Из одной грязи

Персиковые облака аккуратно ползут по небу, растворяясь в мягко-голубой оттенок огромного полотна. Закаты Тейвата это и правда одна из самых прекрасных картин что можно увидеть. Тихий шелест травы и листвы деревьев не давали погразнуть этой красоте в холодное молчание. Всё это разбавляли тихие звуки птиц, журчащей вблизи воды и тихого звона величественной статуи, что блестела от закатного солнца, переливаясь красивыми бликами. Заполняя лёгкие воздухом, глубоко вздыхая такой приятный, немного прохладный аромат, Альберич упирается головой в широкий столб дерева, прикрывая глаза. Он просто решил немного отдохнуть. Там где его не станут искать, там где нет лишних людей после заката и там где будет спокойнее всего. В город идти не хотелось из за шума оживленных, даже вечером улиц, знакомых лиц и работы, что не отпускала рыцаря не на секунду. Капитан кавалерии, но на нем лежит достаточно много разных поручений и ответственности. Которую он несёт прекрасно. Но сейчас хотелось только тишины и одиночества. Близился т о т с а м ы й день. Когда приближалась годовщина Кэйя всегда пропадал из города на какое-то время. То-ли от стыда, то-ли от колкого страха встретиться с н и м. Он избегал любого контакта, любой возможности встретиться и скрывался даже оттуда, где просто слышал его имя. Не хотелось попадаться ему на глаза именно в этот день. Но кажется сегодня все будет иначе. Даже тихие шаги где-то за деревом Альберич прекрасно слышал. — Кэйя, – И тут же тяжёлое молчание растворяется в воздухе, когда знакомый, такой до боли знакомый голос выдаёт чужое имя. Альберич тут же открывает глаза, поднимая взгляд на стоящего рядом юношу. Почему он пришёл? Зачем именно сегодня? Что то случилось? Эти вопросы тут же заполнели разум рыцаря пока он непонимающе глядел на аловолосого перед собой. — Что случилось? – Тихо задаёт вопрос Альберич, не спуская глаз с Дилюка. А тот в свою очередь молча усаживается рядом, прижимаясь спиной к дереву, глядя куда-то в сторону. — Ничего не случилось, – Коротко и как то тише обычного выдаёт Рагнвиндер, глядя на закатное небо, которое понемногу начинает темнеть, рассыпая по горизонту звезды. — Завтра годовщина, – Ещё на пару тонов тише выдаёт Дилюк, никак не решаясь посмотреть на Кэйю. А тот лишь опускает глаза, смотря на свои ноги, тихо вздыхая. — Я знаю. Я собирался посетить кладбище рано утром, пока там пусто, чтобы никому не мешать. Но если ты пожелаешь, я не появ— — Нет. Я хочу чтобы ты посетил отца вместе со мной, – Перебивает синеволосого Дилюк, наконец глядя на Альберича. Он давно не смотрел на него так близко. Но после взгляд алых глаз тут же уходит в сторону, а сам Дилюк безмолвно встаёт, отходя от Альберича. — Отец любил тебя как своего родного сына. Я думаю... Он будет рад видеть тебя... Вместе со мной, – Выдаёт Рагнвиндер, прекрасно зная что Альберич посещает могилу отца регулярно и ухаживает за ней именно он. Но Дилюк действительно хочет чтобы именно в этот день на могиле отца он был не один. — Дилюк.. – Тихо и немного неуверенно выдаёт Альберич чужое имя, не сводя взгляд со спины красноволосого. Сейчас Кэйя не особо понимает почему Дилюк вдруг решил посетить могилу отца вместе с рыцарем. До этого он не желал видеть Альберича и близко рядом с могилой отца, а тут такое резкое изменение. Аловолосый молчит ещё какое-то время, смотря в сторону, а после кидает взгляд на Кэйю. — Сеголня можешь переночевать на винокурне. Я буду ждать тебя там, – После этих слов Рагнвиндер покидает место, где прятался Альберич оставляя его только с вопросами, ответы на которые он никак не может найти в своей голове. Почему Дилюк решил так? Почему он хочет чтобы Кэйя присутствовал на могиле отца? Почему он разрешил снова вернуться домой? Хотя.... Имеет ли Альберич право называть Винокурню своим домом? Вопросов с каждой секундой становилось все больше и больше, а ответы в голове совершенно не складывались. Синеволосый просто сидел и смотрел на то как тёмная фигура полностью скрывается из виду, а небо заливается тёмными красками, разбрасывая белые брызги звёзд. Кажется эта