Белые и чёрные клавиши

— Алло, Арс, — громко сказал Воля, когда все вышли из кабинета, — я оставил этих двоих. А, и Матвиенко ещё с собой захвати. — Хорошо, сейчас будем, — послышался ответный голос в трубке. Антон и Дима в растерянности смотрели то на учителя то друг на друга. — Ой Шаст… Жопой чую, валить нам надо… — еле слышным шепотом произнес Поз другу на ухо. Последний медленно кивнул, и аккуратно сделал шаг назад. Потом еще один. И еще. Позов решил не отставать от этого гениальнейшего плана, заключавшегося в том, чтобы пройти между рядов парт, а затем слиться со стенами, или же просто надеяться на то, что у Павла Алексеевича, глаза работают исключительно покадрово и с огромной задержкой. Когда до заветной двери было уже рукой подать, а Воля заканчивал проверку тех самых тестов, друзья решили, что пора. Проверив рюкзак на спине и телефон в кармане, оба бросили напоследок еще один взгляд в сторону преподавателя. Одновременный и шумный вдох и они срываются с места, распахивают дверь толкая друг друга вперед. В голове уже есть новый, не менее гениальный план о том как быстро схватить одежду и выбежать из школы, а там действовать по ситуации. К тому же хер знает, как долго трое мужчин средних лет, готовы гнаться за двумя ебануто-ахуевшими подростками… Но… Всё произошло как в замедленной съёмке: Антон бежал со всех ног, часто оборачиваясь на друга, и вдруг, резкий удар. Шаст, в попытке найти опору, хватается за все что попадается под руки. Чувствуется секундная невесомость и кто-то вместе с ним падает на холодный пол. — Шастун, блять!!! — воскликнул голос, наверняка принадлежащий Диме, и в нем слышалось такое беспокойство, будто Антон — хрустальная ваза, которая, как только коснётся твердой поверхности, тут же разлетится на сотни мелких осколков. Хотя, наверное, он о нем так и думал. Парень зажмурил глаза в ожидании прихода болевой волны, пронзающей все тело от макушки до самых кончиков пальцев. Но, единственное что он чувствует, это громкое биение сердца, и по-видимому, не только своего. Теперь уже наступает стадия недоумения, и попыток понять, что вообще происходит, но лучше бы он этого не делал, ведь зрелище, которое ему открылось в ту секунду, тут же становится причиной ускорения пульса и катастрофической нехватки воздуха. ‐ П.п…простите, — Антон оперся на руки, что бы немного приподняться, и посмотрел на лицо того, на ком он лежал, — Арсений С…Сергеевич, блять, простите пожалуйста… Откуда-то сзади послышался громкий смех. — Куда ты так спешил? — спросил Попов с такой непринуждённостью, будто совсем не на него, свалился хуй-пойми-скольки-килограммовый подросток, а тем более совсем не его схватили за воротник когда-то идеально выглаженной рубашки и после опалили своим теплым дыханием где-то рядом с ухом, от чего по телу рассыпалось сотни мурашек. — Я.ну., — участившееся дыхание и сердцебиение очень мешали соображать, поэтому о членораздельном ответе даже не могла идти и речь. — Кхм… Мгм… Может слезешь уже с меня? , — голос преподавателя был размеренным абсолютно спокойным, несмотря на всю неловкость ситуации. Антон чувствовал невыносимое напряжение между ними, как будто с каждой секундой их близости, совсем неподалеку, взрывались яркие звезды тем самым создавая сотни новых. Постепенно выходя из ступора, Шастун наконец понял, чего от него хотят. Кряхтя и покачиваясь на дрожащих коленках, он встал и обернувшись, увидел источник того самого смеха. Дима и какой-то низкий армянин сгибались пополам и чуть ли не катались по полу в предсмертных конвульсиях. Когда оба пытались успокоиться, им хватало лишь одного взгляда на взъерошенную шевелюру Антона, и одного взгляда на отряхивающегося от собранной грязи, Попова, чтобы снов залиться звонким хохотом. — Дак от кого вы так убегали? — переспросил Попов немного