Мойры

Утро того же дня. 9 августа 2002 года.

Гермиона Грейнджер предпочитала не быть злобной сукой с утра и по пятницам. Для этого дня придется сделать исключение. Девушка громко опустила чашку на стол и снова пробежалась глазами по тексту статьи свежего Пророка. Видимо, магические новости совсем обнищали, раз Скитер снова взялась за её скромную персону и скандальный законопроект по защите прав домашних эльфов, который с треском провалился днём ранее. «В потугах над магическим правопорядком Мисс Идеал не спасли её пестрые дипломы и статуэтки. Для создания новой законодательной базы необходимо обладать весомым опытом работы и конечно заручиться поддержкой более зрелых и компетентных коллег. Об этом Гермионе Грейнджер напомнил заместитель руководителя верховной комиссии магов Говард Свейн, отправляя её «состряпанный на скорую руку законопроект» на доработку в шестой раз. Неужели карьера Золотой девочки закончится так и не начавшись?» Конечно, для своей писанины Рита откопала старую фотографию Гермионы с очередного министерского приёма. Какой-то идиот из отдела магического сотрудничества решил, что будет уместно повторно вручить героине войны её награду лучшей выпускницы Салемского института ведьм. Тогда для храбрости она слегка перебрала с шампанским, по-дурацки улыбалась и выглядела абсолютно нелепо, прижимая к себе хрустальную статуэтку. Злые, сердитые слезы выступили на глазах девушки. Проект был идеален, но Говард мать его Свейн её терпеть не мог и делал всё, чтобы Гермиона поскорее сбежала из Министерства и возвращалась туда лишь бросить пару сиклей в фонтан в атриуме. – Грейнджер. Видимо девушка так сильно погрузилась в свои сладкие фантазии, в которых к Свейну можно применять Круциатус, что не расслышала как в кабинет вошел Драко меня никто не приглашал Малфой. В него тоже было бы неплохо кинуть парочкой непростительных. – Серьезно? Это твой кабинет? Вольер моих собак выглядит более облагороженным, – блондин презрительно оглядел кабинку без окна, в которой трудилась Гермиона. Здесь был стол, пара стульев, большой стеллаж для книг и оскорбительно низкий потолок, – я бы порекомендовал тебе подготовить законопроект и в свою защиту. – Малфой. Запишись на прием в порядке очереди. У меня есть свободные окна в ноябре. Обсудим все твои творческие идеи. А пока у меня много невероятно увлекательной и важной работы в виде перекладывания бумажек. Гермиона правда пыталась говорить с небрежной интонацией, но ей хотелось плакать. После войны девушка вернулась в Хогвартс, сдала ЖАБА и поступила на службу в Отдел регулирования магических популяций. Спустя полтора года игнорирования её законопроекта о защите прав домовых эльфов стало ясно, что её выбор ошибочный. Она потратила ещё год на повышение квалификации в Салемском институте, чтобы занять место младшего сотрудника Отдела магического правопорядка. Мерлин, как же ей хотелось, чтобы Малфой убрался подальше из её кабинета. И Свейн со своими личными претензиями к ней пошел в пасть Венгерской Хвостороги. И чтобы проект просто приняли. И возможно несколько шоколадных лягушек для поднятия общего уровня серотонина. Точно не хотелось слушать насмешки Малфоя над её очередным провалом. – Я вижу, как ты слишком занята пролитием слёз над второсортной газетенкой. Министерство выделило тебе грант на рыдания в рабочее время? – Драко насмешливо усмехнулся и подошел к столу, усаживая свой аристократический зад на ветхий стул для посетителей. – Что на этот раз? Комиссия не оценила выбранный шрифт текста проекта? Или ты использовала синие чернила вместо чёрных, рекомендованных Министерством? – О, на этот раз ублюдок Свейн даже не постарался придумать отговорку! Просто сказал что-то вроде «бла бла, надо пересмотреть надежность источников в ссылках, может быть на следующей сессии или лет через 20, когда я наконец-то уйду на пенсию и моё кресло займет кто-то нормальный». Но это не точная цитата. Гермиона не видела ни одной адекватной причины почему она нормально разговаривает с Малфоем и почему он вообще притащился в её кабинет. Им довольно часто приходилось находится в одной компании после того как Пэнси и Гарри стали встречаться. Но эта неприятность не обременяла её обязанностью вступать с ним в беседы. Скользкому хорьку удалось втереться в доверие её лучшего друга, но точно не к ней. Когда Грейнджер 2 месяца назад вернулась на свою