Тропами древних легенд

Густой и вязкий туман окутал мыс Тревос, укрыл словно пуховым одеялом острые зубы скал, неустанно затачиваемые водами Кельтского моря. Айра шел, ориентируясь на едва виднеющееся око маяка. Узкая, едва заметная обрывистая тропинка, поросшая морским ракитником и вереском, вела к скрытому от любопытных глаз гроту. Айра осторожно ступал, но каждый раз попадал на острые камни, которые словно вырастали под ногами. И в который раз спрашивал себя какого черта он здесь делает. Ему стоило остаться в Лондоне, плакаться о несчастной судьбе брату или собственной подушке — как повезет. Эта поездка должна была стать увеселительной прогулкой, хоть и под присмотром профессора, который и собрал их группу. Планировалось научное изыскание, хотя еще три месяца назад Айра меньше всего думал о предмете исследования, а больше — о жарких ночах на краю земли. Лендс-Энд они тоже намеревались посетить. Но потом все пошло наперекос. Сначала Эван прислал сообщение в мессенджер, что бросает его. Айра пытался выяснить что произошло, но Эван упорно его избегал. А затем стал активно зажиматься с этим ботаником Джорджем. Отказаться в последний момент от поездки Айра не мог, но она превращалась в сплошное мучение. — Да чтоб тебя! — выругался Айра — нога соскользнула с тропинки в пустоту и сердце ухнуло вниз. Здесь было невысоко, но из-за сумерек и тумана, который будто повинуясь чужой воле, скрывал ото всех утес, и на два фута вперед нельзя ничего разглядеть. Далее он пошел медленнее. Наконец под ногами вместо острых камней почувствовался мокрый песок. Во время отлива, когда океан отступал, оголялась прибрежная полоса и по ней можно было пройти. — Айра, это ты? — раздался голос Эвис. Айра видел ее силуэт, подернутый молочной дымкой, у входа в грот. — Нет, его призрак, — ворчливо отозвался он, подходя ближе. — А выглядишь неплохо, — тут же ухмыльнулся Мервин. — Ну вот все и в сборе, — проговорил профессор Грин, поднимая старый шахтерский керосиновый фонарь. — Почему нельзя было взять нормальный фонарь вместо этой средневековой рухляди? — Гриффин в своем репертуаре — вечно недоволен. — Потому что, мистер Хувер, там куда мы направляемся не место современным предметам. Можно еще факел соорудить. Не желаете заняться? — Нет, — буркнул Гриффин. Это немного проясняло требование профессора оставить телефоны в фермерском доме, где они остановились. Айра все же не удержался и скосил глаза на Эвана. Почти два года вместе, а теперь только пустота и непонимание. Эван демонстративно притянул к себе упирающегося Джорджа. Злость и обида не прошли, все еще остро и горько грызли изнутри. Поздняя прогулка в тумане только ухудшила настроение и больше всего сейчас Айра хотел кулаком стереть улыбку, которая раньше вызывала трепет и желание. Некоторое время все молчали, словно в ожидании. Туман плавно плыл, затапливая мутно-белой пеленой пространство. Казалось, чьи-то руки легко касаются то волос, то спины, то губ или бедер. Нежно и ласково манили призрачные голоса, раз за разом зовущие принять, подчиниться — Айра отчетливо слышал свое имя. В неярком свете фонаря поблескивали вкрапления кварца в горной породе и будто складывались в причудливую клинопись. От всего этого становилось не по себе. — Ай, меня кто-то тронул, — взвизгнула Маргарет. — Мервин, какого черта? — Эй, я вообще далеко стою. — Профессор, что происходит? — Айра озвучил мучающий всех вопрос. — Помолчите немного, — отмахнулся профессор и продолжил пристально вглядываться в каменную стену. Он даже подошел ближе и забормотал что-то, принялся ощупывать каменные выступы. Под его пальцами знаки шевелились, перемещались. Айра моргнул и снова видел только своды грота. — Может нас в жертву собрались принести? — прошептал Эван, не решаясь говорить вслух. — Ну разве что Кори, — хмыкнула Эвис. — Это еще почему? — Ты единственная здесь девственница. Кори нервно засмеялась, и все притихли. Пару дней назад профессор, чтобы разнообразить их научно-исследовательскую поездку, предложил в качестве развлечения