Отражение

Одним ясным, прохладным утром, после Чар, но до Зелий, Скорпиус впервые встретился с Королем-Скорпионом. Он опаздывал — отвлекся на попытки отточить заклинание заморозки, которое они учили. Над кончиком его палочки кружилась стайка крошечных поблескивающих снежинок. Он поймал одну из них на палец и наблюдал за тем, как она тает, настолько погрузившись в созерцание, что Броуди МакЛагген застал его врасплох. МакЛагген схватил Скорпиуса за горло и прижал к стене, палочка со стуком упала на пол. — Твой отец — дерьмо, Малфой. Однажды пожиратель, навсегда пожиратель. Дыхание МакЛаггена отдавало копченой селедкой. Скорпиус поморщился и подавил приступ тошноты. — Как бы невероятно увлекательно ни было выслушивать твое откровенное, хоть и ничем не подкрепленное мнение, МакЛагген, боюсь, ты затрудняешь мое дыхание. — Мой отец говорит, что он заслуживает поцелуя дементора, — продолжил МакЛагген. — Каким нужно быть человеком, чтобы отдать жену в шлюхи Волдеморту? Он усилил хватку, от чего у Скорпиуса участился пульс. Его глаза начали наполняться слезами, и МакЛагген удовлетворенно крякнул — он явно именно этого и добивался. Скорпиус понимал, что не должен вестись на подначки, но слова все равно выскочили, как заговор против ледяной хватки горя, скрутившего внутренности после упоминания мамы: — Это неправда! — Он начал было вырываться, но это вызывало у МакЛаггена только смех — пока Скорпиус не попал ему ногой по лодыжке. Тот заорал, и Скорпиус, воспользовавшись тем, что хватка ослабла, нырнул ему под руку и высвободился. Подняв палочку, он наставил ее на МакЛаггена. Заклинания так и крутились в голове, подогреваемые гневом и унижением. Ватные ноги. Фурункулюс. Сек... Сектум... Лицо МакЛаггена побагровело. — Ну, я тебе за это! — Я защищался! МакЛагген потянулся за палочкой, но остановился, когда увидел, что Скорпиус вот-вот произнесет заклинание. Губы его расплылись в злобной ухмылке. — Погоди только, Малфой. В коридоре появилась директриса. Увидев их, она остановилась. — Мистер Малфой. Мистер МакЛагген. Опусти палочку, Скорпиус. Пять баллов со Слизерина. Не пора ли вам обоим отправляться на занятия? Несправедливость была удушающей, но Скорпиус понимал, что спор приведет только к дальнейшей потере баллов. Он убрал палочку в карман и сбежал. Альбусу стоило бросить на него один взгляд — и он бы сразу догадался, что случилось, а Скорпиус не хотел его расстраивать, поэтому сначала отправился в туалет, чтобы успокоиться. Облокотившись о раковину, он закрыл глаза и подождал, пока сердце перестанет так колотиться. Шея болела в том месте, которое сжал МакЛагген. Он ненавидел его. Скорпиус ненавидел МакЛаггена. Ненависть ощущалась живым существом, этаким розовым лысым монстром, который царапался изнутри острыми когтями. Это чувство посещало его редко и казалось чем-то неправильным, чужим, словно он превратился в другого человека. Скорпиус постарался выровнять дыхание и дождаться, когда ненависть его покинет. Открыв глаза, он увидел Короля-Скорпиона: тот стоял позади и отражался в зеркале. Выглядел он точь-в-точь как сам Скорпиус и отличался только ухмылкой и мантией Пожирателя Смерти, словно эхо, четкая тень со светлыми волосами и холодными серыми глазами. Скорпиус выдохнул: — Т... ты! — Ты, — откликнулось отражение. — Нет. Только не здесь. Не сейчас. — Почему это? Что за заклинание чуть не сорвалось у тебя с языка? Вот уж точно не Веселящие чары. Это была темная магия. — Призрак усмехнулся, и Скорпиуса передернуло. Он понятия не имел, что