Харт. Геноцид или пока ещё рано?

      В четыре года я неожиданно "проснулся". Просто очередным утром понял, что я — это я. Как подсказало тело, до этого метаморфизм подготавливал мозг для попаданца и наконец это закончилось. К счастью, свыкаться с телом мне было не нужно, так как и до этого им владел я. А вот само тело... немного подвело.       Девушка. Я теперь девушка. Никаких больше приколов насчёт мурчания в дискорде, проявлений чистой мужской дружбы и просто гейства. Хотя...       Кхм. Красные глаза, коричневые волосы до плеч, теоретически миловидное личико. Интересно, что я и вправду чувствовал очень большую синхронизацию тела и души. То есть моя душа выглядит примерно так же. Видимо я всё-таки что-то потерял в той темноте. Нужно было всё же культивировать на даньтянь...       Сейчас 1984 год. Мы с родителями живём в добротном двухэтажном доме в двух часах от Лондона. Отец изобретатель, мама выращивает целебные травы (не магические, проверено). У меня уже есть обустроенная собственная комната. И примерно раз в две недели, когда я набиралась решимости, то спала там. Сейчас это очень хорошо, так как теперь спать там я буду постоянно.       Сначала родители покупали мне обычные детские игрушки. Для начала кукол, потом солдатиков, потом кухню и так далее, но ничего из этого не зацепило. Зато однажды я смогла разобрать будильник, что стоял на тумбочке возле кровати. После этого мне стали дарить уже всякие конструкторы, а в три года, вместе с папой, мы даже собирали машину из железного конструктора.       Моего отца зовут Деннис Харт, а маму Алисия Харт (девичья фамилия — Амелл). Обоим около тридцати пяти. Отец немного худоват, с тёмно-коричневыми волосами и внимательными голубыми глазами. Носит очки и практически не снимает халат, во взгляде всегда есть искра и скрытое желание что-нибудь взорвать. Мама намного спокойнее. Красивая и умная, светлые волосы, такие же голубые глаза. Они часто играют со мной, когда не заняты. А если заняты, то берут с собой на работу. Мама показывает как выращивать цветочки, отец учит всему, что спрашиваю. И математика, и физика, и химия. Конечно, всё на уровне ребенка, но так даже лучше, ибо в прошлой жизни я была скорее гуманитарий (Лентяй я был).       Следующие пол года я привыкала к новой жизни. Потом ещё два с половиной года я обучалась основам системно-интуитивной магии. В мои семь лет мы с семьёй отправились в путешествие, посетив Францию, Египет и Союз. В каждом останавливались по полгода, учили языки и культуру. На это время я прекратила активное развитие магии, осваивая только обычные науки, метаморфизм и привыкая ходить с постоянно включенным Глазом Смотрителя, медленно его прокачивая, одновременно с интересом изучая тайные места прямо у многих достопримечательностей. А когда мы вернулись, я пошла в школу.       После двух месяцев школы меня согласились перевести на домашнее обучение, так как семья могла себе позволить обучать меня самим. Социальность их не очень волновала: с соседскими детьми я иногда вместе всё же играю, а в остальном родители и сами индивидуалисты.       Пару раз в год я выпускала волны необработанной маны, имитируя детские выбросы. Мама с папой что-то замечали в такие моменты (хотя мама, думаю, не удивилась бы, если бы шторы в моей комнате перекрасил очередной папин эксперимент. Но это бы означало, что он входил с чем-то подобным в мою комнату... От жестокой смерти отца спасло только то, чо мама сама видела мой выброс.) Так что в одиннадцатый день рождения (14 июля, если вам интересно), сидя на кухне во время уничтожения бутербродов и услышав стук в дверь, я совсем не удивилась. Родители ещё спали, потому дверь открыла я сама, неосознанно взяв кухонный нож с собой. Заметила это только у двери. Зачем он мне? Почему я его вообще взяла? Почему именно этот нож с таким длинным красивым лезвием так удобно лежит в руке? В любом случае, обратно идти уже поздно, поэтому закинула нож в быстрые слоты доступа в инвентаре. И откуда только такие подсознательные действия?       