Исключение

Покинув комнату, Саске сразу направился в душ. Невероятных усилий стоило не вернуться обратно, не прижать девушку к кровати и сделать своей, заставив отдаться без остатка. Однако толики здравого смысла ещё оставались, и брюнет решил не усугублять положение, а пойти и снять напряжение до боли привычным способом, не без помощи фантазии. Оказавшись в душе, парень моментально разделся и ступил на холодную плитку. Это отрезвляло, но не достаточно. Перешагнул через бортик ванной, и по натренированному телу начала быстрыми потоками спускаться прохладная вода, очерчивая контуры мышц, рисуя замысловатые узоры, путаясь в волосах. Саске подставил лицо под струи воды, жадно хватая ртом воздух. Сердце продолжало колотиться в бешеном ритме, внутри было по-прежнему горячо, тугой узел возбуждения всё сильнее давал о себе знать. Недолго думая, юноша опустил руку на разгоряченную плоть и слегка отодвинул нежную кожу, сделав первое движение. Из горла вырвался утробный стон. Саске закатывает глаза, и воображение вырисовывает уже привычную картину: Хината стоит перед ним, смущенная, глаза бегают, не решаясь посмотреть на самое главное, но маленькая ручка брюнетки тянется к члену и обхватывает его, сначала у самого основания, затем проходит по всей длине и надавливает мягким пальчиком на головку. Движения парня становятся более рваными по мере того, как Хината двигает рукой, уже более смело, наращивая темп. Теперь она не отводит взгляд, а смотрит прямо в глаза Саске, как бы спрашивая, правильно ли всё делает. Учиха закусывает губу, больно, до крови, рука двигается почти с остервенением, и на головке проступают капельки смазки. Хината видит это и облизывается, мучительно медленно проводит кончиком языка по губам, как бы предвкушая. Мысли от этого окончательно рассеиваются, уступая место накатившему с новой силой возбуждению. От столь откровенного жеста девушки у парня окончательно сносит крышу. Не совладав с дрожью в ногах, юноша опускается в ванную, делает пару резких движений и изливается себе на живот. Белые капли разбрызгались по рельефным мышцам, и теперь вырисовывают неровные дорожки, скатываясь по торсу юноши, а затем смешиваясь с водой. Просидев так ещё пару минут, юноша, наконец, находит в себе силы подняться. К мыслям возвращается ясность, тело начинает ощущать холод, и Саске, наощупь найдя кран, делает воду горячей, почти обжигающей. Он всегда любил эту игру контрастов. Смывая с себя последние остатки возбуждения, выключает воду и покидает ванну. Хината сквозь сон слышит тихие шаги, направляющиеся в сторону её комнаты. Брюнетка интуитивно напрягается, вжимаясь в кровать, однако шаги прерываются совсем близко, и тишину ночи разрезает звук закрывающейся двери. К ней никто не зашел. Сквозь полудрёму девушка почувствовала стук собственного сердца, который, казалось, звонко отражался о стенки комнаты, рассеиваясь в воздухе. Однако усталость взяла своё, брюнетка снова погружается в спасительный сон. *** Девушка с огромным усилием открывает глаза, кажется, слипшиеся от слёз. Ночью Хинате снился всё тот же кошмар, мучавший её последние месяцы, только теперь кусочки мозаики сложились воедино, вырисовывая пугающую действительность. Хьюга на локтях приподнимается на кровати, мысленно восстанавливая картину произошедшего прошлой ночью. Слова Саске режут, полосуют и без того израненную душу, прочно засев в сознании. Девушка обессиленно опрокидывает голову на подушку, делает глубокий вдох и только потом ощущает, как саднит горло. Она ничего не пила, должно быть, полдня. И взгляд тут же падает на прикроватную тумбочку. На подносе остывает недавно приготовленный завтрак, к