его лицо может так выглядеть. — Я просто подумал, — сказал Скорпиус. — Я бы не стал его использовать. Король-Скорпион придвинулся, положил руки Скорпиусу на плечи и, склонившись, прошептал: — Но ты хотел. Ведь правда? Тебе бы понравилось... вскрыть его. Заставить кричать. Боль творит страх, а страх — это власть. — Я... я бы никогда так не поступил. — Скорпиус покачал головой. — Наверное, это то, на что ты способен, но я — нет. Я не такой. — Ты говоришь так уверенно, но ты ошибаешься. Мне ли не знать. — Откуда тебе знать? Мы с тобой совершенно разные. Мы разные люди. Мы не одно и то же. — Скорпиус почувствовал боль в пальцах, вцепившихся в мойку, и разжал хватку. — Мы не одно и то же, — повторил он уже более спокойным тоном и запахнул мантию. — Как скажешь. — Вот я и говорю. — Увидим, — сказал мальчик в зеркале. — Просто подождем и увидим. * * * Скорпиус проскользнул в класс зельеварения, опустив голову, и поморщился, когда профессор снял еще пять баллов со Слизерина. — Где ты был? — прошептал Альбус. — МакЛагген, — ответил Скорпиус. — Урод. Профессор бросил на них строгий взгляд, и Альбус, подтолкнув Скорпиуса плечом, нашел его руку под партой. Он переплел их пальцы и сжал, от чего Скорпиус почувствовал, как его затопляет успокаивающее тепло. Все было в порядке. Все должно было наладиться. Он сжал пальцы Альбуса в ответ и не выпускал его руку, пока не настало время чистить сушеные фиги. * * * Спустя несколько дней Скорпиус стоял между полок в библиотеке, пользуясь последними минутами перед ее закрытием. Пыльный воздух пах миндалем и ванилью, старой бумагой и пергаментом. Тишину прерывал только шорох страниц, когда он их переворачивал. Стены книг возвышались со всех сторон, оборачивая его в кокон знаний, — пусть Альбус, когда он поделился с ним этим образом, и закатил глаза. Скорпиусу казалось, что он один. Ему казалось, что он в безопасности. — Вот ты где, дебил мелкий, — раздался голос МакЛаггена. — Так и знал, что найду тебя здесь. Книга выскользнула из пальцев Скорпиуса. МакЛагген, здоровяк-загонщик, учился на седьмом курсе, был сильнее и знал больше заклинаний. Скорпиус сделал шаг назад и вытащил палочку. — Слегка удивлен увидеть тебя здесь, МакЛагген. Не думал, что ты в курсе наличия в Хогвартсе такого места, как библиотека. Фыркнув, МакЛагген надвинулся на него. — С тебя должок, Малфой. Помнишь? Сам виноват. Скорпиус поднял палочку. — Да? Боюсь, у нас по этому поводу разные мнения. — Ты существуешь. Этого достаточно. Ты и твой мелкий бойфренд, слизеринский сквиб. Думаешь, ты теперь хоть чего-то стоишь, а? Внезапная усталость сдавила виски Скорпиуса, отдалась звоном в ушах. — Я просто... Просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Пожалуйста. Оставь меня в покое. МакЛагген сделал бросок, и Скорпиус ткнул палочкой вперед, пытаясь подобрать заклинание. МакЛагген рассмеялся. — Ну и что ты будешь делать? У тебя кишка тонка. «Заставь его кричать», — произнес голос в голове Скорпиуса. Рука его начала трястись. МакЛагген замахнулся, и Скорпиус, уворачиваясь, врезался в полку, с которой посыпались на пол книги. — Прекрати! Смотри, что ты делаешь! Они порвутся! — Ботан убогий. — МакЛагген снова занес кулак. Скорпиус произнес: «Экспеллиармус!», но промахнулся, и удар кулака МакЛаггена пришелся ему прямо в лицо, отбросив к стене. Скорпиус сполз на пол, скрипя зубами. Перед глазами вспыхнули искры, половина лица онемела от боли. Он подтянул ноги к груди. — Какое же ты ничтожество, — сказал МакЛагген. — Вообще не стоишь