Ангел

Эта история началась с дивной летней ночи, когда багровое закатное солнце уже давным-давно скрылось за туманным горизонтом, оставляя после себя лишь кровавую рваную полосу, что стремительно меркла с каждым часом на тёмном небосклоне, лишённого рубиновых звёзд и красной луны. Всё смиренно утонуло в чёрных сумерках, а воздух между тем, чистый и свежий, в одночасье наполнился дурманящим лесным ароматом душистых трав, раскинувшихся пушистым ковром по живописному ущелью, вдоль которого завораживающе извивалась бурная широкая река с каменистым дном. Хлипкий веревочный мост опасливо покачивался и трещал, соединяя два высоких скалистых берега, и именно по этой причине люди обходили его стороной, вышагивая лишних три километра по безопасному маршруту. Все остерегались этого коварного пути, все! Но не Хэйзи Лиерли, что безрассудно повисла вниз головой, зацепившись всего-навсего ногами за лохматый трос прямо по средине сомнительной переправы. Всем телом она ниспадала в ужасающую пропасть, игриво пошатываясь и жадно затягиваясь очередной вишневой сигареткой. Сердце то и дело истошно колотилось в висках, вероломно посылая колючую дрожь в онемелые от панического страха конечности, но вместе с тем что-то внутри неё ёрничало, любезничая со смертью, нетерпеливо поджидающей её снизу. Из груди непроизвольно вырвался нервный смех, а к выразительным серым глазам подступили предательские слёзы. Нещадно раздираемая множеством противоречивых эмоций, девушка судорожно вдохнула сигаретный дым с такой силой, что озорной огонёк тотчас вспыхнул, таинственно освещая резкие черты её бледного лица. Между тем в заброшенной особняке неподалёку уже вовсю собирался пьяный народ, в основном из молодых людей и мужчин средних лет, занимающихся далеко не добропорядочной деятельностью. Они наперебой перекрикивались, вызывающе свистели, гремели стеклянными бутылками под жёсткие, ухающие басы тяжёлой музыки, и, судя по тому сумасшедшему напряжению, что неумолимо сотрясало воздух, выступление местной группы «Obsidrage» должно начаться совсем скоро. Нужно поторопиться занять лучшие места. Горящий окурок крохотным светлячком полетел в сумрачное ущелье, после чего одним мощным рывком Хэйзи ухватилась за спасительные канаты и гибко пролезла под несущей веревкой, взбираясь на щербатую доску. Серебристые волосы непослушно упали до острого подбородка, придавая особую дерзость её и без того грозному виду, а чёрные массивные берцы приглушённо заскрипели, твёрдо ступая в такт драйвовой песне, доносящейся из покорёженного, одичалого коттеджа. Кто бы мог подумать, что именно здесь Obsidrage решатся дать свой концерт, да ещё и совершенно бесплатно? От одной этой мысли просто дух захватывало! Впрочем, сама чарующая вместе с тем ядовитая и гнетущая атмосфера опустелого несколько десятков лет назад дома нисколько не уступала в поднятии упоительного восторга. Внушительный особняк чинно возвышался ввысь в тёмные бездонные небеса, несмотря на то что, левое его крыло до сих пор оставалось обуглившемся, беспощадно разбитым незавидной судьбой, устроившей здесь однажды злостный пожар, который, вероятно, и побудил постояльцев незамедлительно покинуть старинный коттедж ввиду страшной трагедии, когда часть слуг и один из членов семьи погибли. Никто не знает, насколько это правда и чем эта история отличается от поучительных легенд и сказок, вот только весь второй и третий этаж здания полностью покрыты сажей, а крыша и вовсе сгорела, придавая этому мрачному месту неземной таинственности и открывая изнутри обзор на чудесный, недосягаемый небосвод. Покоробленные стены, маленькие окошки и сгнившие доски лишь вновь напоминали о том, что этот обветшалый дом жестоко оставлен удачей и божествами, а оскорбительные надписи и примитивные граффити снова подтверждали, в какую душевную низость и грязь он опустился, став излюбленным пристанищем дешевых проституток, законченных наркоманов и тех других, кого суровая жизнь нещадно выбросила на обочину – по какой-то причине Лиерли считала себя одной из таких. Оставленной. Брошенной всеми. Обречённой. Уже вот как год. Девушка медленно вышла из заросшего леса, невольно щурясь от рыжего неистового пламени огромного костра, что, кажется, был разведён недавно и ярко озарял металлические обшарпанные бочки, служившие своеобразными столиками для небольших компаний. Звонкий смех незнакомцев стремглав разносился по округе и отскакивал от оранжевого фургончика с изображением двух женщин в чересчур откровенных нарядах. Ещё чуть-чуть и пышная грудь одной из них вывалится на всеобщее обозрение… Хэйзи остановилась как вкопанная, судорожно хватая свежий воздух. Она прекрасно знала, чей этот «расписной» фургон, и тотчас вспомнила его владельца, впав в кратковременную панику. Лиерли задолжала ему приличную сумму и точно не планировала отдавать её, так как таких денег у неё никогда не было на руках. Неужели он здесь? Видимо, у девушки опять проблемы. Хэйзи с досадой прикусила нижнюю губу, воровато осматриваясь по сторонам в надежде, что её мстительного палача нет рядом. Её шаг инстинктивно ускорился, когда она увидела ветхое крыльцо с бдительным охранников на входе. Он был высоким, плечистым мужчиной в возрасте тридцати лет. Его холодный взгляд уже издалека прожидал в ней дыру, а рельефные мускулы перекатывались под серой майкой в предвкушении долгих пререканий, ибо охранник уже тогда понял, что Лиерли несовершеннолетняя, по одному её неуверенному копошению в карманах тонкой куртки. — Вот! — девушка небрежно сунула фальшивый документ громиле, тут же отворачиваясь куда-то вбок. Сердце волнительно запрыгало где-то в горле, а пальцы непроизвольно начали щипать изнанку ткани, — Видишь, мне уже можно… Она ужасно нервничала, однако всеми силами старалась не подавать виду. Поэтому её голос уже по привычке бил непреклонной сталью, слоги получались сухими и немного даже властными. — А ну-ка… — мужчина недоверчиво прищурился, поднося блестящую карточку к белому свету уличного светильника, после чего ехидно усмехнулся, с пренебрежением бросая жалкую подделку к ногам негодяйки, — Проваливай давай! Где вы, малышня, только находите всю информацию о том, куда лезть не стоит… — В интернете? — Хэйзи неловко пожала плечами, вздёргивая брови. — Вообще по хрен! — выплюнул слова охранник, демонстративно скрещивая руки на груди, — Беги в кроватку, малышка! Время уже не детское… Щёки Лиерли заметно зардели от злости, и отступать она явно не намеревалась, переходя в неумолимое наступление. — Не начинай строить из себя лапочку! — процедила девушка сквозь зубы, смело приближаясь к здоровенному амбалу, что только усмехался от её безрассудства, — Ты только что пропустил передо мной мечту педофила! На удивление, мужчина зашёлся бархатным хриплым смехом, то ли умиляясь с её щенячьей агрессии, то ли она действительно выговорила что-то смешное, по его мнению, отчего Хэйзи по-прежнему не расслаблялась и продолжала настаивать на своём, в глубине души радуясь хоть какому-то его расположению. — Ты о той девчонке в коротком фиолетовом платье? — со сдержанным смешком уточнил громила, нарочно хмурясь. Лиерли саркастически фыркнула, в недоумении вскидывая локти, чем и вызвала заинтересованную, в каком-то смысле добрую ухмылку собеседника. — Наверное, та девчонка здорово запудрила твои куриные мозги, раз ты не помнишь девицу в розовых шлюшавых полупрозрачных чулках, с голой задницей, которая, между прочим, ниже меня на голову и выглядит лет на двенадцать. Охранник громко присвистнул, изумляясь её внезапной резкости и яростному желанию опустить его. Она совершенно безбашенная! — Она была совершеннолетней, — он упрямо проигнорировал её доводы, угрожающе расправляя широкие плечи и слегка наклоняясь к её злому лицу, — А ты маленькая… — М-маленькая?! — возмущённо подавилась девушка, грозно скалясь, — Ты вообще видел что-то маленькое?! У меня для тебя плохие новости, но тебе стоит впервые за тридцать лет заглянуть в свои штаны… ты удивишься… В полном безмолвии амбал ошарашенно уставился на неё, чувствуя, как грудь его начинал терзать грубый громогласный хохот. Хэйзи изрядно веселила его: то, как она непоколебимо тыкала в него пальцем, как рычала свои язвительные фразы, как презрительно морщила нос при его очередном отказе, напрочь забывая, что по сравнению с ним она – тоненькая спичка, которую он без сожаления сломает, если сам того пожелает. — Такую, как ты, я там защитить не смогу… — наконец выдал мужчина, сдерживая безобидную улыбку. — Похуй! — равнодушно бросила Лиерли, решительно отмахиваясь от него. — Ты абсолютно чокнутая! — беспечно усмехнулся громила, — А если б у меня был нож? — Всё равно! — А пистолет? — Насрать вообще! — А если… — он задорно рассмеялся, придумывая новую угрозу, как вдруг девушка перебила его в одночасье. — Да если б у тебя было ядерное оружие, все причуды мира и армия котиков-убийц, я бы всё равно надрала твою жопу! И это стало последней каплей в их словесной перепалке. Охранник добродушно расхохотался до слёз, дружественно похлопывая мозолистой ладонью по девичью плечу, в конце концов отодвигая беспризорницу от себя. — Ах, чёрт тебя! — хлёстко выругался он, — Ты забавная! Проходи уже… но только рот свой старайся не открывать, а то точно по шапке получишь. Хэйзи победно выпрямилась, пропуская мимо ушей его замечание, и без лишних раздумий вошла вовнутрь, всё ещё поражённая своим блистательным триумфом, который тотчас вылился в неописуемый восторг от мрачности и необыкновенности этого места, что толком она пока что не успела рассмотреть повнимательнее, однако просторная прихожая старого коттеджа была не столь людной, как само пространство у сцены, расположенной прямо под открытым небом – именно в той