Песнь о драконах, или "ну и что, что Камю красивее"

- Почему ты, придурок, решил, что голова панды – отличная форма для обитаемого мира?! Никакого священного трепета и «страха божия» этот зеленый, Павлуша, блин, видимо, не испытывал! А я, - как-никак создатель, я демиург и единственное, судя по всему, божество мною же созданного мира! Ну, я приосанился, вид на себя грозный напустил и ответил, как подобает богу: - Да хрен его знает, панды вроде милые. Я вообще не знал, что мир, который я создал, - настоящий, так стебануться решил, назло заказчику. - Господи, какой же ты все-таки тупой! – выдохнул Павлуша, извергая из себя огонек, и случайно поджог мне лист, на котором был план сотворения новой вселенной. А ведь все нормально начиналось! Ну как «нормально». Я заделался-таки теологом. Изучал мат часть, так сказать. Мне нужно было понять, если я просто верну дракончика в мир, это будет тот же дракончик, или какой-то другой? Есть ли у драконов душа, и если есть, то где она сейчас? В общем, те вопросы, на которые ищут ответ все, кому не лень, с начала сотворения нашего мира (ну там обычно «дракон» заменяется каким-нибудь другим условно разумным существом). Очевидно, я продвинулся в вопросах теологии дальше всех - я знал ответ на главный теософский вопрос: «бог есть». Я - живое, хоть и не очень умное, тому подтверждение. Когда стало понятно, что в решении этой задачи мне может помочь только бог, а если судить по мне, то тоже вряд ли, передо мной встала еще одна проблема: я ничего не знаю о моем дракончике. Я и видел-то его мельком. Думая над всеми этими неразрешимыми вопросами, я метался по комнате, как раненый зверь, и совсем не заметил тапочек, об который запнулся. Левой ногой! Зараза! Я выдохнул, трижды постучал носочком ноги об тот злосчастный тапок, провернулся четыре раза через правое плечо, поплевал, как положено, три раза через левое плечо, выставил, как полагается, вперед пальцы левой руки и «снял» проклятие правой. Не помогло! От проклятия «левой ноги» никогда ничего не помогает: в комнате раздался легкий хлопок, и, увидев посередине комнаты нечто, я заорал: - Крыса! Твою мать! Крыса! - Я не крыса, я – дракон! От полного ощущения дежавю, меня спас (лучше бы, конечно, этого не делал) тоненький голосок со спины дракончика: - А я крыса, Аглая! После литра валерьянки и пятнадцати капель коньяку (за которым пришлось сгонять), я выяснил многое. Если бы рядом не было крысы, пусть и размером с муху, я, возможно, еще бы многое понял, но крыса была. Из долгой беседы с, как выяснилось, Павлушей, стало понятно, что: а) мир, который я выдумал, действительно существует б) дракончик, который мне привиделся, - тоже в) зовут его, прости господи, Василий г) меня зовут (у кого еще прощения попросить?) ДаНорм Ну и как эта компания здесь нарисовалась, мне тоже рассказали. - Так, Аглая, залезай мне на спину, полетим к твоей сменщице-хранительнице. Павлуша выставил крыло, словно трап самолета. А вот крыса заартачилась: - Нет! Дудки! Не полезу я, пешком пойду, но на спину к тебе не полезу! Если честно, то Павлуша очень обиделся. Может, он и не походил на своих бывших однокладников – слишком пухлый, в полете его иногда укачивает, но он, все-таки дракон, а значит существо летающее, а, как известно, рожденный летать, ползать не хочет! Он даже снизошел до того, что предложил крысе, размером, между прочим, с жеребенка зомбо-единорога, прокатиться на своей могучей спине, а она нос воротит! - Да не могу я! - смущенно опустив носик, сказала Аглая – я, это, ну, высоты я, в общем, боюсь. Такого поворота Павлуша не ожидал, но и отступать, если на то пошло, не привык. - Да мы нызэнько-нызэнько полетим, ты только скажи куда, цепляйся вот за этот гребень, ну и глаза можешь закрыть. После того, как от Аглаи были получены строгие инструкции и еще часа уговоров, крыса-таки села на спину Павлуши, а он, не будь дураком, взлетел под самые облака. Такой отборной брани панда-матушка еще не слышала, и мерзкие острые крысиные коготки больно впивались в Павлушин гребень. Но путь, который пешком занял бы три дня, продлился пятнадцать минут полета. Можно было бы и быстрее, но Павлушу слегка укачало. Дальше – дело техники: все еще трясущаяся мелкой дрожью, мышь сдала дела напарнице, Павлуша загадал: «Хочу увидеть ДаНорма», после сильного тычка когтем в бок, быстро добавил: «вместе с крысой Аглаей». Их куда-то поволокло и засосало, а потом был глас свыше: - Крыса! Твою мать! Крыса! Так все и случилось.