поискать ход в мир древних богов. Все восприняли это как шутку. Каждый студент Кембриджа знал о маниакальном увлечении профессора кельтской мифологией. Посмеялись, но решили, что это будет забавно — ночная прогулка в пещеру. Айра с большим удовольствием остался бы в теплой комнате с книгой, но отрываться от коллектива ему не позволили. Происходящее больше не казалось забавой. Под одежду просачивалась сырость и холодный ветер. Ноги едва не по щиколотку утопали в мокром песке. И навязчивый, словно живой, туман становился плотнее, оседал влагой на коже и тут же проникал внутрь. Айра начинал задыхаться, сердце билось все сильнее, а в голове плыло, как после нескольких порций виски. — Все, начинается, — профессор обернулся к ним, поднимая фонарь повыше. При нервно дрожащем огоньке фонаря лицо его выглядело устрашающе. Айра нервно сглотнул. Рыжие волосы профессора Грина будто пылали красными бликами, в глазах плясали совсем другие отблески — черные. Добродушный толстяк в старомодном костюме с болтающейся на поясе цепочкой казался сейчас инфернальным порождением. Айра потряс головой и хотел спросить, что же начинается, но не смог даже губ разомкнуть. Он оглядел остальных — похоже у всех была та же проблема. Шутка про жертвоприношение переставала быть просто шуткой. Все тело сковало, невозможно было двинуться. — Не бойтесь, все будет хорошо, — произнес профессор ласково-успокаивающим тоном. Происходило нечто странное и непонятное. Туман завертелся вокруг них, обернулся саваном, скрыл друг от друга. Айра замычал, хотя даже сам не слышал ни звука. Страх иглой кольнул сердце, но тут же схлынул. Тело наполнялось легкостью, переливы незнакомой музыки доносились отовсюду и ласкали, успокаивали, влекли за собой. Теперь настойчивее, чем голоса ранее. Вода лизала лодыжки, а через миг колени, еще немного — добралась до груди, и вот уже заливала рот, нос. А затем поглотила с головой. А потом все пропало, схлынуло. Айра открыл глаза. Они все еще стояли в гроте, но теперь дальняя стена отсутствовала и за ней простиралась непроглядная тьма. Остатки тумана, словно руки, в ласке прошлись по ногам и отступили. — Эй, вы в порядке? — Айра удивился своему хриплому голосу, словно он кричал несколько часов подряд. — А где мы? — наконец подала голос Маргарет. — Единственное, что мне приходит в голову выглядит очень бредово, поэтому я, пожалуй, промолчу, — тихо и также хрипло проговорила Эвис. — Так, нас по-прежнему девять человек, — Марвин оглядел всех. — Гриффин, Эван, Джордж, Айра, я, Маргарет, Кори, Эвис, Лиз. Все отозвались на свои имена, будто важно было подтвердить собственное я вслух. — Все слышат эту музыку или только я? — Айра надеялся, что не у него одного непрекращающиеся галлюцинации. — Я тоже слышу. И она… зовет, что ли, — отозвался Мервин. Все согласно закивали и посмотрели в манящую тьму. Все-таки их звали, не один Айра слышал этот потусторонний зов. — А где профессор Грин? И вообще, что произошло? Никому не интересно? — серьезная Лиз поправила очки и нахмурилась. — Плевать, — Эван сделал шаг вперед. — Мы все сюда пришли добровольно. Глупо сейчас отступать. Явно происходит что-то интересное. — Вот именно, — отозвалась Лиз, — добровольно. Вы хоть раз подумали почему мы согласились. Это странно. — Как всегда, пытливая и недоверчивая, — из тьмы шагнул профессор. Все замолчали. — Иди сюда. Лиз медленно подошла, и профессор быстрым движением рассек ее предплечье от запястья до внутреннего сгиба локтя. Несколько густых струек потекло на песок. Но присмотревшись, Айра увидел не песок, а нечто живое, которое тут же впитало попавшую влагу и под ногами прошла мягкая вибрация. — Теперь остальные. Никто даже не подумал возмущаться и каждый покорно протянул руку. Кровь падала и поглощалась с удовлетворенным стоном. А раны тут же затягивались, когда профессор касался их одной из подвесок на своем поясе. Айра как завороженный смотрел на профессора и будто видел в первый раз. Облик подернулся рябью, затрепетал и начал сворачиваться как сгорающая