части деревянного дома, где когда-то горела покатая крыша. Сжимая сердце от невыразимой радости, Лиерли ловко проскочила мимо сувенирной лавки своей любимой рок-группы и прокуренного бара, утопающего в густом сумраке. Тусклый свет желтых настенных ламп грозно мерцал, создавая неповторимую атмосферу, где особая романтика смешивалась с неотвратимой опасностью. В спёртом воздухе витал запах пота и сигаретного дыма, а за дрожащими стенами уже вовсю грохотала музыка, переплетённая с восторженными криками энергичной толпы, где каждый непрерывно дёргался под жёсткий ритм, пробивающий крепкие кости. Дыхание ненароком сбилось, а немигающий взгляд устремился лишь туда, где всё происходило. Синяя дымчатая подсветка, сизый блеск софитов, что фосфорически освещали знакомые лица исполнителей, от одного вида которых хотелось истошно верещать вместе с остальными. Оторва-барабанщица херачила по барабанам так резво и агрессивно, что люди бешено тряслись в тяжёлой отдышке, но всё равно продолжали танцевать так интенсивно, так жадно, точно была объявлена танцевальная лихорадка, где все должны были отбиться намертво под экстремальный скриминг вокалиста и убийственное соло гитаристов. Этот невообразимый хаос затягивал, а адреналин и свобода выворачивали весь внутренний мир наизнанку, и было всё равно на то, что барабанные перепонки ощутимо растягивались от безудержного шума. Девушка предприняла попытку протиснуться в толпу, вот только её яростно выталкивали обратно в проход, не позволяя даже войти в набитую до упора комнату. Давка была жуткая, действительно опасная и удушливая, отчего Хэйзи сделала несколько осторожных шагов назад, осознавая, что никаким чудесным образом не протиснется туда, ибо даже те, кто уже там, не могли выйти – они оставались в этой коварной ловушке и высвобождались лишь в полуобморочном состоянии, если кому-то вообще удавалось вытащить их. Надеясь взглянуть на группу поближе, Лиерли бросилась к разбитой лестнице, первый пролёт которой был расколот на две части, и это недоразумение нетрудно объясняло странное отсутствие народа на втором этаже. Никто не решил рисковать и приплясывать на развалившихся досках, но это последний и единственный шанс оттянуться как следует сегодня, поэтому девушка даже не задумывалась о плачевных последствиях, применив причуду высокого скоростного прыжка. Она успешно преодолела серьёзное препятствие и оказалась на другом уровне. Здесь никого не было, кроме неё, и это невероятная удача. Вернее, Хэйзи так показалось, пока на следующем повороте её рывком не утащили за шиворот, бросая кубарем к противоположном стене так быстро, что она даже не успела вскрикнуть. Голова звучно стукнулась о дерево, и мир тотчас содрогнулся, посылая призрачное эхо куда-то в кору головного мозга. — … попалась… сучка, — сиплый мужской голос обрывками долетел до Лиерли, судорожно поднимающейся на ноги. В глазах рябило то ли от злости, то ли от смутной боли, однако она исподлобья сумела разглядеть их надменные лица. Да, их было двое, и от личности последнего девушка сжала челюсть до хруста, понимая, что она нехило влипла. — Где мои деньги, Хэйзи?! — злобно прошипел Сеиджи, скрываясь за плечом своего жилистого небритого дружка, тощее тело которого было до отказа забито замысловатыми татуировками, и, судя по армейскому ножу в руке его приятеля, они настроены решительно и недоброжелательно, — Я долго ждал… Каждая морщинка его кривой физиономии нервно дёргалась в томительном ожидании ответа Лиерли, вот только она беспомощно не могла вымолвить и слова, бесконечно сглатывая вязкий ком в стиснутом от всепоглощающего страха горле. Девушка знала, что это его последнее предупреждение, так как он уже устал от её нескончаемых «завтраков»: либо крупная сумма у него на столе завтра, либо острое лезвие в её боку до восхода солнца – выбор не столь альтернативный, а ситуация в самом деле безвыходная. — Чего ты молчишь?! — не вытерпел его товарищ, враждебно поддавшись вперёд, отчего Хэйзи одеревенело выпрямилась, невольно поравнявшись в росте с заклятым недругом, что твёрдо прикрывал своего мстительного нанимателя, — Если жить хочешь, падай на колени и умоляй, что всё принесёшь в полдень! СЛЫШИШЬ, ЧУЧЕЛО?! — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — грозно рыкнула на него Лиерли, борзо брызнув слюнями в покорёженную морду. — ПИЗДА ТЕБЕ! ДУРА! Подобно разъярённому медведю мужчина кинулся на неё со стальным ножом, как вдруг из-за тёмного угла молниеносно вынырнула белокурая макушка с мелкими алыми прядями по всей голове, уложенными в небрежные локоны, что нелепо ударили ошеломлённую Хэйзи прямо по лицу, оставляя после себя чарующий сладкий аромат. — ЧТО ЗА… — хотел было выругаться не менее растерянный бандит, но тотчас таинственная незнакомка с утробным рычанием сердито выбила оружие, со всей дури пиная его в живот, да так, что он немедленно грохнулся на спину, после чего бешеным вихрем покатился по ветхой лестнице, пока с чудовищным грохотом не упал в разбитые дряхлые доски под взрывной припев легендарной песни. В абсолютном безмолвии Лиерли обескураженно наблюдала за тем, как девушка ловко увернулась от летящего кулака Сеиджи, гибко прогнувшись в спине, и в этот самый момент её мягкие волосы открыли три четверти её статного лица, перехватывая учащённое прерывистое дыхание. — МИРАЙ?! — ошарашенно вскрикнула Хэйзи, поражённо роняя нижнюю челюсть. Мирей лишь на неуловимое мгновение бросила на неё холодный взгляд, в следующую секунду совершая идеальный по технике и скорости удар снизу, моментально сокрушивший солнечное сплетение крепкого противника, которого после она остервенело прижала к стене, хлёстко пробивая деревяшку обнажённым лезвием в жалком сантиметре от его височной кости. — ЧТО ТЕБЕ ОТ НЕЁ НУЖНО?! – яростно рявкнула на него Сакураи, беспощадно впиваясь пальцами в его шею, всё не позволяя дребезжащей диафрагме полностью раскрыться. — Д… д… день… деньги, — обессилено прохрипел мужчина, безуспешно пытаясь выбраться из её мёртвой хватки. — ДЕНЬГИ?! — губы дрогнули в издевательской насмешке, — Какой пустяк! ПУСТЯК! И в этом триумфальном крике Мирай головокружительно прокрутилась, наотмашь отвешивая смачную пощёчину разноцветной наличкой, словно по волшебству появившейся в её ладони за один незримый миг. БУМАЖКИ! БУМАЖКИ! БУМАЖКИ! Они – голубые, фиолетовые и коричневые; скромного и высокого номинала – феерично разлетелись в беспорядочном, буйном смерче, сводя с ума всех присутствующих. Сверкающие монеты пёстрой россыпью рассыпались по скрипящим половицам, своим завораживающим, жадным блеском вторя утончённым украшениям Мирей. — Собирай свои ДЕНЬ-ГИ! — ядовито прошипела Сакураи, нарочно топча несколько купюр, пока Сеиджи обезумевши хватал расписные бумажки, ничтожно ползая перед ней на четвереньках, — Жалкий червяк… Лиерли по-прежнему молчала, круглыми от неподдельного шока глазами осматривая свою очаровательную спасительницу, тотчас обратившую на неё свой ледяной, пробирающий до колких мурашек взгляд – такой отрешённый и одновременно пленительный с тем необъяснимым лукавым огоньком самодовольного превосходства, мгновенно вызывающим миллион животрепещущих вопросов в затуманенном сознании. Они никогда не общались прежде… Никогда! Но даже этого было не нужно, чтобы узнать Мирай, ибо Хэйзи сотни раз слышала о ней из уст своих сверстников. Причём слышала она исключительно хорошее, и оттого в голове её совершенно не укладывалось, что Сакураи забыла в этом убогом месте в столь поздний час да ещё и в таком соблазнительном виде, когда изумрудный корсет в бельевом стиле чувственно стягивал её тонкую талию, приподнимая упругую грудь, а многослойное колье из белого золота и серьги-конго только придавали её притягательному образу изящности, забавно сочетающейся с небрежными рваными джинсами широкого кроя. Да, все эти роскошные брюлики лишний раз тревожили Лиерли, ехидно возвращая её к глубоким противоречиям, ведь Мирей буквально драгоценный бриллиант, по нелепой ошибке оказавшийся в пыльной кучке простых стекляшек. И что же стало с её русыми длинными волосами? Хотя к чёрту их… её новая причёска донельзя шикарна, как и она сама, впрочем. — Хэйзи, правильно же? — Мирай расцвела в обольстительной улыбке, замечая её откровенное недоумение. — Ну… да? Вроде бы так… — девушка неловко потупила взор, всеми силам стараясь не пялиться на декольте новоиспечённой знакомой. — Что значит «вроде бы так»? — брови Сакураи игриво подлетели вверх, — Ты имени своего не помнишь? Лиерли не успела ничего ответить, как тут же героиня беспечно зашлась в беззаботном, звонком смехе, поражаясь в какую беспокойную смуту она ввела её своим неожиданным появлением. — Не бойся, — ласково промурлыкала Мирей, невзначай обхватывая её запястье, — Я не кусаюсь. Оставшийся вечер прошёл невероятно. Хэйзи даже не помнила, как Мирай нагло утащила её на слегка поредевший танцпол, где им запросто удалось протиснуться к самой сцене и наконец потерять последние остатки самообладания. Сумасшедшие ритмы музыки бесповоротно охватили их, заставляя прыгать, словно одержимые, истерически беситься и трясти головой так, что перегруженный эмоциями мозг нещадно отскакивал от черепной коробки, время от времени посылая приступы рвоты, что подавлялись в ту же секунду, ибо девушки не могли отцепиться друг от друга, истошно крича слова песни друг другу в лицо и обмениваясь взглядами, полными свободы и безумства. Все одичали. Это было настоящее безумие, разделяемое каждым. Воздух, спёртый, удушливый, и сколько его ни бери, в любом случае будешь задыхаться ещё больше, но это безудержное веселье – его было просто не оставить. Всё шло кругом. Лёгкие хотелось выплюнуть, одежду стянуть и выжать, однако подруги