министерскую службу после годовалого повышения квалификации в США, тот уже успел стать неотъемлемой частью их пятничных посиделок. И как бы Грейнджер не пыталась понять в чем тут ловушка, ей пока это не удалось. – Почему ты просто не поговоришь насчет своего проекта напрямую с Шеклболтом? Мне кажется, он более лояльно настроен к твоим начинаниям. Малфой уставился на Гермиону непроницаемым взглядом. Девушка выглядела откровенно подавленной последними событиями. – Потому что это не его забота, а моя. И я должна пройти по всей цепочке, если хочу в дальнейшем продолжить свою политическую карьеру. Не думаю, что ты заявился ко мне 9 утра, чтобы обсуждать превратности защиты домовых эльфов. В чем дело? – Поттер и Пэнси очень переживали, что не могут тебя поддержать, кто-то напутал время запуска их портключа и они вернуться из отпуска только к сегодняшнему вечеру. Они просили передать тебе свои извинения. Гермиона удивленно уставилась на своего гостя. Её расстроило, что Паркинсон и Гарри не смогли вчера присутствовать на заседании, но она догадалась, что произошла какая-то путаница с магическим транспортом из Японии. Зачем отправлять к ней Малфоя? – У них заболела сова и ты решил подработать? – Нет, я по-прежнему достаточно богат, чтобы не работать, – Малфой пожал плечами и продолжил довольно серьезно. – Послушай, Грейнджер, Скитер жалкая престарелая писака, а местные министерские крысы боятся, что ты займешь их место рано или поздно. Но этого не случится, и ты состаришься в темной каморке, которую ты называешь кабинетом, если не опустишься до их методов. Заканчивай лить слёзы и поговори с министром. – Я не припоминаю, чтобы интересовалась твоим мнением на этот счет. Спасибо, что передал послание Пэнси и Гарри. Думаю, тебе пора заниматься делами богатых мальчиков. Выход в моей каморке найти очень легко. Гермиона сделала акцент на последней фразе и сильнее сжала чашку в руках, наблюдая, как меняется выражения лица Малфоя. Секунду он выглядел рассеянным, будто хотел что-то сказать. А потом сдержанно кивнул и быстро вышел. Её порядком утомила странная беседа с незваным гостем. Кем он себя возомнил? Но на этом день, который позднее Гермиона наречет «решающей пятницей десятилетия» не перестал преподносить ей сюрпризы. Спустя сорок минут в её кабинет вбежал Говард Свейн, который скомкано объяснил, что вчера вышло недоразумение и законопроект по защите прав домовых эльфов всё-таки был утвержден с небольшими поправками, которые внесут только после согласования с ней. Грейнджер слегка оторопела от неожиданного триумфа и уже мысленно открывала бутылочку огневиски (шампанское слишком слабая награда за все эти годы труда и унижений). – Мисс Грейнджер… Я понял ситуацию. – Свейн нервно сглотнул. Воротник явно слишком сильно пережимал его толстую шею, делая его ещё больше похожим на поросенка. Он бегло оглядывал скудную обстановку пристанища Гермионы, избегая её взгляда. Девушка с отвращением следила как мелкие капельки пота собираются на его лице. – Передайте, пожалуйста, мистеру Малфою, что вопрос улажен. Я все понял, мисс Грейнджер. И если Вам не нравится Ваш кабинет, то стоило так сразу и сказать мне. Мы быстро подыщем для Вас что-то более подходящее. Воображаемая бутылка огневиски выпала из рук девушка и звонко разбилась в её подсознании. Остаток дня пролетел в тумане. Гермиона дважды пыталась связаться с Малфоем через каминную сеть и даже порывалась отправить сову, но не знала адрес куда писать. Ей было абсолютно всё равно, чем слизеринский идиот был мотивирован, когда совершил свой «поступок». Гермиону интересовали методы. Он угрожал сотруднику министерства? Шантажировал его? Дал взятку? Это абсолютно противоречило нерушимым принципам девушки и её политики. «Браво, Гермиона! Отлично начало карьеры, – хмуро размышляла девушка, –теперь, если закон будет принят, это будет заслуга грязной сделки Малфоя. А если Свейн действительно собирается пересилить меня в новый кабинет, то лишь благодаря махинациям хорька. Точно не моим профессиональным заслугам. Что полностью иллюстрирует статью Скитер». Примерно эти мысли Грейнджер и высказала своему благодетелю вечером при встрече в клубе. В сердцах Гермиона добавила еще что-то про «самовлюбленных жертв инцеста» и «человека абсолютно бездарного, чтобы создать что-то собственное и способного только рушить чужое». – Если тебя называют умнейшей