которому Саске любезно подал сок и стакан воды. Брюнетка тут же берёт его и припадает пересохшими губами к краю, жадно глотая живительную влагу. Вместе с прохладной водой по телу разливается приятное, тягучее чувство облегчения. Напившись, девушка, наконец, отставляет стакан и уже более уверенно встаёт. К еде она решила не притрагиваться, и не только из-за чувства самосохранения. Возможно, если Хината объявит Учихе бойкот, отказавшись от пищи, это на него подействует. В любом случае, попытаться стоило. Посидев на ещё тёплой постели несколько минут, Хьюга нашла в себе силы подняться и направилась к уже так хорошо запомнившемуся окну. Снова те же решетки, снова тот же мрачный пейзаж. Голые ветки деревьев, покачиваемые сильным ветром, будто хватаются своими крючковатыми пальцами за стекло в бессмысленной попытке пробраться внутрь, снова и снова цепляясь за стальные прутья. «Должно быть, на улице очень холодно»,- проносится в голове у девушки, и она поеживается, обхватывая плечи руками. Смотреть на столь удручающую картину долго не возможно, и Хьюга, быстро развернувшись, направляется в ванную. Если вдруг явится Саске, он не должен видеть, в каком девушка была состоянии, что прекрасно выдавали круги под глазами и прилипшие от слёз к лицу волосы. Предугадать реакцию парня не представляется возможным: кто знает, может, он только и ждёт того, что Хината окончательно отчается и позволит прикоснуться к себе в надежде на скорейшее освобождение. Проведя в ванной каких-то десять минут, девушка возвращается в комнату заметно посвежевшая. Наспех сменив одежду, Хината решает исследовать свою «клетку», как девушка привыкла про себя называть новую комнату. После получаса перебирания всего и вся на предмет хоть немного полезных вещей, которые могут пригодиться Хьюге, когда она проработает план побега - а она его обязательно проработает, в этом брюнетка не сомневалась,- она обнаруживает, что Саске действительно предусмотрителен: здесь есть всё, что может пригодиться для жизни, для занятий хобби, просто для приятного времяпрепровождения. Однако даже если девушка решится на отчаянный шаг и соберется расстаться с жизнью, у неё вряд ли что-нибудь получится: Учиха позаботился даже о том, чтобы вся мебель была без острых углов. Подобная щепетильность Саске не просто настораживала девушку, она её пугала. Воображение само начало вырисовывать сковывающие душу картины того, что с ней может сделать брюнет, учитывая абсолютную беспомощность жертвы и невозможность постоять за себя. Однако так просто Хината сдаваться не собиралась. Где-то глубоко ещё теплилась надежда, что её будут искать, правда, помощи от семьи можно было не ждать. Положение усугубляло и то, что сейчас у всех отдых, а значит, ближайшие две недели о ней могут и не вспомнить, в то время как девушке придётся провести всё это время наедине с помешанным, как ей казалось, Учихой. Погруженная в раздумья, Хината не сразу заметила, как повернулся ключ в дверном замке, как тихо скрипнула дверь, пока перед её глазами не возник Саске собственной персоной. Осознание резко ударило в голову, и девушка одним быстрым движением забралась на кровать, подминая под себя ноги, и с опаской посмотрела на вошедшего. Как же сейчас хотелось не выдавать своих переживаний, но внутри всё переворачивалось, как только взгляд в очередной раз падал на омут чёрных глаз, внимательно наблюдавших за каждым твоим движением. Учиха не торопился заговорить, и в комнате повисло тягучее молчание, изредка нарушаемое сбивчивым дыханием девушки. В очередной раз смерив сероглазую взглядом, тот посмотрел на принесённый ранее завтрак и с недовольством изрёк: -Почему ты не притронулась к еде? -Саске…как я…могу быть уверена, что это безопасно,- вся напускная уверенность куда-то улетучилась, уступая место уже привычному страху. -Неужели ты думаешь, я бы стал травить тебя или что ещё хуже? Хотя…ты наверняка подумала, что я мог подсыпать туда что-то иного рода. Так, Хината?