продолжали ураганно крутиться и жарко обниматься, разрываясь от заразительного смеха. Лиерли не могла припомнить, когда столько искренне улыбалась и смеялась в последний раз… Неужели это Сакураи делает её такой счастливой и живой? — Твою мать, Мирей, откуда у тебя коньяк?! Заливисто хохоча и возбуждённо перекрикиваясь, девушки осторожно взобрались на покатую крышу, чтобы насладиться ночным беззвёздным небом вдали от громкой музыки и лишних ушей. — А что такое?! — героиня театрально уткнула руки в боки, чуть было не повалившись вниз, — Ты принципиально не пьёшь ворованный? Или, наоборот, только такой тебя и устраивает? — Я так и знала, что ты та ещё негодяйка! — понимая, что она придуривается, Хэйзи с наигранным обвинением тыкнула в неё пальцем, присаживаясь вместе с ней на конёк двускатной крыши. Они одновременно свесили ноги, наконец переводя дыхание и более-менее успокаиваясь после того сумасшествия внизу. — А знаешь, здесь хорошо… — Лиерли расслабленно прикрыла веки, с усладой вдыхая свежий воздух, как внезапно она встрепенулась от сдавленного кашля и змеиного шипения под ухом. Сжимая открытую маленькую бутылочку крепкого алкоголя, Мирай судорожно корчилась, трясла непослушными локонами в разные стороны и бесконечно ёрзала плечами, по всей видимости, желая избавиться от ядрёной жгучести на языке. — Ну ты и алкашка! — Хэйзи дурашливо рассмеялась и принялась строить страдальческие гримасы, передразнивая свою дёргающуюся подругу, отчего та невольно что-то прогоготала, в следующую секунду прикрывая рот ладонями — Дай-ка мне! Лиерли припала к горлышку и сделала несколько суетливых глотков. Она немного поморщилась, пересиливая едкую горечь, что метко отдалась в голову, и Сакураи тотчас надтреснуто прокашлялась от наивного удивления. Они перекидывались безобидными шутками и колкостями, как беспризорные дети, и только сейчас Хэйзи осознала, почему все отзывались о ней исключительно хорошо. Её очаровательная харизма, непринуждённая раскованность, добрая простота, каким-то немыслимым образом переплетающаяся со всем тем загадочным шармом недосягаемости и самолюбия – всё это цепляло и внушало уверенность – это её лицо героя. И между тем в ней было что-то ещё – что-то, что притягивало ещё больше и чего не присутствовало у других – это было не геройское, а противоположное ему; что-то жёсткое, своенравное, и от этой зловещей каверзы всё стыло внутри. — Как тебя отпустили сюда? — Лиерли подтянула колени к груди. — Меня никто не отпускал, — безмятежно промолвила Мирей, растягивая губы в слабой улыбке, — Я ведь не собака, в конце концов… Я просто ушла, скрытно и тихо, как это сделала ты. Хэйзи беззвучно усмехнулась её проницательности. — То есть сбежала? — То есть сбежала. — Почему одна? — Лиерли резко обернулась к ней, мгновенно встречаясь с немигающим взглядом её прелестных зелёных глаз, подведённых острыми стрелками. — А с кем мне тут быть? — Мирай отрывисто усмехнулась и с хищным прищуром чуть наклонила подбородок, — Или это была подводка к тому, что ты хочешь дать мне конфетку и завести в лес? — К сожалению, у меня нет для тебя конфетки, — Хэйзи нахально ухмыльнулась. — Очень жаль! А мне так хотелось… —… но ты поняла, к чему я веду — девушка тут же заметила, как её грубоватая прямолинейность только раззадорила героиню, и лукавый огонёк вновь заплясал в пытливом взоре подруги, прося продолжить незаконченную мысль, — У тебя ведь много знакомых, желающих провести с тобой время. У тебя даже есть компания третьегодок на геройском факультете, с которыми ты зависаешь практически каждые выходные, да и Такеяма особенно липнет к тебе всякий раз, когда ты приходишь сдавать работы. Кажется, вы близки с ней, но ты всё равно пришла одна… Сакураи приглушённо рассмеялась, нисколько не скрывая холодной отчуждённости по отношению ко всем тем людям, что перечислила Лиерли. Ох уж эти «друзья»! Друзья, что любят блистать светом чужой популярности и в любом действии ищут выгоду. Мирей давно поняла, что людям нужно от неё, и хитро позволяла быть рядом лишь для поддержания своего репутационного шарма, не подпуская никого к себе близко. Они не видели в ней ничего, кроме беспечной богатенькой дурочки, которая целеустремлённо рвётся куда-то ввысь и которая однажды подхватит их с собой на верхушку. И Мирай это устраивало – она всё делала для того, чтобы все воспринимали её поверхностно и не пытались разглядеть в ней что-то ещё. — Ну, во-первых, ты смотришь на всё со стороны. Во-вторых, я очень редко зависаю с третьегодками, так как у меня нет на это времени. И в-третьих, сегодня ты моя компания. И мне она более чем нравится, — впервые за вечер Сакураи показалась серьёзной, непреклонным, стальным голосом отчеканивая фразы, и эта резкая смена настроения лишь на крохотный миг показала её истинный лик, — А что ты здесь делаешь одна? — Да у меня и нет особо кого-то… — Мирей мимолётно замерла перед тем, как вновь приложиться к горлышку, осознавая, что Хэйзи собирается поделиться личным, — Моя лучшая подруга переехала в другую префектуру и перестала отвечать мне. Хотя, знаешь, она была мне как родная сестра. Мы росли вместе – делали всё то, что делают все дети – строили шалаши, играли в героев, слушали страшилки ночью тайком от родителей… Я скучаю по ней, иногда даже унижаюсь и снова пишу ей в никуда, прекрасно зная, что она не ответит мне. Потом сержусь на неё за это, называю предательницей, ведь она бросила меня в тот самый момент, когда я больше всего нуждалась в ней. А затем в очередной раз ловлю себя на мысли, что, если она вернётся ко мне, я прощу ей всё! Всё прощу! Мирай испуганно глядела в темноту, из-за всех сил сжимая бутылку коньяка и не понимая, отчего она сейчас дрожит. От встречи с первым честным человеком в её жизни, милосердным к ошибкам других, или же от того, что она в ответ на безусловное доверие зажимается и продолжает темнить под отчаянные крики недавно проснувшейся совести. — Я так и не отблагодарила тебя за спасение, — Лиерли немного придвинулась к героине, — Сколько я должна тебе? — Ничего ты мне не должна, — Сакураи напряжённо прислушивалась к отдалённым звукам вечеринки, — Я даже не знаю, какая там была сумма, но, судя по тому, что тот мудак отстал от нас, этого было достаточно. — Даже не спросишь за что, я ему так задолжала? — Хэйзи выудила сигарету из пачки и принялась выворачивать карманы куртки в поисках зажигалки. — Нет, это не важно, — Мирей ехидно улыбнулась, — Пусть я и догадываюсь… — Но я всё равно должна же сделать что-то. Не хочу оставаться перед тобой в долгу, — Лиерли уже несколько секунд безостановочно копошилась в одежде, плотно сжимая сигарету губами, — Чёрт, кажется зажигалку посе… И стоило ей только молниеносно обернуться, как тотчас Мирай без колебаний чиркнула потеряшкой, вмиг озаряя их лица рыжим пламенем. Они чуть ли не соприкасались лбами, будучи так близко друг другу, что Хэйзи могла разглядеть каждую деталь на лице подруги, ощущая теплоту и напряжение, витавшие между ними. Она такая красивая и ужасно сексуальная, что трепещущее сердце нежданно забилось быстрее. — Что такое, Хэйзи? — тихо прошептала Сакураи, замечая её завороженный взгляд, — Ты так сильно хочешь помочь мне? Её горячее дыхание обжигало щёки, колкие многозначительные фразочки лишь усиливали мимолётное вожделение Лиерли, пока героиня вероломно надавливала на её слабое место, подозревая, как та сильно млеет от неё. — А знаешь, — ненароком продолжила Мирей, — ты можешь мне помочь… послезавтра у меня запланирована одна важная вылазка… — Вылазка? — изумлённо переспросила девушка. — Да, — Мирай кивнула головой, стремительно отстраняясь от неё, — Подробности расскажу завтра, если ты, конечно, согласна… — Я согласна, — не раздумывая, выпалила Хэйзи и даже не обратила внимание на то, как её подружка внезапно охладела к ней, получив желанный ответ. Кажется, она манипулирует хорошо не только вещами… Хэйзи не нужно было насилу раздирать веки, чтобы спазматически ощутить, как мучительно болит её голова после вчерашней безбашенной ночи. Измождённое тело словно приросло к кровати, в которую она поверженно рухнула прямо в уличной одежде, и более того, она не могла даже вспомнить, как добралась до дома и что случилось после того, как они с Мирей спустились с крыши. Сакураи… Последняя мысль о ней тотчас взбодрила Лиерли, ошеломляюще вынуждая её пальцами зарылась в серебристые волосы и восторженно рассмеяться, поражаясь своей же удаче. Какая же Мирай всё-таки невероятная! — ХЭЙЗИ! — громко донеслось с первого этажа, отчего девушка страдальчески сморщилась, сдавливая виски, — ВСТАВАЙ! ТЫ ОПАЗДАЕШЬ! В ответ Лиерли лишь обессиленно простонала, наугад нащупывая свой телефон где-то в скомканном одеяле. Двадцать пять! Двадцать пять пропущенных звонков от мамы, начинающихся с девяти вечера и заканчивающихся в четыре утра, вместе с десятком досадно-гневных сообщений от неё же… Кажется, сегодня уж точно ей организуют смертную казнь взамен долгой нудной лекции о том, как нужно жить правильно. — ХЭЙЗИ! — вновь послышалось снизу, — Я НЕ СЛЫШУ НИКАКИХ ТЕЛОДВИЖЕНИЙ! — ДА ВСТАЮ Я! — наконец отозвалась девушка с явным раздражением в голосе, — ВСТАЮ! МАМ! Она тут же с негодованием прикусила нижнюю губу, понимая, что несколько перегнула с интонацией и лучше бы ей по-хорошему извиниться после своих очередных гнусных проделок. Всё же ей досталась самая терпеливая мать на свете, и именно по этой причине Лиерли резво подскочила с постели, чтобы умыться и привести себя хоть немного в порядок, как неожиданно она замерла на месте в немом потрясении, увидев, сколько уведомлений ей пришло от её знакомых, и все они были что-то вроде:

«ХЭЙЗИ!!! Это правда, что ночью ты тусила с Мирей!? Жесть! Она такая милашка!».