моего времени. Может, стоит переключиться на Поттера — по крайней мере, от него можно ждать сопротивления. Изо рта Скорпиуса вырвалось шипение, словно это говорил другой человек: — Попробуй только — кожу с тебя живьем сдеру. Ухмылка сползла с лица МакЛаггена. Он сделал шаг назад. Скорпиус распрямился и сел, чувствуя, как изнутри поднимается мучительная тошнота. МакЛагген снова рассмеялся, но как-то натянуто. — Ну конечно, Малфой. Сила устрашения у тебя — как у флоббер-червя. * * * Вскоре после полуночи Скорпиус проскользнул в слизеринскую гостиную. До этого он еще выжидал, прячась в алькове от Филча и учителей, которым не спалось по ночам. К его облегчению, гостиная оказалась пуста, и он направился прямиком в ванную, чтобы оценить ущерб. Щека покраснела и распухла, глаз заплыл. Испытав на себе несколько исцеляющих заклинаний, Скорпиус издал безутешный вздох. Ему точно было не скрыть произошедшее. — А знаешь, ведь он прав, — произнес голос, так похожий на его собственный, но более резкий. — Ты и правда жалок. Двойник вернулся и встал позади, отражаясь в зеркале. — Уж прости, — сказал Скорпиус, — но у меня нет желания серьезно воспринимать твое мнение. — Почему же это? — Мальчик в отражении положил руку на плечо Скорпиусу. На пальцах двойника блестела кровь, и Скорпиус содрогнулся. — Ты слегка смешон, но это не причина в себе сомневаться. — В тебе. Не в себе. Ты это не я. Мы не одно и то же. — Скорпиус передвинулся к другому краю раковины, обхватывая себя руками и прожигая отражение гневным взглядом. — Во-первых, ты происходишь из совершенно другого мира. Во-вторых, ты чокнутый садист, который издевается над людьми на основе их происхождения. — Это все отговорки. Мы из одной семьи, носим одно и то же имя, у нас одинаковый мозг. — Не одинаковый. Мне нравится выполнять домашние задания. — Как я и сказал — ты жалок. Я знаю тебя, Скорпиус. Я знаю тебя так же хорошо, как ты знаешь себя. — Я... я слишком устал для этих разговоров. — Сейчас не время чувствовать себя усталым. У нас нет плана. МакЛагген с тобой не закончил, и ты прекрасно это знаешь. Если не дашь ему отпор, он никогда не прекратит. — Я... я... я что-нибудь придумаю. Ему в итоге надоест. — И он переключится на кого-нибудь другого. Может, на Альбуса? И ты ему позволишь? Ну конечно, Король-Скорпион знал, в какое место бить. Конечно. Скорпиус, отвернувшись, принялся грызть ногти. — Отвратительная привычка. — Отвали. — Послушай. Я знаю, о чем говорю. Тебе нужно застать МакЛаггена врасплох. Нанести ему удар, который он не сможет забыть. Использовать непростительные — слишком грубо, а в вашем мире еще и рискованно. Подумай о чем-нибудь другом. — Я не собираюсь строить с тобой совместные планы. В любом случае, планировщик из меня отвратительный. Сомневаюсь, что ты в этом деле намного лучше. Король-Скорпион принялся расхаживать туда-сюда. Отражение двигалось по кругу, спина была выпрямлена, подбородок высоко вздернут, глаза сверкали. — Мне лично очень нравится Риктумсемпра. Заклинание, которое кажется невинным, но если применять его долго, он описается. Еще дольше — и его вырвет. Он будет смеяться, пока не завизжит. Ты же хочешь услышать, как МакЛагген визжит, а, Скорпиус? — Не хочу я слушать вообще ничьих визгов! Я не ты! — Но я здесь. Я — то, что могло бы быть. Я возможен. Отчаяние охватило Скорпиуса так резко и всеобъемлюще, что он потерял дар речи и закрыл лицо руками. — Ты хуже, — прошептал он. — Хуже МакЛаггена. — Скорпиус? — раздался голос, не менее знакомый, но гораздо