хрипящим голос, обведя взглядом каждого из подростков. — Да так, не от кого…- ответил, поправляя почти упавший с плеч рюкзак, Антон, и виновато и смущенно смотревший в пол, всем видом показывая, что после такого, на зрительный контакт он уже точно не готов. Возникло неловкое молчание, и даже смех на фоне со временем умолк. Диалог зашел в тупик. Но ровно до того момента как Сергей не решил добавить во все это «масло» — разбавитель. — Хотите анекдот? Шел медведь по лесу… — МАТВИЕНКО!!! — тут же оживился Арсений, у которого даже голос прорезался, по такому-то случаю. — нет, не хотим, и чего мы тут встали вообще, пулей все в кабинет!  — выдал он на эмоциях и даже с неким, как многие это называют « возмущением с нихуя». Дима и Антон, конечно не сразу, но признавшие свое поражение, устало ввались в тот треклятый кабинет. Новые учителя предпочли задержаться за дверью еще на пару минут. — Сергей, — Попов явно старался сохранять спокойствие видя снова начавшего умирать от смеха друга, — МАТВИЕНКО!!!. — Да, я уже, как 25 лет Матвиенко, че ты все заладил, иди пластинку смени- ответил, иногда заикаясь от недостатка кислорода, карлик-армянин. *** Антону хотелось провалиться сквозь пол, утопиться, стать плинтусом, или хоть этим чертовым фортепианно, но лишь бы не находится здесь и сейчас и не представлять как теперь смотреть тому самому человеку в глаза. Уйдя в свои мысли слишком далеко, Шаст одернул себя, заставляя вернуться и найти какую-нибудь альтернативу глупым эпизодам разворачивающимся в голове. Диалог. Точно. А лучше с другом. Как Димка умеет, поддержать там, сказать не киснуть. Звучит как даже неплохая мысль. — Ну что, как на новом преподе полежалось? — тут же выдал Поз, на которого возлагались ТАКИИИИЕ надежды, что он себе даже представить не мог, а теперь тем более о них никогда не узнает. — Дима, блять, сука, нахуй заткнись, — лишь яростно прошипел Антон, после того как заметил периферийным зрением Павла Алексеевича, который уже очевидно собирался покидать помещение, потому что раскладывал оставшиеся стопки тетрадей в алфавитном порядке. Но только Шастуна, любившего подмечать мелкие детали еще самого детства и когда-то засмотревшего «Шерлока» до дыр, смутил тот момент, что после слов Димы, на лице у Воли появилась совсем неуместная к ситуации даже немного ликующая улыбка. Хотя не успев даже что то предположить, а тем более сопоставить факт с действием, дверь распахнулась. — Павел Алексеевич, вы все это время были тут? — с заминкой спросил Арсений, давая проход преподавателю который все еще пытался уйти. — Ну…да?..- ответил тот, с каким то неуместным сомнением. — а не должен был быть?.. — Нет, что вы, это ваш кабинет, спасибо что разрешили нам тут побыть, — на лице Попова появилась приветливая улыбка, а в голове мысль, что слишком много для сегодняшнего дня неловкости. Наконец учитель музыкальной литературы ушел вперед по коридора, а двое молодых мужчин, закрыли за собой дверь. — Так, давайте ближе к делу, Антон дома утюг не выключил, долго разглагольствовать с вами, у нас нет времени, да, Шаст? — перевел свой взгляд Дима на вообще не дееспособного друга, тупившего куда-то в одну точку. — Это правда? , — со строгостью решил все-таки поинтересоваться высокий брюнет. -Нет, нет, никакого утю…-тут в его поле зрения попал Поз, готовый сейчас же придушить своего его, если тот сейчас же не выкрутится — ой….да….