Даже демоны заслуживают лучшего

Генри бежит от Бенди, создатель бежит от творения, которое настолько взбесилось предательством, что уже даже не было на себя похоже. Теперь Бенди и в правду был демоном, огромным, накаченным, страшным демоном, сносившем всё на своём пути, он продолжал повторять раз за разом:

Письмо ты получил, Где зовут в дом родной. Не печалься, но День этот не твой. Близится конец Счастливым дням, творец. Посмотри, как оживём мы, трупы, что ты бросил тут. Нас ломали, Истощали Но вот не выйдет обмануть! В четырёх стенах Остались души утекать. Чернила стали. Выцветать. Настало время отвечать! Я всех живее, чем себе представить можешь ты! Ты тот кто создал и предал нас! Нам от нужды, Лекарства не найти

Продолжал повторять Бенди своим жутким, словно загробным голосом, он рвал и метал всё подряд, он требовал мести, он требовал исправить всё, он бежал и рушил без разбору, обходя лишь потерянных и банду мясников, он обходил созданий чернил, но всё остальное он рушил с таким гневом, что казалось что он хочет уничтожить всё вплоть до каждого кирпичика Эллисон, Том и Генри включили рычаги по этажу студии на котором они находились, и теперь Генри просто провоцировал Бенди сломать трубы по которым текли чернила. Когда последняя труба была разрушена, часть чернил попали на руки Генри, и тогда его руки засветились золотым цветом, а на тыльной стороне ладони появился спиралевидный узор. Вот, он, конец. Генри тянется с бобиной к проигрывателю, его рёбра начинают сильно болеть, от боли он сильно сжимает руку и незаметно для себя, ломает бобину. Он лишил себя спасения, ему осталось лишь сесть на трон и дожидаться своей смерти, вот Бенди наконец нагнал своего создателя, песня окончилась и они остались лишь наедине, создатель и его обиженное творение. Генри почему-то пришло в голову погладить Бенди, но руки прикоснувшись к чернильному демону, засветились ярким светом и начали плавить голову Бенди. Генри пришла в голову одна афера, ему было до жути страшно, но осталась лишь одна идея, он вкрутил свою руку глубоко в грудь демона, дотягиваясь до того, что обычно зовут душой. Теперь кровоточа носом и изрядно устав, Генри отрубается, уходя в мир снов, где он уже давным-давно не был и всё это пока Бенди сжимался до размеров немецкой овчарки на коленях своего создателя, на его коленях... Они наконец вырвались из цикла