годовщина будет особенной. Альберич долго думал стоит ли действительно ему сегодня приходить на винокурню. Может ли он позволить себе такую дерзость и спустя столько времени придти туда без какого либо важного дела. Просто так. Он мялся, направляясь в нужную сторону, каждую минуту сомневаюсь в том что он правда может вернуться т у д а. Капитану не нужно было смотреть на дорогу. Эта тропинка заучена наизусть, каждая ямка на тропе ярко отпечаталась в разуме Альберича, что он может дойти до винокурни не глядя. Он все ещё помнит. Долго времени дорога не заняла. Синеволосый быстро дошёл до нужного места. В нос резко ударяет приятный запах винограда, смешенные с холодными нотами ночного и влажного от воды рядом воздуха. Яркие огни фонарей что украшали здание, освещали дорогу, не давая заплутать в лабиринте виноградника. Как же Альберич любил это место. И как же он сейчас боится зайти сюда снова. . . * *. . . * . . * . . *. . . . * * . *. . — Завтра годовщина, господин Дилюк, – Мягкий женский голос раздаётся где-то в конце коридора, по которому плутал Дилюк этим утром. Он знает это. Прекрасно знает. — Да.. – Голос аловолосого звучит с нотками печати, такой тихий, но в нем отчетливо читается насколько все это тяжело. Аделинда подходит ближе, смотря в глаза Рагнвиндера. Он все ещё остаётся для неё тем же ребёнком, которого хочется оберегать. Она аккуратно поправляет галстук на чужой шее, а затем и ворот его пальто. Дилюк же с грустью глядит на девушку, понимая что та сейчас поднимет очень б о л ь н о й разговор. — Прошло уже столько лет, господин Дилюк.... Хотя-бы в этот день.. Побудьте братьями снова. Господин Крепус был— — Аделинда прошу.... – Шёпотом перебивает её Дилюк, чувствуя как внутри от её голоса все сжимается в тяжёлые тиски, а как только звучит родное имя отца, эти самые тиски сдавливаются ещё крепче. — Господин Дилюк... Я понимаю как вам больно и я понимаю как вам тяжело...Но если не сделать шаг вперёд, эта боль никогда не отступит. Вы ведь давным давно простили е г о? Вы не держите на него зла и желаете чтобы все было иначе. Так что же вас останавливает? – Тихо, так же печально, как и весь этот разговор, выдаёт девушка, аккуратно укладывая руки на плечи юноши. Она права. Он давно принял то, что случилось в тот день. Он отпустил те воспоминания и старался простить все то, что случилось. Но у него не получалось. Обида, такая колкая и липкая, словно густой дёготь осела на чужом сердце никак не пропуская внутрь прощение. Умом Рагнвиндер уже простил Кэйю. Давно простил. Но сердце никак не переставала болеть, только в голове звучало чужое имя. — Я очень хочу простить его, Аделинда... Очень хочу... Но мне больно. Эта гордость и эта обида сильне– — Не правда! ВЫ сильнее всего этого! И вы можете сделать все, вы можете его простить и принять, это в ваших силах. Вам нужен ОН. А ВЫ нужны ему. Вы увядаете друг без друга, будто самые яркие цветы на жарком солнце или лютом морозе. Вы должны сделать это, господин Дилюк, – Уже Аделинда перебивает Рагнвиндера, так же держа Дилюка за плечи, глядя в его глаза. Она верила что Дилюк сильнее чем кто либо ещё. И она верила что он справиться. Будь её воля, она бы поговорила и с Альберичем, но... Она не видела его уже столько лет. Она попросту не может это сделать. Она искренне старается помочь и направить Дилюка сделать первый шаг, чтобы избавить его от страданий. Ей больно смотреть, как его сердце ноет, стоит лишь этому дню наступить. — Возьмите господина Кэйю вместе с собой.. Завтра.. Я уверена, ваш отец будет гордиться вами и будет искренне счастлив видеть там именно вас д в о и х. Вы сможете все, отпусти прошлое, станет легче дышать. Вам обоим. И завтра будет отличный шанс, – Так же тихо выдаёт девушка, укладывая ладонь на тепную щеку Рагнвиндера, аккуратно погладивая, как бы успокаивая его. — Пригласите господина Кэйю на винокурню сегодня. Сделайте маленький шаг ему навстречу и я уверена, он сделает два навстречу к вам, – Заканчивает девушка, так же поглаживая щеку аловолосого, а после аккуратно заводит упавшую вперёд прядь за ухо, укладывая руку