точно, утюг ведь! Нам пора. — хотел уже подняться с места Шаст, работающий на два фронта одновременно, да только сильные руки тут же упали на его плечи, как бы приказывая продолжить сидеть. Весь этот день можно было описать как: « Обворожительные, нереальные и захватывающие приключения Антона Андреевича Шастуна, по бескрайнему космосу стыда.» Потому что прописывать уже в сто первый раз, как этот ушастый долбоеб залился краской, и чуть не задохнулся как тот самый ежик из анекдота, я, если честно, уже подзаебался. Арсений, стоявший за его спиной, так и не убрал руки, боясь, что как только ослабит хватку, этот мальчишка, тут же вспорхнет, и растворится в воздухе, будто его тут никогда и не было. — Хорошо, если вы все-таки торопитесь, в вашей же компетенции выслушать нас и понять, — о чудо, анекдотного армянина одарили взглядом, а тот в свою очередь кивнул, в знак согласия. — Мы вроде ученики, а не ваши личные психологи, — посчитал почему нужным выдать такую колкую субординацию, Позов. — Так и есть, но это важно, — уже включился в диалог Сергей. — Как я понимаю, все в этой комнате в курсе о недавно произошедших событиях, Антон, искренне приношу свои соболезнования…то что…твоя учительница, — Попов закусил губу, не зная как лучше выразиться. — Я вас понял, можете не утруждаться, — такая простая фраза, но из уст того парнишки она прозвучала так холодно и отстранено в тот момент, что казалась она так и останется висеть в воздухе, до конца его дней. — Кхм, хорошо, — пытаясь не зацикливаться на такой мелочи, продолжил преподаватель прочистив горло, — не знаю насколько вы уже много знаете про нас, но имя и отчество, уже не плохо, хотя я считаю нужным это повторить, — его голос звучал как никогда официально и спокойно.- я Арсений Сергеевич Попов, это мой друг, по совместительству теперь еще и коллега, Сергей Борисович Матвиенко. Мы не так давно окончили педагогический вуз, поэтому мы здесь. Мы будем вести у вас уроки игры на фортепиано. Я у Антона, Сережа у Димы. Самое главное, что нас сейчас волнует, это немного информации о вас, и составление удобного расписания. Было кстати не так душно, чем ожидалось. Пожалуй можно закинуть ему плюсик в очистку кармы. -Кто начнет? , — хочется верить, что у Сереги занятие сексом более активное, чем вот это вот его рандомное вбрасывание односложных фраз в диалог. -Ладно, я, а то если вы продолжите его прижимать его к стулу, — небольшим наклоном головы, Дима намекнул на Антона, — то вам и учить уже будет некого, — на его губах заиграла усмешка. Попов понял намек, и всегда их понимал, и даже считал это своим достоинством, поэтому тут же поднял руки, яко бы поправить рукава рубашки. Ну да, ну да. Антон начал нормально дышать. Видимо Диме суждено стать врачом, спасающим чьи то жизни, а не музыкантом. — Я Дмитрий Темурович Позов, именно Темурович, спасибо пожалуйста, — сам попросил, сам ответил, пронеслось у того в голове, — кручусь в этой всей музыкальной пурге лет 7, Антон мой кореш, так что надеюсь вы к нему будете относится лучше чем та сука, хотя так про мертвых не говорят, но знаете, она заслужила, — последние пару фразы были только в глаза Попову, от чего, тот почувствовал себя маленьким мальчиком, которому впервые поручают очень-очень важное задание. Не дорвать, и так потрепанную книгу. Шастун отмирает, потихоньку вылезая из своей бесконечной ямы самобичевания, все еще не желая поднять глаза, но находит в себе силы начать говорить: Окей, э, ну поз все правильно сказал, я Антон Андреевич Шастун, он мой друг, в этом году заканчиваю музыкалку и все что я умею играть, это гамму до мажор, и собачий вальс, — ему показалась такая ирония очень забавной, хоть и не сильно правдивой, а вот двум учителям уже потребовалась помощь скорой помощи, так как и сердце щемить начало, и голова, от того что нужно будет успеть сделать за уже истекающий срок, казалось, вот вот взорвется. Арсения пошатнулся, уже отказываясь от своего умения стоять. Сережа двинулся рывком вперед, отказываясь от того, чтобы его друг второй раз за день валялся на полу. Дима уже мысленно нес документы на отказ от дружбы с Антоном. (Такая услуга вообще возможна?..) А Антон полностью соглашался с тем то что он ебанутый.