ведьмой столетия, то у Магической Британии хуевое будущее. – практически выплюнул Драко. Он пытался держаться спокойно первые 10 минут гневной тирады Грейнджер, но, когда дело доходило до этой ведьмы его самообладание испарялось. В такие моменты он переставал быть похожим на мраморную статую и больше всего походил на обычного человека. – И если в твоём больном воспаленном мозгу откуда-то появился идея, что я сделал это ради тебя, то даже не надейся. Меня просто заебало, что деньги, которые моя семья жертвует Министерству каждый год тратят на какую-то херню. Считай, это ради блядских домовых эльфов. И даже не вздумай отзывать проект обратно. Ты будешь выглядеть полной идиоткой. - Что ж, Малфой, в кой-то веки у нас будет что-то общее. Что ты наплел Свейну? Пару угроз по старым привычкам? Грейнджер перешла на опасную территорию двусмысленных намеков на пожирательское прошлое парня. Пелена гнева не позволяла разуму контролировать поток злобных ругательств. В любом случае, он это заслужил. Но фраза дала обратный результат. Драко мгновенно потух и скрылся за презрительной маской. Его осанка снова стала поразительно идеальной, а лицо абсолютно спокойным. – Можешь не беспокоиться насчет Свейна. Он задолжал мне крупную сумму, и взаимная услуга его совершенно не обременит. Если тебе так дорог твой чуткий начальник, я пошлю ему письменные извинения. А теперь, если ты перестала орать как обезумевшая банши, я хотел бы выпить пару бокалов огневиски и поговорить с моими более адекватными друзьями. – Мерлин милостливый, Малфой. Не вздумай причислять меня к списку своих друзей даже в самых смелых фантазиях, - Гермиона устало усмехнулась и опустилась на своё место за столом. – Поверь, Грейнджер, ты последний человек на Земле с которым я смог бы дружить.

***

Драко устало смотрел в свой стакан немигающим взглядом. Блейз притащил за стол каких-то разукрашенных идиоток и ему совершенно не хотелось принимать участие в их нелепой беседе. Он размышлял над последней фразой, которую сказал Гермионе. Что ж, Малфой её хотя бы не обманул. Он не хотел с ней дружить. Он бы с радостью закрыл ей рот требовательным поцелуем. Прижал к стене этого облезлого клуба и целовал так долго, пока все бредовые мысли не покинут лохматую грейнджеровскую голову. Пока не согласится с тем, что он был прав сегодня и во всех многочисленных скандалах ранее. Малфой проснулся от ослепительной вспышки яркого света. Понадобилось пару минут, чтобы привыкнуть к освещению… Больничной палаты? Он удивленно оглянулся и утвердился в своем первом впечатлении, стены Святого Мунго было трудно спутать с чем-то другим. С принятием ситуации он осознал также и то, что шевелится было до жути больно. Его руки и плечи были покрыты уродливыми пузырями, а кожа выжжена. По смутным обрывкам в голове он вспомнил, как его окутали золотые нити и как потом пал серебряный купол. Как его пытались поднять с пол его друзья и как они же оставляли своими руками на его теле ужасные ожоги. Потом его сознание отключилось от болевого шока. Парень попытался встать. Но ничего не получилось. – Драко, ради Мерлина, как ты нас напугал! Что за чертовщина там произошла?! Вы с Грейнджер похоже обломали мне классный секс, и я надеюсь услышать поразительную и захватывающую историю! Теперь Малфой видел только обеспокоенное лицо Блейза Забини. Ему понадобилось 20 минут, чтобы рассказать всю ту фантасмагорию с Мойрами и ещё столько же, чтобы выяснить, что все посетители клуба видели только как Драко и Гермиону подбросило в воздух золотым свечением, а их новые знакомые растворились в черном дыму, будто их вовсе не было. Спасатели Драко и Гермионы не сразу догадались, что ожоги вызваны именно их касаниями и транспортировка больных доставила много усилий работникам Святого Мунго. Благо целителям было известно какое-то заклинание, которое позволяет накладывать заживляющую мазь без прикосновений. – Блядь, блядь. Блядь! – Малфой был просто в ужасе. – Ты абсолютно уверен, что целителям не удалось найти следы проклятия? Может быть это порча или какой-то мерзкий сглаз. Тут точно замешана Тёмная магия. Я раньше не слышал ни о чём похожем. – Драко, вы поставили на уши всё Святое Мунго. Нарцисса вернулась из Франции и просидела у твоей постели двое суток, я с трудом уговорил её отправиться домой поспать. Твои ожоги не заживали, пока ты был без сознания. Сейчас мазь