Девушка не стала отвечать, оставив телефон на столе. — Хэйзи! — дверь распахнулась настежь, впуская в комнату женщину сорока лет, — Ты… Боже мой! Что за бардак? Её серые глаза нахмурились, а руки сами собой уткнулись в бока, приталивая домашнее голубое платье свободного кроя. Длинные русые волосы были собраны в высокий хвост, открывая острые черты её худого красивого лица, на котором играл лёгкий макияж. Звали её Карэн. — Мам, почему ты заходишь без стука? — Лиерли несильно пнула куртку, валяющуюся на захламлённом полу. — Почему ты ещё не умылась?! — женщина повесила на дверцу шкафа вешалку с белой рубашкой, — Беги скорее в ванную, а потом возвращайся сюда – я тебя причешу. Девушка с недоумением уставилась на маму, удивляясь её рьяному желанию сделать из неё опрятную фарфоровую куклу, одетую с иголочки. Более того, Хэйзи уже давно заметила, как за последние три месяца Карэн подозрительно заметно расцвела: всё время прихорашивалась, куда-то торопилась и явно меньше скорбела о той болезненной, невосполнимой утрате их семьи – утрате любящего отца и заботливого мужа. — Что происходит, мам? — с недоверием поинтересовалась Лиерли, — Сегодня какой-то праздник? День Понедельника или что-то вроде того? — Очень смешно, Хэйзи, — с лёгкой иронией и долей беспокойства опрокинула её шутку женщина, — Делай всё быстрее, пожалуйста. Мне нужно познакомить тебя кое с кем. — Кто же это удостоился такой чести?! — с притворным восторгом усмехнулась девушка, нервно ощутив, как внутри всё съежилось, — Папа Римский? Пипин Короткий? — Прекрати мне язвить! — Карэн с недовольством бухнула стопкой учебников по столешнице, на которой она прибиралась всё это время. — Если я ещё не заговорила о той ночке, что ты мне устроила сегодня, это не значит, что я забыла или мне всё равно. Ты уже на протяжении года совершаешь глупые ошибки, и, честно говоря, я не понимаю, что ты делаешь со своей жизнью. — Хватит, мам… — тихо промолвила Лиерли, стыдливо пряча свой взгляд. — Что «хватит, мам»? — женщина озабоченно оглядела её и грустно покачала головой, — Я не понимаю тебя… не понимаю, что с тобой стало… Где моя дочь? Её дочь, которая любила физику и историю. Любила настолько, что побеждала в олимпиадах. Её дочь, которая с отличием окончила школу и поступила в ЮЭЙ на факультет управления в числе первых. Её дочь, которой нравилось бренчать на гитаре в кругу семьи, приглушённо напевая какую-то импровизированную песню. Её дочь, которая с папой искала сокровища каждые вторые выходные. Её дочь, которая обожала шить собственную коллекцию одежды и вышивать крестиком под фильм. Её дочь, которая раньше чудила лишь с косметикой, уж точно не думая о том, что однажды она будет баловаться сигаретами и алкоголем, не говоря уже о травке. — Я здесь, мам… — голос Хэйзи дрогнул и утонул в разочаровании. — Хотелось бы мне верить в это… — Карэн плотно сжала губы, почувствовав, как в носу неприятно защипало. Быть может, если бы она меньше упивалась своим горем, то не упустила бы свою дочь, но что есть, то есть. Нужно двигаться дальше. Девушка сбросила рваную рокерскую майку в стирку вместе с черными джинсами и принялась умываться, между тем сглатывая какое-то дурное предчувствие, возникшее у неё ещё с того разговора с мамой и подкрепляемое подозрительными изменениями в интерьере дома. По какой-то причине Карэн сняла все старые семейные фотографии со стен, и на молочных обоях остались незамысловатые квадратные следы, как тёмные призраки, указывающие на незабытое прошлое. Кроме того, с узкого комода в коридоре на втором этаже внезапно пропали памятные снимки со свадьбы родителей, что до этого момента благополучно стояли в белых рамках, а на пороге, видимом с лестницы по пути в ванную комнату, разместились пара картонных коробок и большой красный чемодан. Разве у них был такой? Лиерли невольно тряхнула головой, отмахиваясь от тревожных мыслей, и подняла глаза к зеркалу. На неё смотрела действительно другая прилежная Хэйзи с подобающим студенту внешним видом, и только длинные рукава идеально выглаженной рубашки скрывали её затейливую татуировку сколопендры, искусно обвивающую предплечье левой руки. Утро сегодняшнего дня было по необыкновению солнечным: игривые лучики света пронизывали прозрачные занавески и ослепительно врывались в кухню с простеньким гарнитуром, соединённую с уютной столовой, в которой расположился небольшой обеденный стол на четверых. Причудливые разноцветные подушечки с яркими узорами придавали красочности минималистичному стилю, а милые открытки Лиерли, аккуратно расставленные на маленьких декоративных полочках, словно оживляли пространство, наполняя его радостью и теплом счастливых воспоминаний. И стоило только девушке спуститься на первый этаж, как тотчас ноздри уловили сладостный аромат чего-то вкусного. Уголки губ непроизвольно приподнялись в улыбке, а ноги сами понеслись вперёд, как вдруг всё тело вмиг остолбенело в дверном проёме. Картина, нежданно представшая перед ней, шокировала её настолько, будто ей беспощадно всадили в кишки осиновый кол, вырывая с корнем какие-либо чувства. Высокий незнакомец, бесцеремонно наряженный в домашний полосатый фартук – в тот самый, что всегда надевал её отец, когда готовил – жарил омлет, собственнически обхватывая ручку сковороды, пока её дорогая мама слегка поглаживала его по широкому плечу, прижимаясь к нему явно не по-дружески. К горлу подступил вязкий ком, а в сознании промелькнуло лишь одно слово: «ПРЕДАТЕЛЬСТВО». Именно так это увидела Лиерли, судорожно сопоставляя все странные факты в своей голове. — Ох, Хэйзи! — от неожиданности вскрикнула Карэн, смущённо отстраняясь от своего друга, — Наконец-то ты пришла! Познакомься это Райан! — Здравствуй, Хэйзи! Я очень рад нашей встрече! Голубоглазый мужчина в деловом сером костюме дружелюбно протянул девушке руку для приветственного рукопожатия, уверенно заглядывая в её потерянной лицо, но она даже не ответила на добрый жест, продолжая нелюдимо таращиться на его шершавую ладонь. — Ты всё-таки решилась отдать меня в детдом? — единственное, что смогла выдавить из себя Лиерли с несуразной надеждой, что это действительно так, ведь в этих непредвиденных обстоятельствах лучшего иного исхода она попросту не видела, до последнего отказываясь принимать непреложную истину. — Хэйзи, что ты говоришь такое! — нервно рассмеялась женщина, — Присаживайся за стол. Позавтракаем, и Райан подвезёт тебя до академии. В абсолютном безмолвии девушка послушно села на своё место, цепляясь удручённым взглядом за всё, лишь бы не думать лишний раз. Завтрак в самом деле был шикарным: пышный омлет с сосисками и беконом, сладкие панкейки с янтарным медом, тосты со сливочным маслом и клубничным джемом, апельсиновый сок, кофе и чай – всё в лучших традициях счастливой американской семьи, а свежие цветы в стеклянной вазе только добавляли слащавости всему этому многообразию блюд. В комнате на некоторое время установилась гробовая тишина, оглушающая своей давящей тяжестью и нарушаемая лишь негромким звоном столовых приборов. Возможно, Лиерли всё ещё неважно себя чувствовала после вчерашней бурной ночи, но почему-то вилка в её руке становилась какой-то неосязаемой, а кусок упрямо не лез в рот каждый раз, когда она пыталась оторваться от своей тарелки. — Хэйзи, — осторожно начала мама, — Представляешь, Райан тоже из Калифорнии. Переехал сюда десять лет назад, как и мы… — А что ещё у вас общего, помимо прошлого места жительства и желания убрать все фотографии моего отца в доме? — девушка до зубной боли сжала челюсть, уже не в силах сдерживать гнев, что тотчас охватил её после первой фразы матери. — Хэйзи… — встрепенулась Карэн, с тревогой замечая, как добродушная улыбка мужчины поблекла. — Зачем вообще это было делать?! — Лиерли шумно заёрзала на стуле, демонстративно выпуская из пальцем столовые приборы, — Или же эти снимки были что-то по типу распятий?! Так мозолили глаза, а, мама?! Мешали обжиматься на кухне с чужим человеком? — Дорогая, успокойся, пожалуйста, — с мольбой обратилась к ней женщина, — Я знаю, всё это очень не просто… ты… я… мы многое пережили за последнее время, но нужно жить дальше. — ЖИТЬ ДАЛЬШЕ?! ТЫ! — девушка разъярённо выскочила из-за стола, укоризненно тыча в сторону подавленной матери, — ТЫ ПРОСТО НАШЛА ЗАМЕНУ МОЕМУ ПАПЕ! Карэн тяжело вздохнула. Непрошенные слёзы болезненно вырвались наружу. Женщина не понимала, как объяснить дочери свои чувства, как рассказать ей о том, сколько бессонных ночей она провела, безутешно оплакивая гибель любимого супруга, и как после всего было трудно впустить в своё израненное сердце кого-то нового. — Нет, нет, нет! Это не так… — Хэйзи, — наконец вмешался Райан, обеспокоенно поправляя свои короткие каштановые пряди с кое-где проступившей сединой на висках, — Пожалуйста, послушай меня. Я не претендую на место твоего отца, и мне никогда не заменить его. Но я люблю твою маму… — ЛЮБИШЬ?! — истерично вскрикнула Лиерли, горько догадываясь, насколько далеко у них уже всё зашло. — … и я намерен взять на себя всю полноту ответственности за вас, — мужчина ласково накрыл своей ладонью левую руку Карэн, и именно в это неуловимое мгновение на её безымянном пальце лукаво блеснуло кольцо из белого золота с небольшим бриллиантом. Девушка протестующе попятилась назад, судорожно хватая воздух ртом, что беззвучно шевелился в каком-то невыразимом ужасе, словно она пыталась что-то сказать, но речь её назло застревала в сдавленном от подступающего плача горле. Так больно. Так больно, будто её сердце подло выдрали из груди и бесчеловечно швырнули в полоток. — В-вы… женитесь?! — Хэйзи показалось, что она прокричала им это прямо в лицо, но на деле в комнате прозвучал лишь её приглушённый натужный хрип. После согласного кивка Лиерли уже ничего не слышала: злосчастные слова о скоропостижном переезде Райана и бессмысленные фразы утешения обрывками долетали до неё с кухни, сплетаясь с каким-то протяжным звоном, разрывающим её череп, и девушка даже не осознавала, как молниеносно выскочила в узкий коридор, как нелепо спотыкнулась о картонную коробку, угорело выпрыгивая на порог и чуть было не подворачивая ногу. Весь её старый мир безжалостно рушился, вероломно нагоняя удушливые слёзы, которые она тотчас смахивала в неумолимом беге, до крови прикусывая щёки, дабы не разрыдаться навзрыд, беспомощно обхватывая колени посреди улицы. Не успела Хэйзи войти в класс, как тут же некоторые ребята начали подозрительно перешёптываться о чём-то между собой и озорно ухмыляться, периодически поглядывая в её сторону. Не нужно было быть гением, чтобы с первой попытки разгадать предмет их тайных обсуждений. Тем не менее, никто из одноклассников не решался подойти