Не верь на первый взгляд и растворись в последнем/ Don't believe at first sight and dissolve in the latter

***

« Обида проснулась, — проснулась и боль,

Отражение прошлого, — везде до сих пор,

Шум в голове, — сводит с ума,

Безобидная я, — осталась сама. »

— Лиа Киллфорд

***

Рита Купив молоко я пошла домой, но тут передо мной остановилась машина, в ней сидела Джоан. — Садись. — скомандовала Джоан. — Ещё чего? Может ещё в гости пригласишь? — Генри. В этот момент я просто остолбенела от шока. По её виду понятно, что она всё знает, но как…? Я молча села к ней в машину. — Слушаю. — сухо сказала я. — Итак, вот что я тебе предлагаю, ты оставляешь Грейс в покое, а ещё лучше заставь её ненавидеть тебя. — Дамочка, а не многого ли ты хочешь? Губу закатай. — Ты не дослушала. Ну так вот, а если ты это не выполнишь, папочка про то как ты убила бывшего мужа, попадёт в руки Кэтрин и наследства ты лишишься, а потом и в полицию, и ты сгниёшь в тюрьме. Ну и может оказаться ещё у Грейс, думаю вряд-ли она захочет говорить с убицей. Мне повторить или ты всё поняла? И сразу отвечу на вопрос. У меня есть знакомый детектив и вот откуда я это знаю. Это провал. Это полный провал. Нет-нет-нет! Сука. Если это попадёт в руки Кэтрин, я не только не получу наследство так ещё и окажусь в тюрьме. Я так хотела это забыть и у меня получилось, но вот нет, прошлое решило не просто напомнить о себе, а ткнуть лицом в асфальт. Генри. Мой первый муж. Моральный урод и насильник. Моя мать продала меня ему, когда мне только исполнилось 18. Однажды возвращаясь домой, подъехала какая-то машина, не успела ничего сделать, как меня чем то тяжёлым ударили по голове. Когда я очнулась, то не была связана. Не была прикована наручниками, а просто валялась в постели в незнакомом месте. Я была напугана. Так напугана, что даже шевелиться некоторое время не могла. А потом я начала искать свои вещи. Осмотрела комнату, которая была самой обыкновенной спальней. Через некое время я проверила дверь, которая была открыта. Выйдя из комнаты, я направилась к окну. Оказалось, что я находилась в каком-то жилище посреди леса. Я увидела тень, затем мужчину, который ждал моего появления. Жуткого мужчину. Он представился. Его звали Генри. Я испуганно пятилась к двери, умоляя его не делать со мной ничего плохого. Но на его лице не было ни капли жалости, а лишь предвкушение удовольствия. До меня дошло, что это похищение. Я кричала, я билась об стены, я грозилась тем, что с ними сделает полиция и что меня будет разыскивать мать, а потом вновь настала темнота. На следующий день всё повторилось. Снова та же комната, та же кровать. Тот же животный страх. На окнах уже были решётки, дверь оказалась уже заперта. Не нужно говорить, как я билась в неё, швыряла всё, что попадалось мне под руку, и снова бросала угрозы. А потом мне надоело. Я была уставшая и ужасно голодная. Воду я пила в ванной из-под крана, ведь никто за два дня ко мне не пришёл. Я корила себя за невнимательность, за то что позволила себя похитить, плакала. Я верила в то, что мама меня найдёт. Верила до последнего. Через пару дней он пришёл. Этот мужчина. Он улыбался мне, сделал комплимент и поклялся, что всё будет хорошо, и рядом с ним все мои мечты исполнятся. Я не просила об этом. Никогда и никого. Но что-то… чёртова надежда делала меня доверчивой идиоткой. Я шла с ним по коридору, и затем мы спустились вниз. Я услышала смех моей мамы, и сердце сжалось от страха. В голове была куча вопросов? Что происходит? Почему она смеётся, а не кричит на похитителей? Зачем меня украли? И я получила ответы на все вопросы, когда увидела мать рядом с этим неприятным мужчиной. Я закричала на них обоих. Вырвавшись из рук мужчины, я требовала объяснений. Мама так легко поставила меня перед фактом, что ей нужны деньги, а за меня дадут много, очень много денег. В ту ночь состоялась моя свадьба, хотя торжеством это сложно назвать. Я плакала, умоляла мать не делать этого. Конечно же, я пыталась вырваться. Я дралась, била всех, кто подходил ко мне. Кричала снова и снова, а