обратно на чужое плечо. — Я верю в вас, господин Дилюк. Мы все верим. . . * *. . . * . . * . . *. . . . * * . *. . Он не решался. Ему было страшно. Но он уже был тут, уходить глупо и просто трусливо. Дилюк хотел его видеть. А Кэйя просто не может упустить момент когда сам аловолосый желает его компании. Такое бывало очень редко. Только когда капитан был в стельку пьян, Венти иногда говорил, что Дилюк заботливо закрывает таверну для него одного и заботиться о том, чтобы Альберич был в сохранности, пока аловолосый не закончит свои дела и не отведет его домой. В те моменты, Кэйя ничего не запоминал, но тёплые касания и обрывки фраз, в которых можно было разобрать только одно единственное «Я скучаю» оставалось в памяти ярким следом. Но они были настолько нереальный что Альберич каждый раз считал это сном. Сном, который никогда не станет реальностью. Он стоит уже около двери. Мнется, как маленький ребёнок, что обещал придти ровно в девять, а время уже двенадцать, он думал действительно ли стоит приходить, действительно ли это будет правильным решением. Имеет ли он хоть какое-то право вообще приходить сюда? Тихий стук в дверь и Кэйя с тихим скрипом открывает ее. Открывает и аккуратно входит внутрь, оглядываясь. Тишина. Просто гробовая. Ни души. Ни горничных, ни Эльзера, что обычно стоял на этаже, встречая гостей. Никого нет. П о х о ж е н а с о н. Но это реальность. Со второго этажа доноситься тихий стук каблуков. Лёгкий и аккуратный. А после на лестнице скользит такой родной силуэт. — Я рада видеть вас, Сэр Кэйя, – Тихо, с улыбкой на лице выдаёт Аделинда, спускаясь вниз чуть быстрее, видя на лице капитана сначала удивление, а потом кривую, но все таки чуточку счастливую улыбку. Она подходит ближе к парню, попраыляя его накидку и волосы, что немного растрепались на ветру, а после укладывается руку на его щеку. Он тоже очень сильно вытянул я, от чего девушке приходиться тянуться к его щеке примерно так же, как это нужно делать с Дилюком. Они оба такие взрослые. Но их глаза остаются такими же яркими, несмотря на все то, что им пришлось пережить. Они до сих пор не погасили, но держаться из последних сил. — Как же вы выросли, господин Кэйя, – Шёпотом выдаёт Аделинда, не вскилах отвести глаза от Кэйи. Она давно его не видела. С той самой ночи как он ушёл из дома, она ни разу не могла поймать его присутствие. Горничные говорили что пару раз Кэйя заглядывал на винокурню. Но это было редко и только по делу. Быстро и без каких либо церемоний. А Альберич стоял в ступоре. Аделинда не изменилась. Всё такая же, красивая девушка, с красивыми золотыми локономи и тёплыми руками. Такая же как в детстве, будто не стареет. Альберич смотрит на неё пару секунд, а после укладывается свою руку, на её ладонь, прикрывая глаза. — Знала бы ты как я тоже рад видеть тебя снова, Аделинда. Ты так же прекрасна, как и раньше, – Не нарушая тишину в пол голоса выдаёт Альберич, а после убирает женскую руку со своей щеки, целуя запястье, слегка кланяясь перед ней. От чего блондинка лишь улыбается. Опуская руки обратно к подолгу платья, горничная разворачивается, проходя глубже в комнату. — Господин Дилюк ждёт вас на втором этаже. В крайней комнате. Прошу, поговорите с ним. Это очень важно, – Выдаёт девушка, стоя спиной к капитану, поправляя приборы, что стояли на столе. Альберич снова немного ежиться, слыша знакомое имя. Ему страшно. Страшно вот так вот просто придти в чужой дом, пойти в чужую комнату и начать говорить. Ему страшно что все может повториться и он опять сделает ошибку, которая испортит в с е. — Сейчас все будет иначе, – Будто читая мысли синеволосого, нарушает молчание Аделинда, поворачиваясь к нему лицом снова. — Всё будет хорошо. Идите, – Добавляет девушка, смотря как нерешительно Кэйя все ещё стоит на пороге, не смея проходить дальше. Но её слова немного вселили в него надежду и он наконец сдвигается с места и направляется к лестнице. Раз уж это говорит Аделинда... Значит стоит поверить. И если Дилюк сам пригласил его. Значит все уже и н а ч е. Эта ночь и завтрашний день должны изменить их историю. Навсегда.