к Лиерли и спросить лично все интересующие их подробности, так как знали, что она очень остра на язык, особенно в случае излишней настойчивости и неосторожности высказываний. И девушке это было на руку. Всё ещё всецело погружённая в семейные проблемы, она торопливо села за одиночную парту, поймав задумчивым взглядом высокое дерево с раскидистой кроной, и стоило ей только грузно выдохнуть, как внезапно кто-то сзади радостно схватил её за плечи, облокачиваясь на неё всем весом. — Хэйзи! — золотистые косы в одночасье защекотали щёку, — Почему ты не ответила на моё сообщение?! По одному только её звенящему голосу можно было легко понять, что она в отличном настроении, впрочем, как и всегда. — Нао… — Лиерли лениво отцепила её от себя, — Чего ты так верещишь прямо под ухом? — Ничего я не верещу! — девушка возмущённо цокнула, — Ты лучше расскажи… — Что? — Не придуривайся! Ты знаешь что! — её милое личико расплылось в лучезарной улыбке, — Скажи же, что Мирай такая прелесть! Представляешь, пять месяцев назад она мне помогла с проектом по основам геройского менеджмента. Мы сняли с ней такой крутой ролик, что мне поставили наивысший балл. Ты же помнишь, да? — Помню-помню… — Хэйзи слабо улыбнулась, припоминая другие хвалебные фразочки о Сакураи. — А помнишь Кайоши Фудзивару… ну того зазнайку слабенького с факультета поддержки. Над ним ещё постоянно смеялись, потому что он придумывал «ерунду» всякую… — Нао наклонилась чуть ниже и заговорила полушёпотом, — Так Мирей на один из экзаменов с его изобретением вышла. Его потом все так зауважали! Ходят слухи, что он в своих чертежах только её рисует теперь… — Да ты гонишь… — Нет, я серьёзно! Мне Юко сказала, что он показывал ей свой альбом и там везде она! — Даже как-то жутко немного… — Лиерли поёжилась. — И не говори! — девушка всплеснула руками, — Но всё равно! Мирай никогда никого не осудит. Она всегда всех понимает… и она… она такая крутая. Крутая прямо как ты! — Пфф… — Хэйзи лишь фыркнула, отмахивая от комплимента, — Не начинай… — А что? Разве я не права? — васильковые глаза Нао изумлённо округлились, — Только тебе под силу осадить задиру Икиру. Он на твоём фоне выглядит как опущенный сперматоксикозник! — Да в жопу его! Это не считается, — сдержанно усмехнулась Лиерли, — Ты, кстати, прошла ту игру? — Ой! — одноклассница дёрнулась, словно её укололи булавкой, — Нет, к сожалению… А что, тебе уже нужен этот диск? Я могу принести его завтра… — Нет! Нет! Успокойся! — Хэйзи отрицательно замотала головой, — Я просто спросила. Если хочешь, можешь оставить его себе… — Да нет же! Спасибо, но… — … тем более я ещё не решила, приду ли я завтра — Лиерли с иронией намекнула на свои частые пропуски занятий. Знакомая плотно сжала губы. — Тебе не влетает за это? — обеспокоенно промолвила она. — Влетает, — Хэйзи натянуто ухмыльнулась, — Но мне как-то всё равно. — Если тебе нужна помощь, ты скажи мне… — Я в порядке, — сухо отрезала она. В следующую секунду в класс вошёл преподаватель, сходу объявивший о начале урока, и именно с этого момента время стало идти медленнее: минуты превратились в часы, часы – в дни, а весь полезный материал предательски пролетал мимо ушей. Единственное, о чём могла думать сейчас Лиерли, – это о той шумной ссоре за завтраком, на котором она познакомилась со своим новоиспечённым отчимом. Гнев и отчаяние по-прежнему вели ожесточённую войну внутри неё, заставляя стеснённое сердце биться чаще, а на языке по памяти появилось приторное послевкусие тех самых панкейков, приготовленных Райаном для создания наивной иллюзии счастья. Девушка тотчас невольно скривилась, со жгучей обидой подмечая, что у её отца они получались гораздо лучше. Да и сахара в них было значительно меньше. Что вообще её мама нашла в своём новом партнёре?! Неужели горе слепит? Её папа был бравым красавцем! Отважным героем, который не входил в топ-100 только потому, что он посвящал семье большую часть своей жизни. Он всегда умел находить время для Хэйзи и своей жены, даже когда работа забирала все его силы, и Лиерли была уверена, что так было бы и по сей день, если бы он не погиб под завалами, храбро спасая раненых людей. Между тем все вдруг оживились. Кажется, начался перерыв, и стоило лишь девушке оторваться от окна, как тут же ошеломлённый взор упал на небольшую группку одноклассников, крутившихся вокруг Мирай и восторгавшихся её новой причёской. — Вы только представьте! В день конкурса мне позвонила моя модель и сказала, что у неё случился форс-мажор и она не сможет участвовать! Видели бы вы моё лицо! — симпатичная студентка с блестящими розовыми локонами говорила так громко, что её могли слышать все, — Я к этому конкурсу колористки готовилась полгода! А мне с утра выдают такое! У меня паника! У меня слёзы! И тут тебе ОПА! Мирей в коридоре предложила себя в качестве модели! — РЕАЛЬНО?! — ошарашенно вскрикнул кто-то в толпе под одобрительные возгласы и заразительный смех виновницы торжества – Сакураи. — Да я сама сначала не поверила! А она мне «ДЕЛАЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ»! — звонко продолжила одноклассница, дружески положив ладонь на плечо Мирай, — Ну я ей тут и настригла, и накрасила… и заняли мы… барабанная дробь… Все нежданно напряглись, задержав дыхание. — Ну не томи! — нетерпеливо отозвался один из парней. — ПЕРВОЕ МЕСТО, КОНЕЧНО ЖЕ! Все вокруг зааплодировали, торжествующе рассмеялись, поздравляя девушек с победой, а Мирей лишь скромно улыбнулась, словно не придавая этому особого значения. — Всё благодаря Масами, — Сакураи с гордостью приобняла её, — Талант и труд! Никак иначе… А у меня теперь крутая причёска! — У тебя ОЧЕНЬ крутая причёска! Мирай светилась как бесценный бриллиант: она кокетливо покрутилась по чьей-то искренней просьбе, на радость всем демонстрируя свои белокурые мягкие локоны с мелкими алыми прядями, что забавно гармонировали с красным галстуком юэйской формы, которую девушка обязана была надевать, каждый раз когда оказывалась в стенах данного учебного заведения, даже несмотря на то, что фактически она здесь не училась, а лишь время от времени приносила преподавателям письменные задания, регулярно сдавала промежуточные экзамены и иногда принимала участие во внеклассных мероприятиях, успешно совмещая всё это с домашним обучением и изнурительными, многочасовыми тренировками. Хэйзи сдержанно наблюдала за этой комической сценой, забавно напоминающей бурную встречу с преданными фанатами, и сама не замечала, как медленно, но верно становилась одной из них, с замиранием сердца разглядывая Мирей, и что-то в ней окончательно дрогнуло в тот самый мимолётный момент, когда Сакураи резко перевела на неё свой немигающий ледяной взгляд, многозначительно растягивая губы в хищной ухмылке с лукавым посылом: «Налюбовалась или ещё разок для закрепления эффекта?». В классе стоял необузданный гомон голосов, однако Лиерли не слышала его. Всё будто замедлилось, поблекло, и только Мирай продолжала игриво улыбаться ей, алчно сверля её неподвижными глазами. Никто даже не пытался найти изъяны в Мирей, ведь стадное чувство упрямо твердило лишь одно правило: «не любить её – уже неправильно». Все были нарочито слепы под тяжестью её ощутимого превосходства, крепкой силы и осознания собственной незаурядности, а напускное дружелюбие и неземное очарование безусловно в который раз подкрепляли ту красивую иллюзию добродетели, что она построила для них. Хэйзи каждой своей напряжённой мышцей чувствовала эту мнимую угрозу, вот только неизъяснимая, чарующая прелесть и любопытство были сильнее бьющей тревогу интуиции. Быть может, Лиерли бы так и просидела в гордом одиночестве весь обеденный перерыв, однако Сакураи уже давно состроила на неё свои планы. — Ну привет, подруга дней моих суровых! — насмешливо проговорила Мирай, — Ты как? Голова не болит? Представляешь, нас вчера кто-то сфотографировал исподтишка, когда мы были на крыше. Она бесцеремонно присела на край парты Хэйзи под беспрестанный шёпот ребят из класса. — Вот же крысы… — Лиерли от тихой злости сжала кулаки. — И такое бывает, — Мирей лишь пожала плечами, расцветая в обольстительной улыбке, — Ты не обращай на них внимание. Лучше пошли пообедаем. Я угощу тебя. Хэйзи растерянно уставилась на неё. — Н-не нужно… — Нужно-нужно! Ещё как нужно! Не смей скромничать! — заупрямилась Сакураи, телекинезом подтягивая девушку к себе за рубашку, — Или что, ты хочешь обидеть меня? Считаешь меня жадиной? — Ч-чт… — Лиерли внезапно замялась, ненароком перепугавшись, что своей же несговорчивостью только что оттолкнула героиню от себя, — Н-нет! Нет! — Тогда пошли скорее. И запомни раз и навсегда: жадность – это антипод сексуальности! Хэйзи следовала за подругой как заворожённая. Она будто под гипнозом и с некоторой заторможенностью слушала звонкий смех Мирай и внимательно наблюдала за каждым резким жестом её руки, пока та наконец бойко не взяла её под локоть, нисколько не придавая этому никакого значения. Все удивлённо глядели им вслед, и на их лицах невольно замирал немой вопрос: «Что вообще Мирей нашла в Лиерли и какого чёрта она возится с ней?». Хэйзи и раньше ощущала это пренебрежение. Особенно это было заметно со стороны некоторых зануд, всецело охваченных идеей успешного успеха и в розовую картинку мира которых она точно не вписывалась. Вот только Лиерли плевала на них и лишь изредка усмехалась с того, как они нелепо стараются прыгнуть выше своей головы и предстать перед всеми великолепным бриллиантом, на деле являясь стеклом от побитой бутылки. Но Сакураи совершенно не такая… Она не стремилась примкнуть к этому стаду. Она шла против. И Хэйзи больше всего обожала в ней это. — Ты сегодня странная… — Мирай с подозрением прищурилась, — Что-то не так? Утро не задалось? Девушки присели за стол, поодаль от остальных. Их подносы ломились от еды, притом что Мирей настойчиво уговаривала Лиерли взять что-то ещё. — Да забей, — Хэйзи махнула рукой, — Что там за вылазка? Ты хотела рассказать… — Ах! Да-да, точно! Я помню, — Сакураи лукаво улыбнулась, — Да там ничего такого. Просто доедем до Токио, погуляем там до вечера и домой. Лиерли нахмурилась. Что-то здесь было не так. — Просто погуляем? — она скептически вздёрнула бровь, — Это вся вылазка?! — Да, — Мирай спокойно отхлебнула чай из кружки, якобы не замечая её недоумения, — Встретимся завтра в 14:00 у меня дома. Адрес вечером вышлю. Вдруг Хэйзи застыла, уткнувшись взглядом в тарелку. Она не понимала, что её встревожило больше: то, что у неё занятия в это время, или же неожиданное приглашение в поместье Тодороки. — Какие-то проблемы? — Мирей слегка склонила голову набок, роняя последнее слово с лёгким нажимом и скрытым раздражением. — У меня учёба завтра в два часа