- глаза заговорщицки блеснули, губы тронула легкая ухмылка, отчего у Хьюги на мгновение перехватило дыхание. Саске начал приближаться. Шаг- Хината хватается за одеяло. Ещё один- девушка уже прикрывается им. Третий- брюнетка чувствует спиной прохладную стену. Отступать больше некуда, и парню нравится эта игра. Нравится загонять в угол. Нравится видеть плескающийся в глазах страх. Теперь он будет упиваться каждой эмоцией, которые он так тщетно добивался все последние годы. Он попробует душу Хинаты на вкус, во всех её проявлениях. Саске сам себя не узнавал: испуганная девушка раскрывала доселе неизвестные ему самому уголки души. Души, которая вожделела, души, в которой с каждой секундой разгоралось всё более сильное пламя, готовое поглотить перепуганную пленницу без остатка. Учиха внимательно вглядывался в глаза жертвы, читая эмоции. Теперешний вид Хинаты резко контрастировал с тем, какой она представала перед ним в его же фантазиях. И такой, живой, настоящей, не иллюзорной, девушка нравилась больше. Поддаваясь сиюминутному порыву, юноша в одно движение оказывается на кровати и откидывает одеяло в сторону. Так-то лучше. -Не прикрывайся. Думаешь, оно тебя спасёт?- брюнетка упрямо отводит взгляд, лишь бы не видеть этих безумных глаз, буквально пожирающих её. И снова холодные пальцы на лице- и снова глаза в глаза.- Ты не ответила,- шепчет прямо в губы, обжигая дыханием. Девушка инстинктивно приоткрывает рот, хватая воздух. Саске чувствует, как вздымается грудь. Быстро, рвано. Как напрягается юное тело, скованное страхом, не в силах пошевелиться. Возбуждение накатывает волной, а приоткрытые, влажные губы манят. Он снова целует, подгребая под себя не успевшую ничего понять девушку. Целует требовательно, по-собственнически, на этот раз успев проникнуть языком в рот, исследуя новую территорию. Проводит по ровному ряду зубов, затем по верхнему нёбу, вырывая из девушки очередной полустон-полухрип. Чужое сердцебиение отдаётся в собственной груди. Хотя, почему чужое. Сердце Хинаты теперь принадлежит ему- пока, может, не добровольно, но сейчас это не важно. Саске на мгновение отстраняется, чтобы дать девушке глотнуть спасительного кислорода и снова посмотреть в любимые глаза. Но только чтобы потом снова опуститься, ещё сильнее вжимая хрупкое тело в кровать, чтобы поймать ртом болезненный стон, а затем всхлип. Учиха отрывается от губ и проводит языком влажную дорожку по скуле- вверх, к ушку- проникает внутрь, затем берёт в рот мочку и начинает играться с холодной сережкой. Одна рука держит тонкие запястья над головой, прижимая к подушке, держит крепко, но бережно. Вторая же рука начинает бродить по телу, забирается под футболку и тут же сминает грудь. Ещё приятнее, чем он себе представлял. В штанах становится теснее, и на этот раз он уверен: Хината не отделается одним поцелуем. Сквозь пелену возбуждения до слуха доходят еле слышные слова: -Саске, пожалуйста..,- задыхаясь от собственного бессилия, произносит девушка. -Что «пожалуйста»?- в голосе сквозит заинтересованность. Хочется выуживать, вытягивать слова, заставлять желанное тело трепетать под прикосновениями. Вместо этого Саске чувствует только болезненную дрожь, волнами накрывающую хрупкое тело. -Больно…не хочу…,- брюнетка силится отстраниться, но Учиха лишь сильнее сжимает руки и демонстративно трётся пахом о бедра девушки. -Зато я хочу,- приподнимается на локтях, не выпуская запястий, и свободной рукой нежно проводит по щеке, смотрит в дрожащие от страха глаза.