Художница

Она рисовала красками цветы на моих руках. Маленькие ярко-фиолетовые бутончики лаванды* опускались от локтя до запястья. Моё чудо задорно хихикало, проводя подушечками пальцев по контуру каждого. Я так и не понял, что же она выводила: известные лишь ей волшебные узоры, или, быть может, созвездия на августовском ночном небе? — Ровно тридцать, — прошептал я с застывшей на губах улыбкой. Беата с тихим стуком уронила кисть на пол и заглянула мне в глаза. От такого её взгляда по телу всегда пробегали мурашки, а я не мог ничего с собой поделать. Мы вели немой диалог, а в её глазах читалось что-то тяжёлое и холодное, будто ещё немного, и оно раздавит Беату, а меня убьёт вместе с ней. Спустя пару мгновений я взял её за руку и повёл на улицу. Девушка не сопротивлялась, молча следуя за мной. Подобное спокойствие я наблюдал крайне редко, ведь в своём обычном состоянии она буквально излучает радость и энергию, заряжая ей всех вокруг. В последнее время что-то, едва уловимое, поменялось в Беате. Я знаю её уже шесть лет — люди столько вместе не живут. Но возможно ли узнать человека за такой короткий для Вселенной промежуток времени? В очередной раз убеждаюсь, что мы знаем о каждом лишь то, что они бы хотели нам сказать. Беата, например, никогда не говорила о своих страхах и проблемах. Я лишь мог часами сидеть рядом и слушать, как она молчит. Так и сейчас, было ощущение, что в ней медленно умирает важная для неё вещь. Лёгкий летний ветерок приятно щекотал лицо. В городском парке сегодня было непривычно тихо и безлюдно, что даже Беата стала оглядываться по сторонам. — Крис, может это всё не имеет смысла? — впервые за день она заговорила. Её лицо выражало абсолютное спокойствие. — О чём ты? — я внимательно изучал каждую деталь её образа, словно ещё немного, и Беата исчезнет, растворившись в воздухе. — Я хочу бросить рисовать, — так холодно отрезала она. Ощущение, будто девушка передо мной говорит об очередной обыденной для себя вещи, такой как просьба об остановке или разговор по телефону. Я поддался порыву эмоций и шагнул вперёд, потянул её за руку на себя и обнял. Мысленно я уже давно указал всем прямую короткую дорогу в пешее эротическое. За все шесть лет я ни разу не позволял себе подобную наглость. Она такая хрупкая, что теперь всё больше боюсь сломать её одним случайным движением. — Какие глупости ты сейчас говоришь. Рисуй, ты всегда об этом мечтала. Что случилось с той беззаботной художницей, которую я знал? — я искренне пытался её понять, но почти никогда мне это не удавалось. Я пригладил ладонью её длинные растрепавшиеся волосы. Она слегка сжала ткань моей футболки на спине. — От тебя сигаретами пахнет, — Беата буркунула, эффектно переводя тему в своей привычной манере. И правда, с недавних пор я начал курить. Далеко не самая здоровая привычка, которую я мог иметь, но зато спасает в трудные моменты жизни, коих сейчас очень много. В очередной раз я поддамся Беате в её личной игре с собой. — А у тебя кончики пальцев в краске, и что теперь? Это стиль, дорогая. Не думаешь, что со стороны мы выглядим как дураки? Один с цветами на руках, а другая... Нет, другая просто совершенна. Забудь. Мысленно я дал себе по голове первым попавшимся тяжёлым предметом, но идея осталась на стадии задумки. Я лишь отстранился и подошёл к клумбе с цветами. Взгляд зацепился за одиноко растущий среди пёстрых бутонов одуванчик. Единственный, простой, но такой красивый, растёт не смотря на все испытания, которые обрушила на него природа. Тихо усмехнулся своим мыслям. Она ведь даже не догадывается, что мне тоже знаком язык цветов. Став рушителем жизни сорняка, я сорвал комочек жёлтого света. Беата смотрела на облака, плывущие по небу, расставив руки в стороны. Ветер играл с её волосами. В этот миг мой мир вертелся исключительно вокруг одного человека. Она обернулась на звук моих шагов, а я заправил цветок ей за ухо под вопросительный взгляд. — Одуванчик**, — пожал плечами. На её губах остался не заданный вопрос, когда я наклонился и поцеловал Беату. Этот на удивление нежный поцелуй со вкусом сигарет и апельсина несомненно стал лучшим в моей жизни. Она не сопротивлялась, даже встала на носочки и положила руки мне на плечи. Теперь я точно понял, что влюбился. Тогда я не знал, что уже на следующий день Беата уедет из города, исчезнет из моей жизни, стерев все контакты, словно её никогда и не было. В моей памяти она останется сильной духом художницей, которая не сдалась даже после того, как полностью потеряла зрение в результате несчастного случая. Тогда в ней внешне ничего не изменилось, кроме того, что девушка стала носить линзы василькового цвета. Я никого так не любил, но понял это слишком поздно. Нам не нужно было говорить, чтобы осознать всё без слов.