дня… — И? — Сакураи телекинезом заставила стакан нервно ездить туда-сюда по поверхности стола — Продолжай. — У меня и так много пропусков, — смелее пояснила Лиерли и уже хотела было добавить что-то ещё, как внезапно её подруга озорно рассмеялась, на мгновение прикрывая своё лицо ладонями. — Мир сошёл с ума! — улыбка Мирай стала ещё шире, а голос энергичнее и веселее — Я! Уговариваю! ХЭЙЗИ ЛИЕРЛИ! Прогулять уроки… Хэйзи смутилась, больно прикусывая щёки. — Погоди! Я… я могу пропустить занятия, — в несколько агрессивном тоне произнесла она, сжимая кулаки до хруста костей, — Просто… почему мы не может это сделать сегодня или… — Хэйзи — Мирей нежданно промурлыкала её имя, — Я бы с радостью согласилась на любой другой день, время или место, но, понимаешь, я свободна только завтра. Другого варианта просто нет! Я и так все дела со вторника заблаговременно раскидала по всей неделе, чтобы у меня хотя бы один выходной был. — Хорошо, — протяжно выдохнула Лиерли, — Завтра в 14:00. У тебя. — Вот и договорились, — Сакураи в шутку протянула ей руку для пожатия. Вдруг поблизости раздался радостный возглас: — Мирай! Какие люди в Голливуде! О! Хэйзи? И тебе привет… — высокий плечистый парень, некогда с шикарными рыжими кудрями, теперь потирал свою лысину, отчего Мирей поперхнулась чаем под звонкий хохот Юу и ещё одной третьегодки Руи Сирозаки с геройского факультета. — Ч-что с тобой? На тебя напал маньяк с бритвой? — прокашлялась Сакураи, живо подхватывая приподнятое настроение друзей. — И с мылом, судя по всему, — насмешливо прибавила Такеяма, заходясь вместе с остальными новой волной безудержного гогота. Не смешно было лишь Лиерли, чувствовавшей себя здесь явно лишней. — Да это долгая история, — Мусаши иронически сморщил нос, — Если вкратце, я проспорил Такао и Кадзу… — А где эти двое, кстати? — Мирай на миг оторвалась от еды. Компания действительно была не в полном составе. — Они зачем-то пошли к ребятам из поддержки, — Руи села рядом с Мирей, ненароком поправляя свои фиолетовые локоны, после чего наклонилась к уху подруги и заговорщически прошептала, с презрением посматривая на Хэйзи, — С каких это пор ты возишься с неудачниками? Потянуло на благотворительность? — Вижу, ты не в духе сегодня, — Сакураи ехидно ухмыльнулась, мысленно выворачивая её тонкую шею, — Съешь вот пирожок. Очень вкусный. Наверное, так галантно её ещё никто не затыкал. — БЛИН! ВОТ ОН УРОД! — Юу раздосадованно хлопнула ладонью по столешнице, сверля пристальным взором милую парочку, устроившуюся неподалёку, — КОЗЛИНА НЕБЛАГОДАРНАЯ! Я ему ВСЁ отдала! — Что «всё»? — Мирай растянула губы в интриге. — Я… я… — Такеяма нагнулась к девушкам, предварительно отшугнув Мусаши, чтобы тот их не подслушивал, — Я-я была д-девственницей… Последнее слово утонуло в её слёзном всхлипе. —… практически, — в конце добавила она, из-за чего Мирей с грузным вздохом закатила глаза, откидываясь на спинку стула. «Ну сколько уже можно?» — подумала Сакураи, напрочь уставшая от этого её бесконечного нытья о парнях и очередной неудавшейся любви. — Надо что-то сделать с этим, — всё не могла найти себе места Юу, как в следующую секунду лавка, на которую хотел присесть обидевший её, молодой человек, резко отъехала в сторону, а после послышался хороший такой шлепок об пол. От столь неуклюжей сцены все захихикали вполголоса, и только Такеяма замерла, с благодарностью глядя на Мирай, что спокойно продолжала обедать, делая вид, будто ничего такого не произошло. — Ну ты и шалунья, — тихо рассмеялся Мусаши, одаривая Мирей приятной улыбкой. — Я?! — с наигранным удивлением промолвила Сакураи, — Я совершенно не понимаю, о чём ты… — Да-да! Ну не Руи же это сделала! — он театрально взмахнул руками, — У неё телекинез только на металл. А лавка-то из дерева! Вы, кстати, будете участвовать в турнире? Елисеев же приезжает… Мирай на мгновение застыла, услышав фамилию своего кумира. — Конечно же я буду! — бодро подхватила тему Сирозаки, — Мне вчера одобрили участие. — Завидую! — с некоторой горечью парень приложил ладонь к сердцу, — Я бы тоже очень хотел, но увы, причуда у меня не телекинез, а для Елисеева это главное требование к будущему воспитаннику. — Это как-то нечестно, — встряла Юу, — Много трудолюбивых, талантливых ребят автоматически лишаются шанса только из-за того, что у них «не та» причуда. — Да тут дело не в том, честно это или нет! Жизнь вообще штука несправедливая! — Мусаши заметно раззадорился, — Я думаю, Елисеев желает обучать человека, способного перенять его навыки в полной мере. На спортивном фестивале ЮЭЙ происходит то же самое, просто негласно. Настоящие профи выбирают тех, кого они могут чему-то научить и с кем они отчасти схожи. Не спорьте. Я давно наблюдаю эту тенденцию… Нежданно парень нахмурился и тотчас перевёл на Мирей свой задумчивый взгляд: — А ты, Мир? Чего молчишь? Ты-то должна участвовать! В любом случае… — Да, Мир! Ты участвуешь? — Руи натянуто улыбнулась, оборачиваясь к ней. В её серо-голубых глазах вероломно притаилось напряжение вместе с той сладкой надеждой, что Сакураи всё же не будет принимать участие в турнире. — Я не знаю, — Мирай слегка приподняла уголки губ, алчно смакуя эту призрачную трусость Сирозаки тягаться с ней, — Я решу всё завтра. По крайней мере, одного победить там недостойно. Потом придётся впахивать, как не в себя, и конкурировать с другими юниорами, которых выращивают с трёх лет как профессиональных героев в жёстких условиях и бесконечных тренировках. Кстати, о тренировках… моя начнётся уже через час, так что мне пора бежать. Спасибо всем, что составили мне компанию. Два дня назад — Неужели опять?! — страдальчески простонала Мирай, бегло оглядывая уже наскучивший ей, полутёмный ангар, — Вы же говорили, что сегодня мы поедем на стрельбище… Тем более я уже успешно выполнила это задание! Причем несколько раз… — Мирей! — канонада её жалоб тотчас стихла под суровым натиском чёрных глаз тренера Синдзи Коидэ — Ещё одно слово, и ты полетишь отсюда вверх тормашками! Поняла меня? В ответ на грубый выговор Сакураи лишь злобно прищурилась, поспешно скрещивая на груди дрожащие от гнева руки. Обычно он всегда был учтив с ней, однако сейчас она в самом деле перегнула палку. — Ты поняла меня, Мирай? — холодно переспросил мужчина, про себя забавляясь с того, как девушка неистово вспыхнула в одночасье. Интересно, какие бранные выражения были у неё в голове на тот момент? — Да, — Мирей нервно одёрнула чёрный рашгард в предвкушении тренировки, — Что нужно делать? «Сразить» всех кукол и снова сорвать флажок? Синдзи лукаво усмехнулся. — Наивная… Стоило только Сакураи с подозрением поднять на него свой взгляд, как в ту же секунду в просторное помещение вошли двенадцать крепких мужчин в военной форме зелёного цвета. Их автоматы угрожающе прижимались к тяжёлым бронежилетам, а в многочисленных карманах наверняка где-то прятался боевой нож. — Т-так это обещанный мне «сюрприз»? — с некоторой заторможенность проговорила Мирай, провожая круглыми от шока глазами своих будущих противников. — Не нравится? — брови Коидэ подпрыгнули от наигранного изумления. — Пойдёт. — Тоже мне! Пойдет! — тренер шуточно пихнул её в бок, — У тебя от них чуть глазные яблоки не повываливались! Боишься? — Пфф! — фыркнула героиня, — Кого мне тут бояться? Устроили детский утренник! Что мне делать-то с ними? — Петь песни им сейчас будешь! — Синдзи бодро хлопнул её по плечу, еле сдерживая насмешливую улыбку. — Чего?! — Мирей ошарашенно гаркнула ему в лицо, отчего тот разразился безудержным хохотом, хватаясь за живот: — У-у-у! Мать! Ну ты даёшь! Совсем что ли от страха ошалела?! Шуток не понимаешь, дурында? Сакураи возмущённо подавилась воздухом: — Щас эта «дурында» каждому олуху яйца на лоб натянет! И вам я тоже рекомендую не терять своей бдительности! Хрюкая от смеха, Коидэ хотел было добродушно щёлкнуть девушку по носу, но она шустро вывернулась из-под его руки, пылко бормоча тому колкости. — Ну всё-всё! Значит так! Слушай! — наконец успокоился мужчина, — Те парни не собираются тебя убивать… пока… — Ха-ха-ха! — … но ты должна незаметно устранить их, преодолеть все препятствия, не поднимая лишнего шума, и сорвать флажок в самом конце. Сегодня мы объединим и закрепим всё, что так долго нарабатывали. Прошу телекинез в этой миссии использовать максимум для отвлечения – чем меньше, тем лучше. Всё ясно? — Предельно ясно, — Мирай уже вовсю сконцентрировалась на задании, внимательно изучая территорию. Обшарпанные грузовые контейнеры были составлены уже совсем другим лабиринтом, в запутанных проходах которого расположились баррикады из мешков с песком, беспорядочные нагромождения металлических бочек и старых покрышек. — Ты только с ребятами аккуратнее! Не надо их взаправду вырубать, ладно? — Ладно-ладно! Мирей вышла на стартовую позицию, разминая мышцы. «Пора» — решительно пронеслось в её голове. Девушка осторожно прижалась к гофрированную стальному листу, юрко выглядывая из-за угла. Никого. Низко пригнувшись, Сакураи пробежала до невысокой преграды, в самом конце сделав резкий подкат. Между тем на следующей точке показалась макушка одного из солдат. Он мерно расхаживал буквой «Г», переходя из узкого коридора в другой, и кружил по небольшой площадке, пока героиня продолжала выжидать подходящего момент для своего хитроумного манёвра. Телекинезом Мирай легонько подтолкнула несколько бочек, ложно наводя противника на то, что она находится там, и стоило только ему подойти чуть ближе, как тотчас девушка выскочила прямо перед его лицом, молниеносно ударяя ребром ладони по его шее, после чего её кулак безжалостно полетел в массивную челюсть, мгновенно устраняя врага. «Один есть» — Мирей резко проскользнула до очередного ржавого контейнера, разом замечая сразу двух неприятелей. К её счастью, баррикада из мешков была совсем неподалёку. Песчаная завеса нежданно обрушалась на мужчин, даря несколько драгоценных секунд Сакураи, которая оперативно выбила огнестрельное оружие у первого солдата и хотела было нанести тому сокрушительный удар, как вдруг второй сцепил её сзади мёртвой хваткой, отчего героиня со всей дури влетела ногами в его приятеля, вероломно перенося опору на противника, что впоследствии всё-таки получил от неё затылком по физиономии. Примерно то же самое Мирай проделала и с остальными врагами, пока она не добралась до синей лестницы, ведущей наверх. Девушка притаилась за деревянным ящиком – рядом стоял ещё один такой же, а на другом краю контейнера караулил местность неприятель. Мирей аккуратно подкралась сначала к дополнительному укрытию, а затем в неуловимый миг, когда колыхнулась бочка снизу, бойко взяла мужчину на удушающий, после тихо положив его на гофрированную