День, когда музыка умерла

Девушки медленно шли к дому. Просто молча шли, держась за руки. Попытались что-то сказать друг другу. Не вышло. Потому что они и без слов всё прекрасно понимали. Девушки наконец дошли до дома. Не раздеваясь, они повалились на кровать. Ещё раз попытались что-то сказать, забили на это и уснули, едва их головы коснулись подушки. *** Море слёз, море крови, море боли. Море. Алина металась из стороны в сторону, не зная, что делать. Смерть. Смерть. Зачем, Соня? Почему, Соня? Почему? Олешева трясёт бездыханное тело девушки, словно пытаясь заставить ту проснуться. Но Сомусева не двигалась. Крик боли и отчаяния сорвался с уст Алины. Неподалёку валялся окровавленный кухонный нож. Убийство, спросите вы? Нет. Вовсе нет. Она, Олешева, уверена в этом. Соня не справилась. Просто она больше не могла так жить. Алина знает это. Сомусева неоднократно говорила о том, что ей тяжело. Огромный ком подкатил к горлу. Сирены скорой помощи бешено светятся и крутятся где-то во дворе. Врачи, полиция. Алина окинула комнату равнодушным взглядом. Это место вдруг показалось ей таким... Чужим. Незнакомым. Потом пройдёт ещё несколько дней. Она будет рыдать, много рыдать. До тех пор, пока не сорвёт голос. Она шепчет нечто нечленораздельное. Олешева срывается на крик. Кричит о том, что она умерла. Музыка умерла. О том дне, когда она умерла. О том дне, когда музыка умерла. Алина берёт в руки тот самый злосчастный нож. Проводит им по руке, оставляя за ним кровавую полоску. Потом ещё и ещё. Раны кровоточат. Раны образуют женское имя. "Соня" *** Алина в ужасе просыпается и пытается осмыслить то, что ей приснилось. Она заметила, что Сони в кровати нет. Наверно, уже проснулась. У Сомусевой есть привычка вставать очень рано. Алина окликнула девушку. Ответом послужила мёртвая тишина. Мало ли, не услышала просто. И всё бы так и было, если бы не лужа крови, протекающая бордовым ручьём из-под двери.