Ллойд не имел в Токио - да и вообще нигде - своего угла, так что они с Фиби занимались любимой Ллойдовой любовью в шикарном номере гостиницы "Сакура", и делали это с полной отдачей. Наконец, они решили, что устали и хотят спать - и немедленно сплелись руками и ногами и слились в поцелуе, продолжавшемся до самого такого-вот-конца)) - Ллойд, а тебе сколько лет? - Мм... 41. Как в дораме. Мне всегда 41. - А мне 44. Я старше тебя. - Ну и что? Сидзука тоже старше Такуи. И будущая жена нашего сына тоже старше его на 5 лет. - И тебя, значит, это не смущает? - Абсолютно. В конце концов, у нас в семье так принято! Они помолчали. Кажется, она хотела, но не решалась спросить что-то еще (такие вещи от его сенсоров скрыть было невозможно). - Что, любимая?.. - Ллойд, ты... бессмертен? - В виде данных - да. Но ты же не это имела в виду? - Не это... Просто... я ведь буду стареть, превращаться в бабушку. Ужас какой. А ты будешь вечно таким же прекрасным, как сейчас... - Фиби... Фи-би, - он улыбнулся и пригладил ее волосы, от виска назад. - Неужели ты думаешь, что я, самый совершенный андроид на Земле, об этом не позаботился? - И что же придумал мой самый совершенный, самый любимый андроид? - Я... покончу с собой, - сказал он и тут же прикрыл ей рот ладонью, потому что она уже кричала. - Не бойся. Я объясню, это важно. Ты, Тэппей и Мицуки - вы пошли на это, чтобы перестать жить, перестать быть человеком. Но я хочу сделать это, чтобы стать человеком! Я хочу стать настоящим человеком, понимаешь? как ты, как все вы, мои близкие люди! Поэтому сегодня я перехожу из рабочего режима в биологический, навсегда. - Ллойд!.. - Я хочу жить и стареть вместе с тобой. И умереть вместе с тобой. - Любимый мой, ты самый лучший, самый потрясающий ЧЕЛОВЕК из всех, кого я встречала в своей жизни! - она поцеловала его руку. - Ну что ты!.. Я вижу вокруг себя столько прекрасных людей, которые умеют по-настоящему, по-человечески любить!.. Ты... наш сын... Кимура... Чандра... да все! Их любовь такая сильная и такая разная. Я учился у них, как мог, пока был андроидом, но теперь... Я должен сам любить, как они, как все вы.       Любовь... даже само слово такое нежное, легкое и возвышенное. Любовь это все самое красивое, интересное и таинственное, она для меня такая притягательная, дающая силу. Любовь так терпелива и доверчива, да, она всему верит! Вот как ты: ты же мне почему-то поверила и ждала 20 лет! и дети не поверили моим подложным фотографиям, а поверили друг в друга... Любовь не может причинить зла человеку, она всегда жертвует, отдает себя до конца... вот такая она, любовь. Моя любимая Любовь... Она всегда защищает, спасает и ждет, и еще она... никогда не умирает. И пока есть Любовь - мы не умрем, уж поверь, я точно знаю... А сейчас - спи. Я буду беречь твой сон. Когда ты проснешься, я буду рядом. Я всегда буду рядом. Ты - моя самая любимая Любовь... Ллойд посмотрел на Фиби своим испытывающим, немного детским и, в то же время, нежным взглядом. Спит. Пора. Он встал, снял с себя браслеты и цепочку, на нем не должно было быть ничего металлического. Андроид ARX II-13 запрашивает Центр. Выполняется... Центр на связи Запрашиваю переход в биологический режим без права восстановления исходных данных. Память сохранить COPY THAT. Выполняется... На Ллойда опустилось синее облако света, в нем заметались маленькие белые молнии, они становились все больше, все ярче... наконец, ослепительный синий луч пронзил его, и Ллойд упал. Переход в биологический режим с сохранением памяти завершен. Удалить все рабочие приложения? YES Удалить все исходные данные? YES Удалить основную программу и привязку к прокси-серверу? YES Удалить Андроид ARX II-13 из главного информационного хранилища? YES, OF COURSE Я с тобой, моя любимая Любовь. И у меня по-прежнему нет функции лжи. ___________________________________________________________________ Эпилог. Из частных разговоров 2038 год - Мам, я просто с ног валюсь! и все время хочется спать. Этот залез в холодный бассейн, говорит, "в знак протеста"; эта психует, не может без дедушки Ло ни одну задачку решить; а этот вообще везде лезет, за ним надо постоянно бегать! Как ты с нами справлялась, я вообще не понимаю - его же никогда нет дома!! Сидзука слушала дочь и улыбалась: все это она проходила, и кого "его" прекрасно понимала. - Доча, а ты как себе это представляла? Победитель конкурса имени Чайковского это... ну, примерно, как если бы ты стала Мисс Вселенная. Он у тебя мировая знаменитость, да и не может он не играть. Как и мой. Пойми, для них искусство всегда на первом месте, это их двигатель, мотивация. А мы с тобой мотиваторы, ради нас они всё это делают и будут делать. Если ты встанешь когда-нибудь между ним и роялем, это будет самой большой глупостью в твоей жизни! И скажи честно, доча: разве он не принадлежит весь тебе и детям, когда дома? разве ты не чувствуешь, как он любит? я и то чувствую, когда у вас бываю. - Да... он у меня такой замечательный, мамуля, спасибо тебе! Ты, как всегда... эй, куда?!? а ну стой, голопопик!.. _________________________________________________________________ - Муши-муши! Ким! Ты где? В какой еще караганде?!? хватит ржать, и так плохо слышно. Мы собираемся справлять наш День рожденья вообще?! Послезавтра уже тринадцатое, а у нас ничего не готово. Что готово? плохо слышу... ТЫ готов? ах, вы с Ллойдом готовы... Ну, понятно, операция "гараж" в разгаре. - Фиби, погоди, ты не так поняла: мы с Ллойдом готовы... э-э... сделать все, что ты скажешь. - Знаю я вас. Ну-ка, дай трубочку профессору. - Фиби, малыш... - Привет, любимый. - Мы тут расслабились с секс-символом... совсем слегка, не волнуйся. Нобелевская премия же на дороге не валяется, надо обмыть... - У тебя, похоже, валяется - эта уже третья за десять лет. - Так на двоих же с сэнсэем! Кстати, он завтра прилетает из Дели, я встречаю, если что. А где мы будем праздновать вашу Днюху, у нас или у них? - Э... спроси у главного, будем соблюдать иерархию. Но так спроси... как бы с намеком, что, мол, правда же у нас в Осаке! Ллойдёнышей тащить в Токио как-то хлопотно. - Понял. Эй, Такун, ваш Деньрождень празднуем у нас. Кто решил? Ну... ты и решил. Вопросы есть?.. Фиби, ни у кого вопросов не возникло. Ллойд помолчал, прижимая телефон к уху, и добавил своим тихим, бархатным баритоном: - Напоминаю, если вдруг ты забыла... Ты. Моя. Самая. Любимая. Любовь... КОНЕЦ