Мой возлюбленный монстр

      Однако он так и не успел этого сделать. Открыв глаза, Шэнь Цинцю увидел полностью одетого Ло Бинхэ. На его поясе уже покоился Синьмо. В руках демон держал шёлковый свиток.       – Проснулся? – спросил Ло Бинхэ, склонившись и нежно коснувшись поцелуем его губ.       – Куда ты собрался? – встревожился Шэнь Цинцю.       – Ло получил плохие вести. Стоило ослабить железную хватку и эти псы, не знающие, что такое верность и честь, подняли бунт! Линьгуан-цзюнь, долгое время назад сбежавший в дикие южные земли, вернулся. Он похитил шишу Шана... Мобэй-цзюнь обезумел от ярости. Я должен вернуться. Должен остановить... потерявшего рассудок ледяного короля... Тц!       Шэнь Цинцю вскочил и поспешил одеться.       – Ты ведь обещал, Бинхэ... Я отправлюсь с тобой!       Он ещё не повязал лентой распущенных волос, не надел сапог. Беззащитный и хрупкий в утренней неге... Нет. Ло Бинхэ ни за что не согласился бы подвергнуть его опасности.       Демон заключил Шэнь Цинцю в объятия, прижав к себе. Только теперь заклинатель заметил, что он принял свою привычную форму, став выше и шире в плечах.       – Я вернусь за тобой, Цю-эр. Битва разъярённых демонов смертельно опасна. Я не смогу защитить тебя. Поторопи старейшин с ритуалом границ. Сейчас это будет кстати. Если Ло не успеет вовремя... и война выплеснется за пределы Ледяной Пустоши, всё будет уничтожено...       Шэнь Цинцю вздохнул, собираясь сказать ему то, что услышал ночью в Башне Знаний, но Ло Бинхэ накрыл его губы поцелуем.       – Мнм... Мм... – попытался отстраниться тот.       – Мне пора, – произнёс Ло Бинхэ, обнажая Синьмо.       – Постой, Бинхэ! Я...       В дверь кто-то грубо и настойчиво постучал. Шэнь Цинцю, схватив ленту, на ходу небрежно связал волосы в хвост и поторопился открыть, гневно нахмурившись.       Он всё ещё был бос.       В комнату ворвался настоятель храма Чжаохуа, очевидно, прибывший сеять смуту и переполох в секте.       – Где этот проклятый император?! – вскричал он гневно, отталкивая Шэнь Цинцю. – Лживый ублюдок!       – Настоятель Уван! – холодно одёрнул его Юэ Цинъюань, следующий за ним по пятам. – Держите себя в руках!       – Держать себя в руках?! Отряд демонов под знамёнами Цзючжун-цзюня едва не разрушил Чжаохуа! Как я должен держать себя в руках?! Если бы не Лао Гунчжу... – он вдруг осёкся, увидев мрачную, источающую жуткую демоническую ци фигуру.       – Цзючжун-цзюнь? Вот как, – усмехнулся Ло Бинхэ. – Где же ваша благодарность, настоятель Уван? Всё же Ло – глава Дворца Хуаньхуа. И мы выполняем свои обязательства по защите заклинательских школ, сект и кланов. Ло знал, что этот час настанет. Вам не о чем беспокоиться – виновные в этом метежном нападении будут жестоко наказаны!       Он взглянул в лицо подоспевшему Вань Ли.       – Старейшина Вань, поторопитесь с ритуалом. Ло вернётся в земли тьмы, чтобы подавить бунт.       Настоятель Уван, как бы зол ни был, так и не осмелился произнести больше ни слова, скрипя зубами и сжимая руки в кулаки.       Вань Ли кивнул.       Взмахнув мечом, Ло Бинхэ бросил последний тёплый взгляд на Шэнь Цинцю и ступил в образовавшийся коридор.       Только теперь Уван очнулся, молча потрясая кулаками.       Юэ Цинъюань, подойдя к Шэнь Цинцю, обнял его за плечи, уводя в глубь дома.       – Сяо Цзю, почему ты бос? Сейчас ещё холодно. Ты простудишься.       Шэнь Цинцю послушно последовал в комнату и даже позволил главе Цанцюн унизиться, помогая надеть сапоги и заколоть свои волосы. За эти полгода старший брат заботился о нём каждый день.       Шэнь Цинцю был бледен, испуган осознанием того, какой опасности собирается подвергнуть себя этот человек. Его хрупкие израненные в детстве меридианы не могли позволить ему достичь высот, но тем не менее, старший брат смог подняться до девятой ступени культивации!       – Ци-гэ, – тихо произнес Шэнь Цинцю, пока тот закалывал гуань.       – М? – откликнулся глава Цанцюн с мягкой улыбкой.       Шэнь Цинцю подумал, что сейчас, когда оба они стоят на границе жизни и смерти, он может спросить о том, что болит так долго. Ведь, возможно, это последний раз, когда они видятся...       – Скажи мне, Ци-гэ... Скажи... Покинув дом цветов Чуньшань¹, как долго ты скитался, ища приют?       Руки Юэ Цинъюаня застыли. Тяжело сглотнув и опустив взгляд, он отвернулся.       – Юэ сразу отправился в Цанцюн, – ответил он глухо.       Шэнь Цинцю наблюдал за его отражением в большом бронзовом зеркале.       – Почему Цанцюн? – всё ещё спокойно спросил Шэнь Цинцю.       – Ты... Сяо Цзю... Зло, причинённое одним человеком, не может застить небеса. Секта Цанцюн одна из самых влиятельных и крупных. И туда и впрямь мог попасть любой... Тот случай... Юй Цзюэ вовсе не желал... Он был всего лишь учеником. Не суди его строго.       Шэнь Цинцю опустил голову и сцепил дрожащие руки.       – Тебя приняли сразу же?       Лицо Юэ Цинъюаня покрылось мертвенной бледностью. Он так боялся следующего вопроса... Ведь столько лет он не мог набраться смелости, чтобы сказать правду. За все эти годы сяо Цзю ни разу не спросил его о тех далёких событиях.       Закрыв глаза, он кивнул.       Шэнь Цинцю молчал. Наверняка, каждый из них считал, что он прав. Наверное, у Ци-гэ были причины остаться в Цанцюн. Наверное, что-то помешало ему вернуться в Чуньшань...       Но Шэнь Цинцю не знал этой причины. И, какова бы она ни была, старший брат мог прислать хотя бы весточку... Хотя бы перо², что поддержало бы в нём надежду и силы жить!       Однако он не только не вернулся, чтобы выполнить обещание, не вернулся, чтобы вырвать Шэнь Цинцю из силков дома цветов... Но даже не сообщил, что жив...       Как бы ни была глубока его привязанность, такое можно простить?!       Тем не менее, с его губ так и не сорвались эти слова: почему?       Шэнь Цинцю молчал.       Юэ Цинъюань вскинул голову и взглянул на поникшие плечи младшего брата. Он ничего не сказал, но его решимость окрепла. Ради безопасности этого человека, ради его спасения, он сделает то, что должен!       Дрожащая рука главы Цанцюн опустилась на рукоять Сюаньсу. Даже если он потратит весь свой жизненный срок, заменяя утерянную часть заклинания, разделяющего миры, пусть так! Разве это не достойная жертва?       Юэ Цинъюаня беспокоил лишь один вопрос:       «Сюаньсу, после моей смерти, ты останешься в этом мире или отправишься в последний путь со мной?»       Шэнь Цинцю медленно выдохнул. Что бы ни случилось между ними в прошлом, он не должен никого винить. Тем более Ци-гэ. Ведь только ради того, чтобы спасти его, он нарушит своё обещание и в последний раз сыграет на своём гуцине Цзайсин...       У каждого из них есть свои причины жить и свои причины умереть.       Сейчас он должен был сказать то, что, возможно, больше никогда не произнесёт:       – Ци-гэ, прошу, береги себя. Шэнь будет в отчаянии, если с тобой случится беда.       Юэ Цинъюань задохнулся. Его рука, до побелевших костяшек сдавившая рукоять Сюаньсу, бессильно разжалась. Улыбнувшись через силу, он опустил руку на плечо младшего брата и пожал. К несчастью, именно этого обещания Юэ Цинъюань дать не мог.       – Ци-гэ постарается, – ответил он тихо.       Ладонь, лёгкая и холодная, словно первый зимний снег, едва коснувшись белого шёлка одежд, взметнулась ввысь. Спустя мгновение глава Цанцюн покинул павильон Шэнь Цинцю. _____________________ ¹Весенний пик. ²千里送鹅毛 (qiān lǐ sòng é máo). Подарить гусиное перо, привезённое за тысячу ли. Несмотря на то, что подарок совсем небольшой (маленький, символический презент), в него вложены самые глубокие чувства, искренние пожелания и внимание.