За дверью оказался профессор Снейп, в черной мантии с величественным выражением лица. В глазах мелькало небольшое пренебрежение, скорее всего из-за того, что я — магглорождённая. Ну, не будем разочаровывать. — Вы Бэтмен?! — восклицаю со всей детской непосредственностью. Снейп покачнулся, то-ли от моего наскока, либо он, возможно слышал о ночном ужасе или даже... сам читал комиксы! — Нет, я профессор Северус Снейп из школы магии и волшебства Хогвартс. Меня... — Ещё лучше! А вы научите меня магии? — перебиваю его. Он едва заметно кривится. — За этим меня и послали. Вы волшебница и мне нужно помочь вам купить всё необходимое. — Хорошо — легко согласилась я и взяв с тумбочки свой кошелек, в котором лежали специально заготовленные 400 материализованных фунтов, написала записку (Родители сразу поверили, что я волшебница, но не верили, что за мной зайдёт профессор. Но когда я показала им письмо, то поверили без проблем. На самом деле, теперь это кажется подозрительным, но хей, разве есть разница?) и вышла вслед за ним. — Возьмите меня за руку, сейчас мы аппарируем.       Я взяла его и началось. Для начала наши материальные тела свернули в трубочку, а в пространстве появилась небольшая щель. Снейп усилием воли втолкнул нас обоих в щель и мы начали перемещение по условному туннелю. Условному, потому что стоит перестать концентрировать на нем внимание и его уже нет. Таким образом человек может вылететь с изначальной цели аппарации в любое другое место. А если потеряется такая как я, то есть та, кто ещё не умеют аппарировать, то есть немаленькая вероятность застрять в подпространстве навсегда. Подобный путь перемещения сильно нагружает человеческое сознание и вестибулярный аппарат. Впрочем, для мага крови и метаморфа это не критично и я восстановилась ещё даже до того, как нас "раскрутило" из трубочек. Но, пожалуй, следующим миром я выберу Блич просто чтобы иметь нормальный способ быстрого перемещения... — Вы удивительно хорошо держитесь, мисс Харт, далеко не каждый взрослый волшебник сможет спокойно стоять даже после не первой аппарации. — удивительного много слов от такого хмурого профессора. Кажется, мой поступок действительно необычен... — Благодарю, профессор Снейп. — благосклонно кивнула, не став ничего объяснять.       Мы находились в небольшом закоулке с одной дверью и мусорным контейнером. Профессор показал мне ключ к открыванию стены и мы вошли на Косую Аллею.       Она будоражила воображение. Со стороны обычного человека тут всё выглядит очень странно, а для архитектора это вообще ад, но вот со стороны мага это было поистине невообразимо. Включив Глаз на минимальную мощность я увидела ещё большую красоту. Небо украшали самые различные руны, разные по форме, размеру, насыщенности и так далее. При этом всё было идеально, а основы «летающих» рун были нанесены на зданиях. Теперь стало понятно именно такое построение. Сами руны мне не понятны, но благодаря менталу чувствую отголоски воли создателя. Данные руны создают подпространство, в котором закрыта вся магическая часть Лондона. Поэтому детей не аппарируют сразу на Аллею: волшебник должен самостоятельно удерживать «туннель» аппарации, а такое в одиночку сделать сложно, не то что с грузом. При этом за подпространство отвечает только некоторая часть рун, а об остальном можно только догадываться. Всё это время Снейп вел меня за руку к большому белому зданию, скорее всего банку Гринготтс. У входа кивнула гоблину, отчего он поёжился, вызвав моё удивление. Аккуратным посылом ментала я обволокла его облаком собственной эмпатии. Он чувствовал легкую неприязнь ко мне, потому что я человек и огромный страх, что пришел из подсознания. Странно.       У двери мы прошли через стишок, с лёгким внушением "не красть" и, наконец, вошли в зал. Тут профессор Снейп сразу повёл меня к ближайшему гоблину. — Нам нужно обменять фунты на галлеоны. — без предисловий сразу обратился к нему Снейп. Тот хотел было что-то сказать, но посмотрел на меня и просто кивнул. Проделав ту же операцию, что и с гоблином на входе, я узнала, что страх идёт из подсознания у всех гоблинов, как расы.       