Вспоминая о страхе

      Ты моргаешь как-то слишком медленно, сжимая сильно саднящие, от толстой и неприятной на ощуп веревки, руки в крепкие кулаки, впиваясь короткими ногтями на них в и так бледную от напряжения и нервозности кожу; связаны у тебя только запястья вместе, но болит практически всё тело, в особенности ноги — ты стоишь на колянех более тридцати минут, видимо, Архонту Инадзумы так и хочется показать всем свою мощь, чтобы каждый житель — имеет он, имел когда-то или никогда нет Глаз Бога — этой страны, что скрыта от других туманом тёмным и жуткими штормами, дождем и холодным ветром, наконец-то понял, что переходить ей и её подчиненным дорогу не стоит. Глаза слезятся, вероятней всего, больше из-за ветра, но ты не очень хочешь рассуждать на эту тему.       Тебе, ну, вообще-то некогда это делать, вот и всё.       Вместо этого твои губы сжаты плотно в ровную линию, все тело напряжено, а взгляд направлен вперед и немного выше — ты смотришь прямо на Сёгун Райден, жмурясь слегка из-за неприятного ветра, что дует прямо в лицо, колыша твои светлые волосы. Она (ты признаешь это только в голове, стараясь в принципе переключить мысли в другое русло, но не выходит вовсе) сейчас тебя действительно пугает до мурашек по коже.       (Тебя не пугало что-то очень давно, даже как-то ностальгически наконец-то вспомнить это чувство во всей груди, что так сильно трепещет...)       Вернее, тебя пугает не сама Электро Архонт, а факт того, что находишься ты здесь, в центре окружившей тебя и Баал толпы из кучи людей, лишь по причине одной.       Скоро тебя не станет.       Не в том плане, что ты умрешь: женщина не часто доходит до такого и обычно смерти лишь крайний случай, а ты на сегодня таковым не являешься совсем. Но она собирается забрать у тебя Глаз Бога, что прямо сейчас с легкой надеждой на хоть какое-то спасение греет твой бок, а забрать Глаз Бога у человека, которому когда-то посчастливилось получить его...       (Ты помнишь тот день, когда он появился в твоих руках впервые, обжигая их своей пиро энергией, которую с первого раза ты нормально контролировать еще не мог; улыбка тогда счастливая играла на твоих губах лишь пару мгновений, пока ты не осознал где находишься — там, где за имение чего-то такого можно лишиться всего за раз один лишь.)

...равняется настоящей смерти для него.

      Больше смерти моральной и душевной, чем физической: будь то от копья чьего-то в сердце или меча, что отрубает за раз тебе целую голову. Но это всё ещё неприятно — ты этого не чувствовал, но лишь взгляд на тех, кто прошел через это и даже легкий намек на такие мысли вызывает тошноту и холодный пот, текущий по всему твоему телу.       Забывать что-либо тебе не хочется. Ни Аяку с её братом, ни Госпожу прекрасную Бэй Доу, ни только недавно приплывшего в страну Путешественника, его подружку летающую Паймон и команду из ещё трёх человек: неловкой девчонки Сахарозы, что практически всегда ходит с какими-то колбами, доставая их непонятно откуда и начиная новые эксперименты с новыми для нее видами растений, милый мальчик Бэннет, что каждый раз винит себя во всех бедах, говоря что это всё — только из-за его волшебной неудачи, и, самый странный человек из них всех, Одиннадцатый Предвестник. Он... Личность интересная, с кучей имён и званий каких-то, что известен в Тэйвате как самый-самый ужасный и кровожадный, что чуть-ли не уничтожил целую гавань, а на деле светло улыбающийся парень, что шутит и шутит каждую секунду.       На тебя чем-то похож, так говорил и Путешественник, когда ты пообещал обязательно пригласить Чайлда — он попросил называть себя именно так, без каких-либо формальностей — на чашку чая, мол, только ты и он, одни, да и Госпожа Аяка в одно мгновение сказала то же самое. Не то чтобы ты не согласен с ними, но в те мгновения всё равно надувался на секунду, только больше показывая ваше с Предвестником сходство.       И, ты скрывать этого не будешь, этот человек начинает привлекать тебя. Возможно, ты даже можешь назвать это полноценной влюбленностью? Иначе почему временами в голове пробегали немного не те мысли насчет Тартальи, а губы так и хотели приоткрыться, приглашая в Чайный домик вновь и всё надеясь попробовать хваленный остальной командой борщ снежнянина?       Вот только теперь ты в шаге от того, чтобы забыть всё то интересное и тёплое, что произошло всего-то за пару с лишним дней.       Это страшно так, что на какое-то легкое мгновение ты зажмуриваешь глаза сильно-сильно, — именно тогда, когда Архонт сжимает ладонь в кулак, а твой Глаз Бога ровно летит к ней на высокой скорости. А когда все же открываешь их, тебе хочется отшатнуться, хоть сделать ты этого и не можешь из-за до сих пор связанных рук и стражи рядом — Итэр сжимает в ладони такой дорогой тебе предмет и смотрит на Баал с вызовом во взгляде своём.       А дальше всё что происходит, будто как в тумане для тебя: ты, кажется, освобождаешься от веревки в нужный момент, Паймон трясет Итэра, который лежит и не двигается, а после копье, которое летит прямо в грудь Сёгун Райден и побег.

***

— Тома? — зовёт тебя как-то резко Чайлд, кладя ладонь на плечо и сжимая его пальцами. Нежно, в каком-то утешительном жесте. — Итэр сказал, что ты чувствуешь себя не очень, а Аяка, что ты перестал ей уже как пару минут назад отвечать, почти сразу как Путешественник ушёл. И ты не притронулся к своей кружке с чаем...       Ты моргаешь, прогоняя лёгкую пелену с глаз своих и измученно улыбаешься в ответ, ничего пока не говоря. Пиро Глаз Бога, твой Пиро Глаз Бога, пальцы сжимают слишком сильно, что аж появляются болезненные красные узоры на ладони, боясь отпускать его даже на секунду. — Знаешь, я действительно боялся, что она заберет его у тебя и ты... — продолжает Чайлд, но в конце прерывает себя, отводя взгляд в сторону. Рука одна все еще на твоем плече, но теперь не сжимает его, а поглаживает мягко, временами касаясь холодными кончиками пальцев обнаженной шеи. — Я безмерно благодарен товарищу за то, что он успел и рад видеть, что ты... Хоть и частично, но в порядке. — Ну, что же, это было... Страшно, признаюсь честно, — нервно хмыкаешь ты. — Но я тоже рад, что не забыл ничего и никого. — Рад, да вот только всё еще нервничаешь очень сильно, что аж жутко мне самому становится, — Чайлд выдыхает и убирает руку, садясь совсем с тобой рядом: плечо к плечу, локоть к локтю. А руку перемещает на сжимающуюся в кулак твою, сам сжимая её и проходясь большим пальцем по все ещё белоснежной, хоть и местами с покраснениями, коже. Он гладит медленно и нежно... — Выпей свой чай, ладно? А потом поспи хотя бы полчаса, а я, так уж и быть, дарую тебе свои коленки, как самую мягкую во всем Тэйвате подушку. Идёт? ...и ты разжимаешь кулак легко, кладя глаз на стол перед тобой. — Идёт.