более приятный. — Что за?.. Сейчас... даже не знаю, который час, но явно время «какого Мерлина ты еще не в постели?» — Альбус выглядел таким мягким и теплым в пижаме, со встрепанными, торчащими на макушке волосами. Он зевнул, потер глаза, и Скорпиус резко притянул его в объятия. Альбус от неожиданности пошатнулся, но Скорпиус держал его крепко. — О, — сказал Альбус. — Эй. — И обнял Скорпиуса в ответ. Скорпиус бросил взгляд в зеркало и, обнаружив, что Король-Скорпион исчез, облегченно выдохнул. Альбус погладил Скорпиуса по спине и пристроил голову у него на плече, задев подбородок. Скорпиус, ахнув о т боли, отстранился. У Альбуса отвисла челюсть. — Как это случилось? Мерлин! — Он придвинулся, заглядывая Скорпиусу в лицо. Нервно улыбнувшись, Скорпиус сделал шаг назад. — Это... Ну... — Он посмотрел на Альбуса, который явно обо всем догадался, и заправил за ухо выбившуюся прядку. — МакЛагген, — сказал Альбус. — Ведь так? — Да. Альбус словно окаменел. — Надо его остановить. Ему не должно это сходить с рук. Не зная, что сказать, Скорпиус молча кивнул. — У тебя на лице какой-то кошмар. Погоди секунду. — Альбус вышел и вернулся с бутылкой экстракта бадьяна и ваткой. Запрыгнув на поверхность рядом с раковиной, Скорпиус смотрел, как Альбус открывает флакон и смачивает ватку. У него были такие уверенные, ловкие пальцы. Скорпиус любил наблюдать за тем, как Альбус... просто занимается чем-нибудь — чем угодно. Он уже чувствовал себя спокойнее. Они обязательно что-нибудь вместе придумают. Им это всегда удавалось. Ватка нежно коснулась его лица, и Скорпиус закрыл глаза. Бадьян приятно холодил кожу, боль отступала. Гнев уже притупился, но память о Короле-Скорпионе никуда не делась. Скорпиус потянул было палец в рот, но Альбус шлепнул его по руке. Скорпиус, сделав глубокий вдох, признался: — Я хотел сделать ему больно. МакЛаггену. Очень сильно. — Неудивительно, — откликнулся Альбус. — МакЛагген тот еще мудак. Кто же не захочет ему наподдать? — Нет, ты не понимаешь. Меня преследуют мысли. Плохие мысли. Как будто внутри меня... таится что-то темное. Альбус, мне, если честно, немного страшно. Альбус молчал, пока обрабатывал распухший глаз. Закончив, он мягко накрыл ладонью челюсть Скорпиуса. Тот взглянул на него. Зеленые глаза, взгляд одновременно теплый и яростный. — Послушай, — сказал Альбус, — помнишь Годрикову лощину? — Ах, воспоминания... — Да ну тебя. В общем, я тогда... по-настоящему хотел... Когда мы настигли Дельфи, я правда хотел... убить ее. — Он опустил взгляд. — Хотел, чтобы отец ее убил. Скорпиус соскользнул на пол. — Она убила Крейга. Лицо Альбуса потемнело. — И пытала тебя. — Ну, я это пережил. Альбус понял, что Скорпиус шутит, и нежно его подтолкнул. — Но папа сказал, что это нормально. Что я бы так не поступил на самом деле. Думаю, он был прав. Я чувствовал злость. И ты имеешь полное право злиться на МакЛаггена, потому что он реально мудак, который этого заслуживает. Но я не думаю, что гнев, который ты испытываешь, действительно заставит тебя сделать что-то ужасное. Король-Скорпион считал, что отлично знает Скорпиуса. «Тебе бы понравилось его вскрыть. Заставить его кричать». И ведь он мог бы быть мной, подумал Скорпиус. Я мог бы стать человеком, который получает удовольствие от причинения боли. — Ты добрый, — сказал Альбус. — Помнишь? От самых внутренностей до кончиков пальцев. Скорпиус улыбнулся, на этот раз искренне. — Помню. — Пойдем же. Давно уже спать пора. Скоро утро, и я буду тупить на трансфигурации. Еще больше, чем