- Почему тебе так нравится меня мучать?- не даёт отвернуться, крепко держа за подбородок. Из груди вырывается стон отчаяния, и теплое дыхание доходит до ещё влажных после поцелуев губ юноши, опаляя. Он припадает к щеке, проводит дорожку из поцелуев до губ. Солоноватый привкус резко бьёт в голову, отрезвляя. Саске снова приподнимается и смотрит на Хинату совсем по-новому. Чувствует теперь, как сжались ручки в его сильной ладони, как ногти почти до крови впиваются, помогая подавлять стоны боли. Видит заплаканные, такие родные глаза, которые застилает пелена слёз. Отчетливо ощущает привкус крови на языке и наконец замечает прокусанную губу девушки. Жертва больше не вырывается, лишь еле заметно вздрагивает с каждым вырывающимся непроизвольно всхлипом. Осознание того, что он сделал с любимым телом, неоправданно медленно опаляет разум. Картина становится всё яснее. -Саске…дышать…тяжело,- почти по губам читает юноша и тут же приподнимается, в растерянности садясь рядом с девушкой, позволяя той глотнуть, наконец, воздуха. Мысли не сразу принимают привычную форму, снова и снова запутывая. Как можно вот так вот просто сорваться, наплевать на хвалёную выдержку и причинить вред любимому человеку? Саске не мог себе ответить, однако результат необдуманных действий говорил куда красноречивее голоса разума. Девушка поспешила отвернуться, сжалась в клубочек, прижимая руки с уже проступающими синеватыми пятнами к груди. Слёз, кажется, не осталось. -Зачем ты это делаешь?- хриплый голос разрезает тишину. Саске подаётся навстречу Хинате, руки непроизвольно притягивают к себе девичье тело, и юноша утыкается лицом в узкую спину. Брюнетка уже не сопротивляется, не дёргается,- всё равно не поможет. Смирилась? Сдалась? Она и сама не знает. А горячие руки продолжают прижимать к себе, обнимая осторожно, боясь сломать. Наверно, Хьюга никогда не поймёт таких резких перепадов настроения. Да и не хочется сейчас ничего понимать, сил хватает только на то, чтобы положить свою, уже холодную, руку на широкую ладонь парня и попытаться оторвать от талии. Безрезультатно. -Я во всём виноват,- шепчет Учиха в спину.- Не отталкивай меня. Прошу,- парень настойчиво поворачивает девушку в себе и легонько касается пальцами нежной кожи лица, вытирая слёзы.- Я никогда не был так близок с девушкой, мне и не хотелось. Я просто зациклился на тебе, понимаешь? Хината не боится посмотреть в глаза, почему-то сейчас уверена, что больно ей больше не сделают. Пока. Не понимает, как такая тягучая нежность может мешаться с всепоглощающим безумием, с одержимостью. Она отчего-то верит ему, но от этого не легче. Рука сама тянется к прикусанной губе, и юноша вздрагивает от неожиданного проявления ласки. Или понимания? А может, сочувствия? Девушка устало прикрывает глаза, и нет возможности разобраться в своих ощущениях. Но Саске и такого простого жеста достаточно, чтобы снова начать верить во что-то хорошее. Чтобы просто начать верить. Молодые люди лежат, боясь пошевелиться, с трудом контролируя дыхание, чувствуя бешеный ритм сердца друг друга. Руки юноши всё так же прижимают девушку к себе, невесомо; она не сопротивляется, прибывая в каком-то лишь ей понятном забытие. А за окном завывает холодный зимний ветер, еле слышимый в доме, всё так же стуча крючковатыми ветками деревьев в окно, и те будто просятся внутрь, устав от нескончаемого холода. Небо серое, без единого облачка, без единого просвета, будто предвкушая, с интересом наблюдает за очередным хитросплетением человеческих судеб.