бумага. На месте всегда улыбчивого невысокого и пухлого профессора стоял высокий мужчина в короткой рубахе и оголенный ниже пояса. Золотая цепь с толстыми звеньями опоясывала его мощный торс и сворачивалась кольцом вокруг эрегированного члена. Профессор сделал приглашающий жест рукой в сторону начавшей мерцать тьмы. Каменные своды ожили, зашевелились, словно множество змей терлись друг о друга, цепляясь чешуйками, шипели и пожирали друг друга. Но это были ветви деревьев. Они плавно двигались, свивались в жгуты, создавали причудливые узоры, рисовали мифических животных и людей. Поднимались сводами, распускались сочными листьями, яркими цветами и спелыми плодами. Пол под ногами вздрогнул и покрылся ярко-зеленой травой с островками вереска. Айра присел и положил ладони на этот мягкий ковер. Травинки, будто живые льнули к коже, оплетали кольцами пальцы, жалили и тут же заживляли ранки. — Ты понравился этому чертогу, — улыбнулся их проводник, — и получил знания. Это большая честь. Но нам нужно идти. Айра кивнул и неохотно поднялся. Хотелось лечь на спину, потянуться словно кот, выгнуться, потереться обнаженной плотью. Чем дальше они продвигались, тем шире становились галереи с арками, ведущими в никуда, и выше — своды, уходя ребрами плетенных колонн в навершия куполов. И в какой-то момент Айра понял, что не видит потолка, а лишь мягко мерцающую тьму, живую и не враждебную. Они подошли к огромным дверям, которые плавно распахнулись. Зал настолько огромный, что дальних стен видно не было, вздрогнул единым порывом. Их маленькая группа следовала за профессором, оказавшимся одним из древних и почти позабытых божеств. Они разглядывали множество существ, которые расступались, освобождая проход. И очевидно, что люди вызывали не меньшее любопытство среди обитателей этого чертога. Кто-то с улыбкой смотрел на вновь прибывших, кто-то с равнодушием, но большинство — с интересом и предвкушением, что отчетливо читались во взглядах. — Кого ты нам привел, Дагда? В центре зала на шкурах различных животных, опираясь на черного волка, возлежала женщина. Волосы сверкали, словно покрытые золотой пылью, ее огромная обнаженная грудь покачивалась при каждом движении, бедра скрывались лисьим хвостом, а руки и ноги обвивали торквесы из серебра и золота, с драгоценными камнями. — Я привел жертвы в ваши чертоги. И число им семь, великая Мать, — Дагда поклонился и отступил, показывая на своих студентов. Айра вздрогнул, когда взгляд Дану прошелся по нему. Где-то внутри бился скептический голос, что все это не взаправду, что этого просто не может быть. Но в то же время ничего реальнее никогда и не было. Здесь не было места страху и неверию. И чертог словно подсказывал, шептал, объяснял. — Тогда пусть празднество начнется, — Дану махнула рукой и зал зашевелился, загомонил. — А вы будете нашими почетными гостями. Айра с остальными устроился на полу, устланном мягкими шкурами. Все присутствующие образовывали круг, расходившийся кольцами к невидимым границам зала. В центре стоял котел "Неиссякающий", из которого доставали разнообразные блюда и разносили всем гостям слуги — люди, по своей или злой воле оказавшиеся здесь и оставшиеся в чертогах вечно служить своим богам. Их маленькую группу разлучили, рассадили на равном расстоянии друг от друга. Вокруг множество лиц с человеческими чертами, звериными, с ликами птиц или рыб, прекрасные и отвратительные. Многие из них ушли из памяти людей задолго до самой праматери Дану. Все они жили в этом мире, отделенном от людей легкой, но прочной дымкой тумана, за гранью жизни и смерти. Крошечные феи с прозрачными крыльями и в коротких туниках, великаны с одним глазом и мощью ста человеческих воинов. Словно вырезанные из дерева неумелой рукой фигуры богов леса, имена которых невозможно было произнести современным языком. Бригит с прекрасным лицом женщины и телом птицы, трехликая Айне, Езус с топором, уродливый одноглазый Балор, серебрянорукий Нуаду с пятью спутницами. Айра ощутил себя частью этого мира. Теперь он