обычно. * * * После этого Скорпиус думал, что все будет в порядке. Думал, что Король-Скорпион насовсем исчез. Неделю спустя он находился на верхушке Астрономической башни и выполнял домашнее задание, когда начался дождь. Скорпиус наложил заклинание зонтика, но мантия стала влажной и тяжелой, так что он ее сбросил. Было не очень холодно и, несмотря на накрапывание с неба, Скорпиусу нравилось находиться вечером на улице. Потом тучи сместились, дождь прекратился, и Скорпиус какое-то время разглядывал отражение неба в лужах — поблескивающие серебром ночные облака, тонкий серп ярко-желтой луны, дрожание звезд, которые то появлялись, то снова исчезали за гонимыми ветром тучами. — Малфой, — раздался голос МакЛаггена. — Вот ты где. Скорпиус подскочил и выронил пергамент. Вода тут же размыла его аккуратно нарисованные чертежи, превратив в мешанину чернильных завитков. Сердце испуганно заколотилось. Они были одни, совершенно одни на вершине башни. Не сводя глаз с МакЛаггена, Скорпиус наклонился к мантии — в ее кармане лежала палочка. — Вот уж нет. — МакЛагген взмахнул своей палочкой, и Скорпиус отлетел назад. Приземление было жестким, голова стукнулась о камни. Глаза заволокло черной пеленой, он не мог дышать, словно весь воздух выкачали из груди. Через мгновение МакЛагген навис сверху. Скорпиус попытался было отползти, то тот схватил его за свитер и поднял — сил его хватило на то, чтобы оторвать Скорпиуса от земли. Ноги Скорпиуса беспомощно болтались, задевая каменный пол. — Ну вот, теперь ты в моем распоряжении — и что же мне с тобой сделать, а, Малфой? Скорпиус попытался отодрать пальцы МакЛаггена от своего свитера, но они не поддавались. — Почему? — спросил Скорпиус высоким, прерывистым голосом. — Почему ты меня преследуешь? Я не сделал тебе ничего плохого, абсолютно. — Лично ты, может, и не сделал, — ответил МакЛагген. — Но такие, как ты, слизеринцы, убили моего двоюродного дедушку Тибериуса. — То есть ты валишь нас всех в одну кучу? Отлично, просто замечательно. — Ну что ж, — сказал МакЛагген. — Буду более конкретным. Мой отец говорит, что твой слишком легко отделался. Он меченый — и должен иметь дело с последствиями. — Мой отец изменился. К тому же я не единственный сын бывшего Пожирателя Смерти. — Может, и нет, зато самый очевидный. Ты ведь Малфой. — Скорпиус опять попытался высвободиться, но МакЛагген принялся его трясти, пока он не прекратил попытки. — И к тому же последний, ведь так? Ты же последний Малфой? — При чем тут это? — Да просто к тому, что я окажу миру услугу, если от тебя избавлюсь. Внутренности обдало холодом. Голос подскочил на октаву: — Избавишься от меня? — Почему нет? Почти все в замке спят. Я буду в кровати задолго до того, как тебя найдут. Скорпиус посмотрел МакЛаггену прямо в глаза, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Они поблескивали весельем, но в них не было тьмы, поэтому в то, что МакЛагген действительно собрался убить Скорпиуса, не верилось. — Ты этого не сделаешь, — сказал Скорпиус. — Ты распускаешь руки, но ты не убийца. — Может, ты и прав, — сказал МакЛагген, подтаскивая Скорпиуса к краю башни. — А может, и нет. — Он рывком поднял Скорпиуса так, что его спина шкрябнула о камень, и перегнул через парапет. — Нет! Прекрати, не смей! — Скорпиус начал брыкаться и выворачиваться, но теперь спина его ни во что не упиралась — от талии до макушки он висел в воздухе. Единственное, что удерживало его от падения, был кулак МакЛаггена, вцепившийся в его свитер. Скорпиус перестал бороться. Он старался вообще