потом было так больно. Этот мужчина, Генри, схватил меня и ударил затылком о стену, а мать… она ничего не предприняла в ответ. Она просто смотрела на происходящее. В итоге я согласилась, иначе меня убили бы. Брачная ночь с Генри была ужасающей. Я думала, хуже этого ничего и быть не может. Меня затащили в спальню, а я снова начала драться и кричать. Удары шли от моего мужа. Он смеялся, и этот смех навсегда застрял в моём сердце. Боль. Душераздирающая боль. Право первой ночи было подарено ему, этому старому ублюдку, и он размазывал кровь, смешанную с его спермой по моим губам. А я двинуться не могла. Я позволяла ему издеваться над моим телом, потому что умерла внутри в ту ночь. И это стало развлечением. Никакого воздуха. Никаких людей, кроме этого чудовища, приходящего ко мне, чтобы насиловать дальше. Он говорил о потомстве, которое ему было нужно для продолжения рода. И он приходил. Приходил и бил. Головой о стену, это было лучшим развлечением для него, и ещё по лицу. Именно по лицу, чтобы кровь шла носом и капала на его тело. Он накачивал меня наркотиками, требуя хоть каких-то эмоций, но в ответ получил лишь очередную попытку самоубийства. Я так себя ненавидела. Я переживала ломку, затем желание рвать себя на части, но меня спасали, в последующем даря новые синяки на теле и ужасную головную боль, от которой меня рвало. Из комнаты исчезли все острые предметы. Еда приносилась только в жидком виде. И я смирилась. Смирилась со своей участью, потому что бороться больше не было желания. Никакого. Через полтора месяца моего замужества Генри принёс мне тест на беременность, который показал две полоски. Я думала, что сношение с ним ужасное. Нет. Этот ублюдок во мне был самым отвратительным, что я знала. Именно это вернуло мне желание драться за себя. Он так радовался и начали относиться ко мне иначе. Больше не притрагивался, и это должно было меня успокоить. Его прикосновения были адом. Но растить внутри себя подобную ему мразь я не собиралась. Я сказала ему, что мне плохо, и нужно ехать в больницу. Он испугался и повёз меня туда. Я прошла осмотр, и мне сказали, что всё хорошо, и я могу выносить ребёнка. Но это не входило в мои планы. Дождавшись момента, когда врач ушёл, чтобы объяснить всё моему мужу, которому было наплевать на меня, я открыла шкаф и там лежали разные препараты. Я украла несколько из них, как и таблетки, даже не читая, зачем они нужны, но предполагала — они как-то повлияют на меня. Меня вернули обратно, и тогда я начала вливать в себя всё, что собрала. Я давилась таблетками, но пила их. Я отравилась препаратами, но не показывала вида, как мне плохо. Я едва могла ходить, и это они списали на токсикоз. Меня рвало, но я вновь их глотала, только бы таблетки убили во мне плод. А потом началось сильное кровотечение, от которого я потеряла сознание. Очнулась я в больнице. Мне сообщили, что я потеряла ребёнка, и он узнал, почему это случилось. Ад вернулся в мою жизнь. Насилие и избиения стали ещё жёстче, чем раньше. Меня насиловали чуть ли не по восемь раз в день, связанную и снова умирающую. Он всё время надеялся, что я забеременею снова, но нет, этого не случилось, потому, что как потом сказали врачи — я бесплодна. И всё из-за него, этого мерзкого гада, который хотел своё потомство, из-за него у меня больше не было шанса стать матерью в далёком будущем и не от него. За всё это время мама ни разу не приехала. А из-за того, что я бесплодна, Генри придумал для меня новое наказание, отдав меня по кругу на изнасилование. На следующее утро, когда они спали, я пробралась в кабинет Генри и в его столе я нашла оружие и когда он снова пришёл насиловать меня я выстрела ему прямо в грудь. Я выбежала с этого дома и бежала, бежала как можно дальше и я убежала. Потом я стала работать в кафе и там я встретила Карло. Он то и позаботился о том, что бы дело з Генри замяли. И спустя время я стала женой Карло. Господи, как я надеялась, что прошлое навсегда сгинет в прошлом, но эта сука Джоан, она решила его вернуть, только если я не заставлю Грейс ненавидеть меня.