понимал суть древних легенд, когда люди, попавшие под очарование Туат Де Даннан, оставались плененными этим народом. Их души до конца дней терзали воспоминания и тоска по прекрасным и ужасным чертогам, наполненных магией и первозданной красотой. Или они возвращались и оставались здесь навечно, больше не смея покинуть чертоги, чтобы не рассыпаться прахом за границей этого мира. — Нашим гостям нужно выбрать себе проводников и защитников, — проговорила Дану. — Пусть жертвенная плоть и кровь не будет напрасной. — Я уже выбрал, — вдруг подал голос Айра, и все стихли. — Вернее, выбор сделан за меня. И он поднял руку вокруг которой обвилась змея. Ее маленькую голову венчали небольшие бараньи рога. Он нежно провел пальцем по костяным наростам. Айра поднял глаза и посмотрел на Дану. Вероятно, он сделал что-то не так и выбор происходил иначе. — Я стану твоим проводником, если докажешь, что достоин этого, — из круга поднялся Кернунн. Его оживший жезл обвивал сейчас руку Айра. На миг проявился истинный облик бога: оленьи рога на голове, тяжелый торквес на шее и огромный бык по правую руку. Тело испещрено укусами и шрамами от порезов. Но воздух дрогнул и теперь над ним возвышался широкоплечий мужчина с презрительным и суровым взглядом, словно образ воина, сошедший с древних гравюр. — Я готов, — Айра поднялся. Он ненамного уступал в росте и развороте плеч этому богу, который поет мертвым песни. Кернунн наклонился близко, едва не касаясь губами, и прошептал: — В твоем сердце много тьмы, хаоса и ярости. Почему ты им не даешь волю? — Не знаю, — Айра растерялся. Он жил в мире, где добродетелью считалось умение держать себя в узде, гасить хаос, подавлять ярость и темные желания. И стоя сейчас под испытующим взглядом не мог дать ясного ответа. — Я знаю, чего ты хочешь. Только осмелишься ли? Кернунн развернулся, подошел к Эвану и вырвал его сердце. Тот только в недоумении посмотрел на дыру в своей груди. — Тебе нужно это, — протянул Кернунн свое подношение. Айра двумя руками взял теплое, еще пульсирующее жизнью сердце и посмотрел в глаза Эвана. А затем медленно поднес ко рту и впился зубами в плоть. Он буквально пожирал сердце и не было вкуса прекрасней. А когда закончил, то перевел взгляд на Кернунна. И тут же притянул к себе, впиваясь поцелуем, разделяя вкус крови. — Быть тебе моим проводником. Кернунн потянулся к своему жезлу, но змея зашипела и обернулась вокруг шеи Айра. Кернунн засмеялся: — Выбор сделан и подтвержден. Его голос разнесся над залом и одобрительные крики раздались в ответ. Дану благосклонно кивнула. Далее пришел черед остальных. — Эван, — произнес Дагда и тот вышел вперед. Рана на его груди затянулась, словно ее и не было. Он опустился на колени и положил ладони на травяной ковер — шкуры исчезли, повинуясь магии чертога. Тут же, словно вена, набухла указующая нить и протянулась через весь зал к Нуаду. Тот подтвердил выбор. Потом остальные. Джорджу указали на Езуса, Грифффину — на Айне. Маргарет, Эвис и Лиз — на троих братьев в красных колпаках. Кори в проводники достался сам Дагда, который тут же отнес ее на алтарь, раздел и привязал. Отвлекся для последнего — Марвина. А вот ему было указано на Дану. Отчего та по-девичьи хихикнула и увлекла в свои объятия. Если это лоно плодородно, то стоило ожидать появление нового полубога. Грянула музыка, хотя Айра нигде не видел музыкантов. Словно сам чертог исторгал из своих глубин чуждые, но прекрасные звуки. Ритмичные ударные дополнялись плавными переливами струнных. Кто-то поднялся и принялся танцевать или покачиваться под завораживающий, возбуждающий ритм. Вокруг приглашенных жертв собрались зрители, чтобы сполна насладиться зрелищем. Дагда вернулся к своей подопечной, распятой на камне. Алтарь украшала резьба из переплетенных тел, а в центре — барельеф в виде девушки, насаженной на огромный фаллос, словно на кол. Член Дагды так и не опадал, хотя такой вид никого не смущал. Айра заметил, что многие были обнажены и уже принялись, повинуясь древнему инстинкту, воздавать собственные