back to black (label)

             Скользкие свинцово-чёрные мысли-гадюки свились в кишащий и шипящий клубок, распутать который ей не хватало смелости.       Стелла наливает себе бокал того самого виски с чёрной этикеткой и привычно опрокидывает его залпом.       Дагбьёрт говорит, что выбрала её.       Но проблема в том, что у Стеллы не было выбора.       В Дагбьёрт было что-то, что заставляло Стеллу ехать туда, куда она назначала, и делать всё, что она приказывала. И речь вовсе не только о mommy issues или притягивающем Стеллу концепте женщин, располагающих властью. Стелле нравилось чувствовать мглу, успокаивающую и приятно обволакивающую тело.       Её манили два вкуса: виски и Дагбьёрт. Порой она путалась, не понимая, чья пряность с оттенками дыма и фруктов оседала у неё на губах и обжигающей волной проникала в горло. Поэтому теперь Стелла употребляла алкоголь ровно в два раза чаще, утоляя шотландским виски потребность не только в любимом напитке, но и в некогда близком министре.       Стелла была отдушиной для Дагбьёрт, защитным куполом, под которым женщина скрывалась от рутины семейной жизни и неудачных переговоров с сильными мира сего. Любовь это была или необходимость, известно лишь ей самой.       Скрываясь за удобными ей ролевыми моделями заботливой матери, гостеприимной жены и ненасытной любовницы, Дагбьёрт при любых обстоятельствах оставалась политиком, просчитывая ходы и избавляясь от балласта на пути к креслу Сверрира.       Губы Дагбьёрт на вкус как тьма.              Иногда Стеллу ужасает мысль о том, что в спектакле, поставленном этой женщиной, ей была отведена лишь роль курьера «синей сумки». Курьера с привилегиями.       Цену предательства Стелла знала очень хорошо, и речь не только об отрубленном пальце Гунны: за преданное доверие расплачиваются давящей изнутри и расползающейся по венам тьмой, такой же чёрной, как лейбл бутылки «Джонни Уокера» на столе. И пусть Дагбьёрт выглядит и одевается, как чёртово божество, внутри неё всё измазано сажей из преисподней, путь к которой лежит через широкие зрачки в карих глазах – смоляную бездну, притягивающую собственную бездну Стеллы иссиня-чёрными щупальцами.       Если не считать Стеллу, Дагбьёрт предала дважды, и ирония в том, что оба раза она говорила правду: беременная жена китайского посла действительно была исландской шпионкой и действительно расквиталась с Гуо с помощью арахисовой пасты, чтобы защитить свою дочь.       Между женой посла и Стеллой Дагбьёрт выбрала последнюю, предпочтя близкой подруге любимую игрушку. Признаться, в этом она ничуть не лучше тех мужчин из исландского правительства, которые руководили государством при помощи половых органов. Только BDSM-вечеринкам Дагбьёрт предпочла утопать во мраке ночи вместе со Стеллой, отправив мужа и детей как можно дальше от дома.       В сущности, разница между Дагбьёрт и Сверриром была лишь в том, что первой хватило умственных способностей по-макиавеллистски оправдывать свои удовольствия рассуждениями об общем благе, добрых намерениях и интересах населения Исландии.       Если бы их отношения с Дагбьёрт были BDSM-вечеринкой, то стоп-словом стало бы слово «ещё».       Чёрные гадюки кусались и жалили Стеллу так, что в этот раз не спасало даже привычное противоядие в виде виски. Гунна за несколько секунд могла бы найти ей лучшего психотерапевта на острове, но Стелла не из тех, кто просит. Она вполне справится с этой мглой сама. Возможно, ей просто нужно высветлить волосы. Или снова практиковать беспорядочные половые связи.       Дагбьёрт говорит, что выбрала её.       Но проблема в том, что на самом деле Дагбьёрт выбрала не Стеллу.       Дагбьёрт выбрала себя.       Опустевший бокал с резким звоном разбивается об пол.