Курс оказался 5 к 1, так что мне выдали всего 80 галлеонов, десять из которых пришлось потратить на кошель с расширением. Дальше мы пошли к магазину сундуков и чемоданов, где купили самый дешёвый сундук с чарами левитации, который обошёлся в 20 золотых. Следующим мы посетили магазин мадам Малкин. Тут уже купила мантию, что выглядела, будто создана из шерсти единорогов, но на самом деле это всего лишь заменитель: удобство то же самое, что и у обычных мантий, энергию не проводит, не делает ничего, из того, ради чего покупают одежду из шерсти единорога, но при этом стоит в два раза дороже обычной. Сделала я это, чтобы потом Снейп не понял, что я посещу Косой переулок ещё раз за лето. Сразу надевать мантию, как мне посоветовали, я не стала, а просто убрала её в сундук. Следующим стал магазин палочек Олливандера.       Внутри этот выглядевший неказистым магазин оказался ещё более неказистым, чем его вывеска. Везде пыль, коробки с палочками наверняка живут уже не первый век, а пустые сваливаются в огромную кучу в углу помещения. Перед прилавком спокойно могло разместиться только три человека, то есть клиентская часть магазина была невообразимо мала. Стоило только всё это рассмотреть, из-за спины, как чёрт из табакерки выпрыгнул сам Гаррик Олливандер. — Ох, клиенты! Проходите-проходите, я вам подберу отличную палочку! — сначала он улыбался, но, взглянув на меня, улыбка стала явно натянутой. Так как Глаз я не выключала, то увидела его без иллюзий. По сравнению с ней он был намного бледнее, глаза кроме голубого имели и красноватый оттенок, а клыки во рту были немного длиннее человеческих, но короче обычных вампирских. Видимо Олливандер полукровка, одним из родителей которого был вампир. Это объясняет общий вид помещения. Облако эмпатии сообщило, что у него тоже идёт страх ко мне из подсознания, но он намного сильнее тех же низших гоблинов, так что страх перешёл в неприязнь. Впрочем, работа для него намного важнее собственных желаний. — Какой рукой предпочитаете колдовать? — Правой. — Угу — он махнул рукой и из-под прилавка вылетело несколько линеек, которые начали измерять длину руки, ширину руки, расстояние от глаз до кончика пальцев, расстояние от ладони до пола, мой рост, обхват руки и обхват головы. Во время измерения он надел громоздкие очки и внимательно меня рассматривал. Закончив с этим, он несколько секунд простоял, что-то вычисляя в уме и принес на прилавок десяток палочек. — У вас очень необычная энергетика мисс Харт, попробуйте эти палочки.       Он вытаскивал палочку из коробки, передавал мне ее в руки, я делала взмах, потом он ее забирал и выдавал следующую. Судя по ощущениям, в палочке есть слабый блок, пробить который совсем не сложно, но неосознанно получится, только если аура палочки будет похожа на ауру волшебника. Делая взмах волшебник неосознанно выпускает капли маны а палочку, и если они пробьют барьер, то активируется лёгкое заклинание искр.       Сначала мы попробовали первый десяток "светлых палочек", потом ещё десяток нейтральных и даже десяток "темных". Я могла использовать любую из этих палочек, но ни одна не вступала в резонанс с моей аурой. И при этом каждая из них была совершенно разной! — Да уж, вы очень интересный клиент, мисс Харт. Думаю тут обычные палочки не подойдут, подождите минуту.       