поверхность. Дело оставалось за малым. Цель была как на ладони. От красного флажка Сакураи отделяли лишь несколько жалких метров и небольшая высота, вот только последний боец нисколько не отходил от этого злосчастного куска ткани, оберегая его как зеницу ока. Героиня сжала зубы до скрежета, не желая идти на риск. Нужно всё тщательно продумать. На противоположной стороне расположилась куча мусора, огороженная стальной сеткой – это можно использовать для отвлечения, что Мирай и сделала. Солдат опрометью повернулся к ней спиной и не успел даже шагнуть вперёд, как девушка обрушилась на него сверху с точным грубым ударом в голову, следом вжимая его в каменный пол. Мирей уже протянула руку к заветному флажку, но тут же замерла, услышав позади суровый голос Синдзи: — Отлично, Сакураи! Ты молодец! — он говорил это без особой радости и с некоторой долей сарказма, разрезая воздух своим бесстрастным тоном, — Вот только в реальном бою ты бы уже давно была мертва. Героиня судорожно чувствовала холодное дуло пистолета на своём затылке и не смела обернуться, растягивая губы в победоносной, ехидной ухмылке. — В реальном бою ты бы уже давно валялся у моих ног с пробитой пулей головой, — ядовито процедила она, телекинезом утыкая автомат в его затылочную кость. По ангару тотчас пронеслись восторженные аплодисменты. — Умница, Мирай! Ты большая умница! — этот ласковый, одобрительный голос заставил девушку взволнованно вздрогнуть и добродушно улыбнуться в одночасье, напрочь теряя свой грозный вид. Мирей спешно развернулась влево, вмиг встречаясь преданным взглядом с добрым лицом Президента Комиссии по общественной безопасности. Мадам! Она стояла в своём голубом классическом платье, радушно раскрывшись для тёплых объятий, в которые Сакураи бросилась без лишних раздумий. Они не виделись всего две недели, однако этого хватило, чтобы соскучиться. — Как ваша командировка? Всё хорошо? — искреннее беспокойство промелькнуло в глазах героини. Она по собственному желанию подхватила силой мысли тяжёлую сумку с документами, освобождая женщину от увесистой ноши. — Всё прекрасно, моя милая, — Президент мягко приобняла её за плечо, — Я еду в главное здание сейчас. Не хочешь со мной? Расскажешь мне, как твоё здоровье, как дела… Ох, что это с твоими волосами? — Вам не нравится? — Мирай растерянно посмотрела на Мадам, поразительно быстро переменившись в настроении. — Почему сразу не нравится? — женщина тихо усмехнулась с её лёгкого, несколько детского испуга, — Тебе очень хорошо! Ты красавица! — Спасибо, — девушка тут же расцвела в лучезарной улыбке, мимолётно наслаждаясь приятным теплом благосклонности к ней и… призрачным облегчением. — Так ты хочешь поехать со мной? — Конечно хочу! — Мирей аж засветилась от счастья, — Но у меня тренировка… — Не переживай! Я подожду. Вся комната моментально наполнилась звонким смехом Сакураи, возбуждённо трещавшей всю дорогу без умолку. Она с полным доверием рассказывала о каждой мелочи из своей жизни, с неуёмным энтузиазмом веселила Президента глупыми шуточками и наивными фразочками, без всякого страха, что её могут посчитать глупой. Героиня была искренней. Самой что ни на есть настоящей, позволяя Мадам, слушавшей её с каким-то особенным упоением и спокойствием, читать себя как открытую книгу. Президент обожала её! Нет, она не просто обожала её! Она любила её всем сердцем! Любила так сильно, что лишь ей одной позволяла все эти маленькие шалости и игривые капризы. И если других воспитанников Мадам держала на расстоянии, то в случае с Мирай так не вышло, ибо она отличалась от остальных той необыкновенной живостью, пылкостью, а главное жадным стремлением давать и получать ЛЮБОВЬ. Мирей всегда была самой тактильной. Самой чувственной. Самой ласковой и нежной. С той невероятной преданностью и верностью, что возносят в книгах и песнях. Она не была бездумно послушной и правильной. Она не была отрешённой и замкнутой в себе. Она была ЖИВОЙ! И в её этом страстном своенравии, неутомимом трудолюбии и врождённом умении идти напролом женщина видела себя. Более того, практически все десять лет Президент воспринимала её как свою дочь, которую она так болезненно хотела и которую она так и не родила. Своих детей у неё не было вообще. — Это правда, что Елисеев скоро приезжает? — Сакураи плюхнулась на мягкий диван, с интересом заглядывая в глаза Мадам, — Это связано с тем соглашением? Как его там… ИУСОПГ РФ и Я? Инициатива по Установлению Сотрудничества в Области Подготовки Профессиональных Героев между Российской Федерацией и Японией? Женщина замерла на мгновение, изумляясь тому, как Мирай, слыша об этом документе лишь единожды и вскользь, смогла точно воспроизвести по памяти столь сплошной канцеляризм. — Да, Мирей, — Президент натянуто улыбнулась, предчувствуя что-то неладное, — Ты всё верно понимаешь. — Получается… — девушка задумчиво почесала подбородок, — Согласно этой договорённости, Япония и Россия должны обменяться студентами… Вернее, так должно было быть, пока от российской стороны не выступил Елисеев, который единственный из первой десятки остался без юниора даже после своих неустанных поисков. Значит… тот турнир, что организовывает Комиссия, нацелен на то, чтобы у Михаила Петровича всё же появился юниор, так? — Так… — Мадам подозрительно прищурилась. — Япония, возможно, отдаст одного своего сильного ученика России, а Россия отправит часть своих одарённых студентов сюда… Так? Для равноценного обмена… И обе стороны таким способом удовлетворят потребности друг друга и выполнят все обязательные требования. Именно поэтому в интересах Комиссии устроить всё наилучший образом… К тому же поддержание дружественных отношений с российским миром героев является достаточно важной миссией… Вы сами говорили так… Япония и Россия часто сотрудничают на международном уровне, и там сильные профи… — Да, Мирай. Я всё это сама прекрасно знаю, — женщина продолжала сохранять самообладание, вот только внутри неё всё сжалось от нетерпеливой досады, — К чему ты клонишь? — Я подумала… — Сакураи замялась, подбирая слова — Я подумала, что я бы тоже могла принять участие в турнире… И, быть может, Елисеев бы стал моим наставником… Лицо Президента вдруг помрачнело, а голос её приобрёл какой-то стальной, давящий оттенок: — У тебя уже есть наставник, Мирей! Между прочим, профессиональный герой номер два! Старатель… — Да-да! Я знаю, — девушка максимально старалась сглаживать углы, беспомощно впиваясь тонкими пальцами в сиденье дивана, — Но… Михаил Петрович… Понимаете, ещё никто в мире не приблизился к его уровню владения телекинезом! И я чувствую, что под его началом я действительно смогу добиться большего! Он ПРОФЕССИОНАЛ! Он ГЕНИЙ! Всё это время Мадам молчала, разбито и ошарашенно глядя куда-то вперёд. Перед глазами молниеносно проносились картинки из прошлого, когда она всеми силами пыталась оградить свою воспитанницу от России и от всего, связанного с этой страной, бессердечно вырывая русские прописи и книги из её рук. Более того, женщина ужасно раздражалась каждый раз, стоило только Мирай заговорить по-русски или упомянуть о своих корнях. Она ненавидела. Ненавидела, с какой любовью и нежностью Сакураи вспоминала о сибирской снежной зиме, о знойном лете, когда вдоль бескрайних полей на просёлочных дорогах поднимались клубы пыли, о блеске новогодней мишуры и даже о тех невкусных конфетах, оставшихся на дне мешка. Более того, Президент НЕНАВИДЕЛА даже то, с какой скорбью Мирей периодически разглядывала свадебную фотографию своих покойных родителей. — А Энджи ты это всё сказать не хочешь? — от прежнего расположения Мадам не осталось и следа, — Он об этом знает? Девушка испуганно застыла, сбившись с мысли. Она никогда не видела женщину такой… такой чужой. — Я надеюсь, что он сможет понять меня… — НЕТ, МИРАЙ! — нежданно рявкнула Президент, отчего героиня уставилась на неё в немом ужасе, — Как ты это себе представляешь?! Он принял тебя, как свою родную дочь! Он тебя растил, воспитывал! Он тренировал тебя десять лет! Оплачивал эти грёбаные занятия по русскому! А ТЫ?! Чем ты ему отплатила?! Чем ты отплатила МНЕ?! — Я… я… — непрошенные слёзы предательски подступили к горлу, но Сакураи надсадно сглотнула их, — Я в-ведь в любом с-случае вернусь в Японию! Я просто… я просто хочу хотя бы раз сходить на могилу родителей… Я х-хочу… домой…

«ДОМОЙ»

Руки Мадам заколотились от злости, а в груди заклубился истеричный, отчаянный крик. — Домой? — процедила сквозь зубы женщина, больно сжимая запястье Мирей, — Разве не Япония твой дом? Мирей плотно сжала губы. — Ты ведь явно готовилась к этому разговору… — женщина медленно наклонилась к её лицу с той неприкрытой угрозой, заставляющей сердце болезненно ёкнуть, — Но всё равно делаешь глупые ошибки! Пойми ты уже наконец! Твоих родителей больше нет! А твои паршивые родственнички даже не объявились, когда ты осталась совершенно одна. Ты была никому не нужна! НИ-КО-МУ! В ЦЕЛОМ МИРЕ! И лишь по доброй воле Старателя ты обрела семью! Девушка невольно вздёрнула подбородок, чтобы не разрыдаться. Она без конца отворачивалась от Президента, упрямо пытаясь скрыть от неё свою боль и терзания совести, вот только Мадам, будто специально, с тем неукротимым желанием сделать ещё больнее, поворачивала её к себе, вынуждая в очередной раз содрогнуться от безжалостного чувства вины. — Это Я дала тебе дорогу в жизнь! — всё не унималась женщина, — НО НЕТ! Мирай же самая умная! Она так хочет свернуть на свою кривую тропинку и пойти туда, где её даже не ждут! Ты уверена, что там будет лучше? Ты правда так считаешь?! Сакураи промолчала. — Хочешь я тебе скажу, как будет на самом деле? — Президент осторожно нагнулась к её уху, — Ты попадёшь в холодный, жестокий мир. С угрюмыми, неулыбчивыми людьми. С бесконечной зимой и серыми многоэтажками. Ты попадёшь в мир, где ты будешь не жить, а выживать! А это ещё даже не геройский мир! Это мир обычного человека! А в роли героя?! В роли ЮНИОРА Елисеева?! Ты хоть можешь представить, ЧТО тебя там ждёт?! В голосе Мадам проскальзывало жгучее презрение. — А ждёт тебя там, моя милая, преисподняя, где все стремятся растерзать друг друга, — Мирей хотела было возразить женщине, однако та тотчас перебила её, предугадывая её защитные речи, — Что? Что такое? Думаешь, это не так? Это среднестатистические герои живут там хорошо! А юниоры, особенно те, наставники которых входят в священную десятку, там борются каждый день за место под солнцем! Каждый день! С трёх лет! Они безумные фанатики! Они тренируются по тринадцать-четырнадцать часов в день! Их никто не жалеет! Более того, они там все переломанные, все больные, потому что тело не выдерживает таких нагрузок – нечеловеческих! К тому же… Елисеев и