не двигаться. — Что скажешь? — спросил МакЛагген. — Смогу ли я это сделать? Отпустить тебя? Мне ведь только спасибо скажут. — Пожалуйста, — сказал Скорпиус, чувствуя, как бешено колотится сердце. — МакЛагген, затащи меня обратно. — Только посмотри на себя. Трясешься, как мелкая девчонка. Скорпиус ничего не ответил. Закрыв глаза, он ждал, что произойдет дальше — останется он жить или погибнет. — Думаю... Ладно, не буду отпускать. Хоть и весело было смотреть, как ты барахтаешься. МакЛагген дернул Скорпиуса на себя через парапет, и тот рухнул на пол башни. Приземлился он на живот, лицом в лужу. Вода тут же проникла под одежду, грудь и живот обдало холодом. Под хохот МакЛаггена Скорпиус поднялся на корточки. Все тело покалывало от прилива холодного адреналина, руки тряслись. Это было уже слишком. МакЛагген зашел слишком далеко. Его пальцы могли соскользнуть, свитер Скорпиуса мог порваться — МакЛаггену было на это плевать. Ему казалось, что это смешно. Он считал, что может делать все что угодно. Что угодно! Да еще и наговорил ужасных вещей об отце Скорпиуса. Ярость вспыхнула и прокатилась по всему телу. МакЛагген не остановится, никогда. Со Скорпиуса было довольно. Узкий месяц дрожал в луже под ним, невинный и неподвижный, а потом исчез. — А! — сказал Король-Скорпион, заполняя лужу своим отражением. — Отлично. Наконец-то мы видимся лицом к лицу. Теперь давай повеселимся. Ответная усмешка Скорпиуса была полна гордости и злости. Он чувствовал, как его захлестывает гнев. Желание вскрыть МакЛаггена, заставить его платить за то, что он сделал, пульсировало в крови, как барабанная дробь, четко и оглушительно. Скорпиус не был уверен, что сможет ему сопротивляться. — И не надо бороться, — сказал Король-Скорпион. — Просто поддайся ему. Скорпиус осознал, что приземлился прямо на сброшенную мантию. Палочка! Он сунул руку в карман и вытащил ее. — Твой шанс пришел, — сказал Король-Скорпион. — Это так приятно. Заставь его заплатить. Заставь его бояться тебя — и он оставит тебя в покое. Боль творит страх, а страх — это власть. Скорпиус перевернулся и выставил вперед палочку, с удовольствием наблюдая, как ухмылка сползает с лица МакЛаггена. В голове пронеслась череда темных заклинаний, но в итоге Скорпиус решил дать МакЛаггену прочувствовать его собственные методы. — Левикорпус! МакЛагген взлетел вверх, охнув от удивления. — Что скажешь? — холодно и резко отзеркалил Скорпиус слова МакЛаггена. — Смогу ли я это сделать? Отпустить тебя? Мне ведь только спасибо скажут. Он махнул палочкой вправо, и МакЛагген шмякнулся о стену. Король-Скорпион завопил от радости. МакЛагген лишился дара речи, лицо его обмякло от ужаса. Было бы так просто, подумал Скорпиус, левитировать его на ярд в сторону, через парапет и просто... отпустить. МакЛагген никогда больше не побеспокоит Скорпиуса. И вообще никого. — Вот видишь, — сказал Король-Скорпион. — Не такие уж мы разные. — Скорпиус? — голос Альбуса, его чудесный ясный голос отразился эхом от стен башни, прорвавшись сквозь пелену адреналина в голове. Скорпиус ахнул, чувствуя тошноту от того, что только что хотел сделать. Он опустил МакЛаггена, который, похоже, потерял сознание, на пол. Присутствие Альбуса просочилось в кровь, наполняя тело теплом. Ярость и желание отомстить растаяли. Скорпиус поднялся на ноги и повернулся. Темный силуэт стоял, обрамленный звездным светом, — Альбус, который был так нужен Скорпиусу, который делал его сильнее. Лицо Скорпиуса скривилось, слезы брызнули из глаз. Альбус меньше чем за секунду