Он принес уже деревянную светлую коробочку. — Мистер Снейп, не могли бы вы подождать снаружи? — обратился Олливандер к профессору. Тот подозрительно посмотрел на него, но кивнул и вышел. Внутри коробочка оказалась обита белым пухом. Сама палочка была насыщенно красного цвета. Конец рукоятки был с черной полосой, которая трещинами расходилась на две трети всей палочки. — Эта палочка была сделана ещё моим дедом. Палочек подобного изготовления уже почти не осталось, в моей лавке их было три и это одна из них. Вторая была палочкой самого Того-кого-нельзя-называть. — он слегка задумался. — А третья? — Третья ещё у меня, дожидается своего волшебника. Вернёмся к нашей палочке. — он указал мне головой на коробочку, что держал в руках. — Махогони и сердце кицуне. Подобные сердцевины считаются реликвиями в нашей семье и обладатели таких палочек всегда сильно меняли мир. Например, сам Мерлин. Его палочка была из эльфийской секвойи и кристаллизованного сердца ангела. Она не была светлой, нет. Она отображала порядок. Когда Мерлин выполнял заклинания неправильно это било по нему откатом. Поэтому великим он стал уже значительно позже того, как покинул Хогвартс. Откаты полностью опустошали его ядро, раскачивая, но принося сильные муки. Однако потом он научился выполнять заклинания правильно с первого же раза, а его ядро было сравнимо с архимагами. Сама палочка, если заклинание правильное, усиливала их более чем в пять раз. Многие бы сошли с ума от власти, даруемой палочкой, ещё больше забросило бы учебу ещё в начале. Но Мерлин и в правду был великим волшебником. Но я отвлёкся. Махогони очень редкое и дорогое дерево, что растет только на месте множества насильственных смертей. Считается очень сильной основой для палочки, так как не ограничивает волшебника в других заклинаниях. Отлично усиливает руны и магию крови. Что странно, боевую магию она усиливает лишь слегка. Сердце кицуне сейчас вообще найти не получится, все представители этого вида покинули наш мир ещё века четыре назад. Служит лишь свободолюбивым. Усиливает всю ментальную магию и трансмутацию. Также немного облегчает обучению иллюзий. Но взамен сердцевина значительно усиливает минусы оболочки. Удивительно прекрасное сочетания, без сомнений. Как вы сами понимаете, эта палочка уникальна и не обладает минусами. Поистине, гордость моего рода.       Я прониклась. Это, как говорится, рояль. Взяв ее в руку, не успела даже взмахнуть, а палочка уже полностью синхронизировалась с моей аурой и вместо обычных искр вылетели иллюзии красных лилий.       Олливандер завороженно смотрел на это. — Эта палочка определённо ваша. — Я вижу, сколько с меня? — Семь галлеонов — Семь?! Но вы же сами рассказывали, что это удивительно дорогая палочка! —- Всё верно, но палочки, подобно этим должны служить людям. Уверен, в будущем я о вас ещё услышу.       После этого я купила чехол для палочки на руку ещё за три галлеона и покинула лавку Олливандера.       Дальше мы купили котлы, ингредиенты для зелий и, наконец, пришли к магазину книг Флориш и Блоттс. Снейп посмотрел на меня, вздохнул, и пошел в сторону магазина зелий снова, бросив: — У вас десять минут Мисс Харт.       Я только радостно кивнула и мгновенно вошла в магазин.       Тут мне открылся вид на море книг, которые можно читать несколько лет, а на осознание и полжизни потратить можно. Минут пять я просто ходила меж стеллажей, а остановило меня то, что выходя из-за угла я столкнулась с мальчиком чуть старше меня. Блондинисто-золотые волосы, зелёные глаза и мягкие черты лица. Под мантией с гербом Слизерина виден ярко-зеленый свитер. Я сама была одета в ярко-зеленую кофту с жёлтой линией посередине и шорты. Конечно, очень выбивается среди обычных волшебников, ну так и что? Он быстро поднялся и протянул мне руку помощи. Стоило мне встать он тут же представился. — Август Флауи, к вашим услугам. Первокурсница? — Ага — я согласно кивнула. — Эх, помню свой первый курс Хогвартса будто это было в прошлом году. — он мечтательно прикрыл глаза. — А какой ты уже курс? — Второй — он подмигнул, приоткрыв один глаз, и задорно улыбнулся. Нехитрая шутка, но меня тоже заставила улыбаться. — Тебе нужна помощь с подбором? — Давай.       В итоге мы за пять оставшихся минут собрали все книги для первого курса, а дополнительную литературу Август посоветовал искать у старьёвщиков. После всех этих магазинов у меня остался всего один галлеон и девять сиклей. Мы аппарацией вернулись домой и профессор сразу переместился дальше.       Весёлый день.