Преображенский, номер два и номер один соответственно, всю жизнь тягаются друг с другом… Думаешь, они не будут своими юниорами меряться? Не напомнишь, кто там в этом году в российском чемпионате героев золото взял? — Рахманова… — еле слышно проговорила Мирей. — Рахманова! — Президент театрально развела руки, — Вот с ней тебя и будут стравливать! А ты-то потянешь конкуренцию с ней?! Ты её видела?! Или ты всё же надеешься, что Елисеев скажет тебе: «Ну ничего, солнышко! Пятнадцатое место – так пятнадцатое!». Ты кумира своего позорить собралась? — Я не настолько слабая… — только и смогла выдавить из себя девушка. — Да причём здесь это? — Мадам заботливо погладила Мирай по волосам, — Даже если ты и выиграешь однажды… даже если ты себя проявишь лучшим образом… Да, у тебя будет оглушительная слава… будет мировое признание… Но стоит ли оно того? Просто подумай! Подумай! Они воспользуются тобой как разменной монетой в своей системе, что рано или поздно безжалостно выбросит тебя, когда ты больше не сможешь давать им нужный результат! Они найдут замену, а ты останешься ни с чем. Сакураи сокрушенно глядела в панорамное окно, где за стеклом размывались огни города. — Это неправда… — надтреснуто прошептала она, — Вы всё врёте… — Мирей… — женщина ласково взяла её за дрожащие плечи, — Они сожрут тебя заживо… — Нет… Мирай резко развернулась, падая в распростертые объятия Президента, мечтая найти в них хоть каплю утешения и поддержки. — Мир, милая моя. Прошу тебя, не расстраивайся, — Мадам осторожно гладила воспитанницу по спине, — Здесь тебя никто и никогда не обидит! Никто и никогда! Я обещаю тебе. Я всегда буду на твоей стороне, чтобы ни случилось. Верь мне, ведь я никогда не обманывала тебя. Женщина безмятежно улыбнулась, когда Сакураи прижалась к ней крепче. — Как я могу поднять твоё настроение? — тактично поинтересовалась Президент, — Может, поговорим о твоём подарке на шестнадцатилетие? Что думаешь? Твой день рождения уже через месяц… Что ты хочешь? — Я не знаю… — героиня тяжело вздохнула. — Ну а ты подумай. Мирай молчала некоторое время и в какой-то миг вдруг необыкновенно воодушевилась, после чего практически сразу поникла вновь. — Ты что-то придумала? — кажется, Мадам ощутила этот её небольшой подскок. — Да, — неуверенно проговорила Мирей. — Что же? — Я могу хотя бы потренироваться с Михаилом Петровичем? Всего один раз! Женщина устало посмотрела на девушку, отстраняясь от неё. — Нет, Мир! Это невозможно! Давай что-нибудь другое! В комнате тотчас установилась гнетущая тишина. Сакураи расстроилась ещё больше. — Тогда я не знаю, — недовольно буркнула героиня, — Ничего мне не надо! — Не руби ты так сгоряча! — тихо усмехнулась Президент, — У тебя ещё есть время подумать. Между прочим, я уже придумала, что подарю тебе на восемнадцатилетие. Мирай с неподдельным интересом подняла свой меланхоличный взор на Мадам, вопрошая ответа. — Допускала ли ты когда-нибудь мысль о том, что твоё агентство будет в центре Токио? Мирей ошеломлённо замерла, мгновенно округляя блестящие глаза. Сердце бешено заколотилось в груди, вызывая робкие покалывания в пальцах. — Что? — улыбка непроизвольно принялась вырисовываться на её лице, — Вы это сейчас серьёзно?! — Абсолютно! Женщина хотела было добавить что-то ещё, однако её последующие слова живо утонули в радостном вскрике девушки, немедленно бросившейся ей на шею. Звонкий смех задорно зазвенел в воздухе, окончательно стирая призрачные следы печали и затаённой обиды. — Правда-правда? — Сакураи по-детски повисла на ней, всё ещё не веря в услышанное. — Конечно правда! — Президент аккуратно убрала выбившуюся прядь волос с её лба, — Я знаю, тебя ждёт большое будущее! Ты будешь любимой и уважаемой всеми! Будешь ярким примером для подражания! Недостижимым идеалом! И у меня нет сомнений: ты лучшее, что я создала в своей жизни… и, быть может, однажды, я очень на это надеюсь, именно ты займёшь моё место. От сантиментов в носу вновь защипало, а внутри что-то взволнованно дрогнуло. Слова тогда казались совершенно ненужными, и даже действий было недостаточно, чтобы выразить ту трогательную привязанность и безграничное доверие между ними. Героиня верила ей всем сердцем. Она была преданна ей всей своей душой. Между тем дождь на улице усиливался. Стоило только Мирай спуститься на первый этаж, как тотчас до неё дошло, что она нигде не может найти свой телефон. Она перевернула вверх дном свою спортивную сумку, порылась во всех карманах, затем в очередной раз нырнула, уже рукой, не телекинезом, в беспорядочную кучу одежды, но всё было тщетно. Скорее всего, он так и остался лежать на том самом белом мягком диване в кабинете Мадам, куда Мирей без лишних раздумий поспешила вернуться. Девушка бесшумно открыла дверь и медленно вошла в комнату с тем настойчивым желанием забрать свою вещь, не привлекая никакого внимания к своей персоне. Наверное, у Мадам было ещё много работы, поэтому явно не стоило отрывать её от важных дел по пустякам. Благо место для отдыха отделялось высокой непрозрачной перегородкой от рабочей зоны. Сакураи застыла на пороге кабинета и силой мысли принялась осторожно перекладывать декоративные подушки в тихом поиске телефона, как внезапно на другом конце помещения послышался низкий мужской голос, отчего героиня испуганно дёрнулась, затаив дыхание. Она точно где-то уже слышала его, однако не могла определить, кому он всё же принадлежит. Мужчина обсуждал с Президентом некоторые деловые моменты, и Мирай особо не вникала в их разговор до тех пор, пока её собственное имя наконец не резануло слух. — Мирей прекрасно справляется с тренировками, — сдержанно произнёс незнакомец, постукивая пальцами по столу, — Не пора ли уже определяться с планами на неё? — Я думала об этом, — тон Мадам звучал крайне холодно и бесстрастно, — И в итоге решила, что мы организуем собрание во вторник на следующей неделе по этому поводу. Незамедлительно уведомь об этом всех главных членов комитета. Явка обязательна! Кто не явится, тот будет иметь дело лично со мной. Так и передай. В комнате на несколько секунд повисла давящая тишина. — Вы ей так и не рассказали? — нежданно поинтересовался сотрудник. — О чём? — безучастно проговорила женщина, параллельно вчитываясь в документы. — О её родителях. Канцелярские принадлежности с глухим звоном разлетелись по столешнице, когда Президент яростно ударила кулаком по столу. Девушка одновременно с ними подпрыгнула на месте, невольно зажимая рот горячей ладонью. Сердце исступлённо забилось где-то в горле. — ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ?! — бешено рявкнула на него Мадам, резко вскакивая со стула, — С УМА СОШЁЛ, ЧТО ЛИ?! Придурок… Ты бы ещё при ней это спросил! Впрочем, теперь я знаю, какое у неё будет первое задание: язык твой без костей вырвать, чтобы не трепался больше. Сакураи съежилась в немом ужасе, нервно хватаясь за одежду одеревенелыми пальцами. Каждое последующее извинение мужчины навечно растворялось в слитном, протяжном шуме, поверх которого она слышала лишь своё затруднённое, надсадное дыхание. — Только попробуй проболтаться ей! ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ! Ты понял меня? — угрожающе прошипела женщина, — Она ни в коем случае не должна знать! — Хорошо, я понял, — боязливо проронил работник, — Могу ли я идти? — Иди! — равнодушно бросила Президент, как вдруг она нежданно спохватилась, — А, НЕТ! НЕТ! СТОЙ! Подожди! Подожди! Проследи за тем, чтобы Мирай ни в коем разе не посвящали в детали, связанные с предстоящим турниром, ладно? Мне нужно, чтобы вы её максимально оградили от Елисеева. Они ни за что не должны встретиться, иначе это будет чудовищная катастрофа! Ты хорошо понял меня? Миссия ясна? — Да-да! Конечно! Я обязательно позабочусь об этом! Можете не волноваться! — Я приставлю тебе напарника. Может, даже двух. Так будет надёжнее. На этом всё. Можешь идти. Вырвавшись из мёртвого оцепенения, Мирей в панике бросилась прочь, прихватив с собой телефон. Мир вздрагивал страшно. В ушах по-прежнему стоял тот мерзкий, непрекращающийся гул, судорожно разрывающий истерзанное сознание. Между тем дождь перерос в настоящий ливень, усиливающийся с каждой минутой. Люди стремглав прятались под навесами магазинов, нестройной толпой забегали в торговые центры и метро, прикрывая головы пиджаками и лёгкими куртками. Кто-то из них ошеломлённо вскрикивал. Кто-то проходил молча, покрепче стиснув зубы, и только Мирай смиренно шла по улице, пропуская мимо себя весь этот жуткий переполох. Всё это было неважно. Пустым взглядом она всматривалась куда-то себе под ноги, бесконечное количество раз сталкиваясь с кем-то плечом, за что на неё бывало огрызались, но это никаким образом не претендовало даже послужить причиной для её исправления. Мирей шла медленно, с трудом, подобно безжизненной кукле, совершающей несколько неуклюжие шаги по воле неумелого кукловода, дёргающего её за ниточки. Бессильные слёзы скатывались по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, а тело беспомощно вздрагивало толи от пробирающего до костей холода, толи от той щемящей пустоты внутри неё, что резала её тупым ножом боли и разочарования.

«Она ни в коем случае не должна знать!»

Мокрые волосы прилипли к лицу, сердце неистово билось в груди, безжалостно вытесняя кислород из лёгких, и Сакураи продолжала идти до тех пор, пока перед её глазами коварно не заплясали чёрные пятна. Она невольно припала к первой попавшейся стене, еле-еле опираясь на неё левой рукой, и в этот самый момент что-то словно ударило по ней, выбивая наконец из неё жалобные всхлипы.

«ОНА НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ДОЛЖНА ЗНАТЬ!»

Мирай разбито рухнула на свою кровать, заходясь в надрывном, тихом плаче. Она проворочалась всю ночь, так не сомкнув век, и следующее утро наступило для неё болезненно и серо. Все последующие дни девушка только и делала, что изводила себя навязчивыми мыслями. Она искренне пыталась спастись, насколько это возможно загружая себя учебными делами и тренировками. Мирей предпринимала все меры, лишь бы не думать, и первое время это действительно работало, однако избегание проблемы стремительно переросло в нездоровую паранойю. Ночами напролёт Сакураи испуганно всматривалась в темноту и потихоньку сходила с ума, не зная, чего она боялась больше: суровой правды или разочарования в близком человеке. А, быть может, страшнее всего дня неё казалась необходимость признать себя дурой. По крайней мере, одно Мирай знала точно: как раньше уже не будет. И потому она оплакивала не только своё неумение прощать, но и тот её прежний мир, нежданно разрушившийся в одночасье. В сознании бился лишь один вопрос:

ЧТО ЖЕ ОНА НЕ ДОЛЖНА ЗНАТЬ?!

ЧТО?!