подбежал к нему. Скорпиус отпрянул было — он чувствовал себя грязным, заразным, — но Альбус на это не повелся и заключил его в крепкие, надежные объятия. От этого Скорпиус только разрыдался еще сильнее. — Он тебя ударил? — напряженно спросил Альбус. Скорпиус сглотнул и сосредоточился, пока у него не получилось остановить слезы. — Нет. Все в порядке. Альбус отстранился, чтобы взглянуть на Скорпиуса, и, поджав губы, оглядел с макушки до пяток. МакЛагген издал какой-то звук и сел. Альбус и Скорпиус синхронно на него обернулись, подняв палочки. МакЛагген поднял руки. — Я уронил палочку. Я безоружен! Скорпиус вытер глаза. Правда, рукава и так уже были мокрые, так что это не особенно помогло. — Тебя это не останавливало, когда ты на меня нападал, — сказал он. Альбус, взяв Скорпиуса за руку, решительно подошел к МакЛаггену и навис над ним, так и сотрясаясь от ярости. От одного его вида у Скорпиуса по телу прокатилась волна мурашек. — Послушай, МакЛагген, — сказал Альбус. — Ты, возможно, думаешь, что представляешь из себя что-то особенное, но это не так. Ты — пустое место. И если ты когда-нибудь хотя бы еще один взгляд бросишь на Скорпиуса, я скажу своему отцу, чтобы он тобой занялся. Ты ведь совершеннолетний, так? Это значит Азкабан. Так что я бы на твоем месте поостерегся. МакЛагген скривился и с усилием встал на ноги. Он ссутулился, лицо буквально побелело. Взгляд, который он бросил на Скорпиуса, был полон яда. Скорпиус вздернул подбородок. — Лучше тебе отсюда исчезнуть, пока я не передумал и не сбросил тебя с башни. Пробормотав что-то под нос о том, что «очень надо с этими связываться», МакЛагген схватил палочку и исчез за дверью, ведущей вниз, в замок. Небо прояснилось. На нем больше не было облаков, сине-черная бездна сияла звездами и яркой новой луной. Альбус обнял Скорпиуса за талию и положил голову ему на плечо. — Ты ведь на самом деле не стал бы просить отца, так? — спросил Скорпиус. Мысль о том, чтобы Гарри Поттер примчался к нему на помощь, была одновременно волнующей и жуткой. — Конечно, нет. Но МакЛаггену знать об этом необязательно. Скорпиус выскользнул из объятий, чтобы поднять намокшую мантию. Нагнувшись за ней, он увидел в луже лицо Короля-Скорпиона. — Похоже, ты думаешь, что лучше меня, — сказал тот. Скорпиус внимательно посмотрел на его идеальную мантию, аккуратно зачесанные назад гладкие волосы. И впервые заметил тени под глазами. — Думаю, что мне повезло вырасти в моем мире, а не в твоем, — ответил Скорпиус. — Тебе больно. Я знаю, что это так, я был на твоем месте. Никто не может быть лучшей версией себя в том мире, где ты живешь. Не знаю, что именно произошло, но ты точно не был всегда таким озлобленным и жестоким. Ты на самом деле не хочешь быть таким глубоко внутри. И мне очень жаль. Король-Скорпион прищурился и усмехнулся, но губы его при этом дрогнули. — Я больше не вернусь. — Знаю. Король-Скорпион протянул руку. Поколебавшись, Скорпиус протянул свою в ответ, коснувшись кончиками пальцев поверхности лужи. Почувствовал он при этом только воду. Отражение разошлось кругами, потом поверхность снова стала гладкой. Скорпиус увидел в залитом луной отражении только себя. Улыбнувшись, он подобрал астрономические чертежи. Чернила расплылись, а пергамент распух. Сосредоточившись, он постучал по нему палочкой: «Тергео!» Результат получился неидеальным, но рисунок можно было разобрать. Скорпиус перенесет его на чистый лист пергамента, и все будет в порядке. — Пойдем, — сказал Альбус. Скорпиус встал и взял его за руку.