жертвы. Огромный член Дагды с размаху вошел в распластанное под ним тело. Вокруг застонали-закричали, принимая в жертву ее девственную кровь — один из самых ценных даров. Айда наблюдал как тело Кори принимает Дагда, на ее губах блуждала улыбка. Она натягивалась в удерживающих путах и выгибалась от наслаждения. Многие руки тянулись в попытке коснуться ее, но никто не смел. Эвана распластали прямо на полу пять спутниц Нуаду, а он сам водил телу заостренным серебряным когтем, рисуя красные узоры. Они живыми нитями складывались в узловатый орнамент. Вскоре все тело испещряли рисунки, а затем спутницы-богини подхватили Эвана под руки и насадили на член Нуаду, принялись покачивать и шептать только им понятные заклинания. Айра мельком увидел остальных девушек, которые переплелись с братьями и дарили жертвенную дань этому миру. Джорджа не было видно, а Дану сладострастно отдавалась Марвину, который словно пылал ярким светом в ее объятьях. Айра огляделся в поисках своего спутника. Кернунн сидел там, где и прежде и потягивал вино из кубка, лениво осматривая происходящее в зале. Айра подошел к нему и опустился на колени, вынул из его рук кубок и опустошил. Вино было густым как кровь и терпким. Оно пьянило и наполняло силой. Айра сбросил одежду и притянул к себе Кернунна. И его закрутило темной властью, увлекло в водоворот жгучего желания. Чертог отгородил их от остального зала: ветви взвились ввысь, сомкнулись куполом над головой, трава устлала ложе, обернулась купелью и ласкала обнаженную и чувствительную кожу. Айра выгибался, принимая в себя распирающий нутро член, подставлял шею под укусы-поцелуи, впивался в жестокие губы, растворялся и снова собирал себя воедино. Он был гончей, мчащейся в стае подобных себе, был черным как тьма скакуном, был всадником и воином, беспощадно разящим врагов. Был водой, грохочущим океаном, выгрызающим норы в скалах. Был пламенем, пожирающим все на своем пути, жаром стелился по городам и лесам. Был воздухом, ветром, приносящим свежесть утра и холод ночи. Он был сосудом, наполненным кровью, и с радостью проливал ее, давая жизнь. Он оплодотворял землю, щедро отдавая семя. Он был самой сутью бытия. Мир умирал и возрождался — змей, свернувшийся кольцом, вновь и вновь кусал свой хвост.

***

Легкий ветерок прошелся по коже, ноги лизнула вода, невидимые руки растрепали волосы. Остатки сладострастных видений-снов уплывали следом за туманом. Айра нахмурился и потянулся за уходящим миром, который медленно скрывался завесой, возводил границы междумирья. Магия ускользала, пряталась, таяла под солнечными лучами. Окружающие звуки все настойчивее размывали образы: плеск волн, свист ветра, заполошный крик длинноклювых кайр, стоны очнувшихся людей. Айра поморщился и поднялся. — Мы что, так нажрались, что уснули прямо в гроте? — Марвин взлохматил волосы. — Эй, народ, кто помнит, что было вчера? Со стонами начали подниматься. — Скажи спасибо, что прилив только начался. А то пробуждение могло быть намного приятнее, — саркастично сказала Лиз. — Голова болит, — пожаловался Эван. — Ага, у меня тоже, — простонал Джордж. Айра в недоумении посмотрел на своих сокурсников, которые стали выбираться из грота на тропинку. Профессора с ними не было. — Ни черта не помню, — отозвался кто-то и ему тут же поддакнули остальные. Все забыли. Чертог, богов, самих себя в качестве жертв, распластанных, отдающих свои тела. Словно ничего и не было. А может и не было? Магия, рождающая чудеса, видения прошлого, желание, сворачивающееся внутри змеем, освобождение, ослеплявшее яркой вспышкой. Айра оттянул ворот свитера и с облегчением погладил по чуть выпуклым закругленным рогам змею, свернувшуюся на его груди золотистым торквесом. Было. Не сон, не дурман, не порождение ядовитого тумана. Затем провел пальцем по одному из острых камней и размазал выступившие капельки по коже. Змейка мгновенно впитала все и благодарно сверкнула глазами. — Айра, ты идешь? — раздалось снаружи. — Да, — откликнулся он и поспешил на выход из грота.

Апрель, 2019