должна подействовать. Пэнси и Поттер довели до посинения местных целителей своими допросами. Мы думали, что ты в коме. Что ты вообще можешь не очнуться. Я конечно был более оптимистично настроен, но Грейнджер… – Что с ней? – Малфой предпринял неосознанную попытку подняться, чем вызвал новую вспышку ослепительной боли и беспомощно рухнул в постель. – Драко, успокойся. Заходила уже два раза, бледная как смерть. С ней всё в порядке. В этом то и странность. Её ожоги не такие сильные, как у тебя и она не вырубилась на два дня. Её выписали на следующее утро. Но она жутко обеспокоена твоим состоянием. Блондин облегченно выдохнул. Не хватало ещё, чтобы с ней случилось что-то по его вине. Для него эти ожоги мелочи жизни. Он уже планировал, что сделает с этими старыми еретичками, которые его прокляли, когда их найдет. – Есть ещё кое-что… Ваше проклятие. Оно не спало. Грейнджер до сих пор не может ни к кому прикоснуться без ожогов. И ты, как я подозреваю, тоже. Перспектива проверить мои догадки очень заманчива, но я не хочу проторчать у твоей койки ещё двое суток, хоть местные медсестры и довольно симпатичные. Мгновенно образовавшийся рой мыслей в голове Драко оборвал короткий стук и дверь распахнулась. На пороге палаты стояла Гермиона. – Малфой. Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Тело парня инстинктивно напрягалось. Грейнджер поежилась и казалась ещё более хрупкой и маленькой. Под глазами залегли серые мешки, а лицо выражало крайнюю степень беспокойства. – Будто меня попытались сжечь заживо. С тобой всё в порядке? – Так. Тут стало слишком неловко. Я не люблю драматичные сцены, – Забини закатил глаза и поспешил ретироваться из палаты, – отправлю сову Нарциссе, она страшно волнуется. Гермиона пропустила парня и прошла вглубь палаты, занимая его место на стуле. На несколько минут воцарилась тишина и Малфой начал думать, что вчера перебрал огневиски и всё это происходит в его голове. - Итак, – Грейнджер прочистила горло, будто у неё была заготовлена речь. –За эти два дня пока ты был без сознания, я успела побывать у нескольких разрушителей проклятий, они утверждают, что на мне нет никакого магического отпечатка и повторяют слова целителей из Мунго. Также я посетила несколько библиотек – хогвартскую и министерскую. Нет ни одного аналогического случая с хотя бы похожими симптомами. Была одна ведьма в 1812 году, но … Неважно. И наконец, я подала запрос в архив Отдела Тайн, ответа пока не было, так как были выходные. – Что ж, ты продела большую, кропотливую и абсолютно бессмысленную работу. Чем-то напоминает твою службу в Министерстве, не находишь? Законопроект приняли? Свейн выпустил тебя из твоей коморки? Гермиона мгновенно вспыхнула. Её щеки залились краской, и девушка раздражённо фыркнула. Но сумела сдержать в себе поток неблагоприятных ругательств, глядя на израненные руки Малфоя. Мазь начала действовать, и кожа стала покрываться коричневой корочкой. На нем не было рубашки, только те же черные брюки, что и в клубе. Девушка позволила себе скользнуть взглядом по телу парня. Грудь пересекал белый шрам от Сектумсемпры, руки и плечи были почти полностью обожжены, но даже в таком виден он походил на греческого бога. Идеальные ключицы, подтянутые плечи, широкая грудь и довольно хорошо развитые косые мышцы живота, которые уходили в необозримую территорию под брюками… Гермиона вовремя остановилась и пропустила нервный смешок. – Я хочу кое-что проверить, если позволишь… Грейнджер полностью проигнорировала нелицеприятные фразы больного. Рука девушки потянулась к его груди, он сдержанно кивнул. Она аккуратно коснулась кожи и приятный заряд пробежал по телу. Драко оказался удивительно приятным на ощупь и почему-то слишком холодным. Никаких ожогов не появилось. Гермиона быстро отдернула руку назад и поднялась со своего места. – Так я и думала. Думаю, мне пора. Мой обед почти закончился. Не дожидаясь ответа, девушка поспешила к выходу из палаты, уже на пороге её остановил тихий голос Драко. – Есть ещё одна библиотека. Довольно большая. В Малфой Мэноре. Мы можем поискать там что-то. Вместе. Грейнджер замерла на секунду и не оборачиваясь кивнула. Когда дверь в палату закрылась парень выдохнул и наконец-то смог расслабиться. Мазь действовала, Гермиона потрогала его грудь и приедет к нему домой. "В целом, жизнь не та уж плоха", – резюмировал Драко и провалился в некрепкий сон.