Хочу ещё

— Ни-и-и-к-о-о, — протянул Йоонас и раскинул руки, ожидая объятий. — Иди сюда. Моиланен засмеялся, обхватил за талию, быстро чмокнул в губы. — А тебе всё мало, Порко, да? Их второй за сегодня (и последний из особой пятёрки) концерт успешно закончился пару часов назад, а эйфория, вызванная им, всё не отпускала. Они думали, что будут чертовски вымотаны, но эмоции били ключом, и вместо сна парни закатили небольшую вечеринку. — Да, я очень люблю целоваться с бро, — Йоонас нацепил на лицо наглую ухмылку и в мгновение стал похожим на хитрого лиса, урвавшего себе лакомый кусочек. Или даже несколько кусочков, так как не прошло и пяти минут, как он снова решил попробовать чужие губы на вкус. — Какой это уже раз за сегодня? — поинтересовался Олли, неспешно потягивая пиво. — Концертные выступления считать? — уточнил Алекси. — Не-а. — Тогда третий. — Это много или мало? — Нууу, у меня нет такого опыта. Не знаю, как часто можно исследовать рот друга, не выходя таким образом за рамки приличия, — засмеялся Алекси. Олли прыснул в ответ. Подошедший Томми поставил на стол новую порцию пива. — Как будто нам мало старой супружеской парочки, так теперь ещё и парочка молодожёнов появилась, — качнул головой он. Устоять на ногах становилось всё сложнее. Странно, Йоонас вроде пил немного, но его потихоньку начинало размаривать. Нико, очевидно, заметив его состояние, приобнял и кивнул в сторону двери. — Пойдём, проветримся. Йоонас поплёлся к выходу, поддерживаемый Моиланеном. — Вас было слышно, придурки, — бросил он, поравнявшись с парнями. — Тихо-тихо, разборки потом, — Нико остудил его внезапное желание дорваться до шутивших друзей и открыл дверь. Олли проводил их взглядом и продолжил обсуждение: — Как думаете, Нико стоит начинать беспокоиться? — Ты о той сторис, где Йоонас целует Минну? — переспросил Томми. — Ага. — А? Почему беспокоиться? — не понял Алекси. — Да шутит он… — Ты что, забыл историю Йоонаса, Йоэля и их девушки? — хихикнул Олли. — Матела, я тебя, конечно, люблю, но сейчас вернусь и въебу тебе, честное слово! — донеслось снаружи. — Ой, они все ещё нас слышат, — захихикал Олли ещё более пьяно. — Прости, Нико! Ты был прав, когда говорил, что не стоит пить ту водку. *** Свежий воздух ударил в лицо, Йоонас вдохнул его с облегчением. Почему он не додумался выйти на улицу раньше? Сонливость потихоньку отступала. Неподалёку курил Йоэль, и они направились в его сторону. Тот же, заметив двоих, затушил сигарету и выбросил в урну. — Йоэль, — как-то странно улыбнулся Нико. — Забирай своё добро. Йоонас что-то недовольно пробормотал себе под нос, стоило Моиланену убрать его руку со своего плеча, перестав поддерживать за талию и подтолкнув вперёд. Он сделал шаг — второй вышел неудачным. Почему-то левая нога совсем не хотела отрываться от земли, а когда ему, наконец, удалось её поднять, носок туфли зацепился за пятку правой, и Йоонас рухнул прямо в объятия Йоэля, мгновенно среагировавшего и выставившего руки вперёд. — Вот же пьянь… Йоонас активно завертел головой, отрицая столь несправедливые обвинения, и повис уже на Йоэле. — Я выпил не так уж и много. Правда, Нико? — обратил он взгляд на друга, словно сам был не до конца уверен, и теперь искал подтверждения в чужих глазах. Нико кивнул. — Да, это как раз тот случай, когда ты пьян, но не от алкоголя, Порко. — Вот-вот… И вообщ… — Короче, — Нико перебил, словно предчувствуя, что Йоонас сейчас разразится очередной чушью, и это затянется надолго, — теперь это твоя забота, Йоэль. Порко, не буянь. Он потрепал Йоонаса по голове, подмигнул Йоэлю и ушёл к остальным. Йоэль молчал, дожидаясь пока фигура Моиланена не исчезнет из поля зрения, помолчал ещё некоторое время, после того, как тот скрылся, наконец, растормошил Йоонаса, склонившего голову ему на плечо. — Он если не знает, то догадывается. Откуда он знает, а? Йоонас, недовольный тем, что потревожили его умиротворение, лишь фыркнул. — А я откуда знаю? Я ничего никому не говорил. — Уверен? Ты только и делаешь, что болтаешь сегодня. — Да, блин, уверен. Может, у него просто есть глаза, Хокка? Дай сигарету. Йоонас завидел в нескольких метрах от себя одинокую скамейку. Расположенная под деревом, она казалось отличным местом, чтобы немного отойти от веселья и алкоголя. Ночная прохлада, усиленная ветром, пробегавшим по спине и шее, отрезвляла. Да и шум, царивший внутри здания, отсюда было не так слышно. Йоонас закурил. — А ты не хочешь? — заметив, что Йоэль сел рядом и открыл инстаграм, спросил он. — Не особо, — безразлично ответил тот, листая ленту. Йоонас пожал плечами, выдыхая дым. Он смешался с освещённой фонарём дорожкой воздуха. Йоонас рассматривал его всё то время, пока курил, параллельно думая о всяких мелочах. Поблизости зашуршало. Йоонас повернул голову на шум: ветки кустов зашевелились, что-то пробиралось сквозь них. — Ты откуда тут взялась? Иди сюда, кс-кс-ксссс, — тихо позвал он. Кошка боязливо взглянула на них, несмело мяукнула и бросилась в противоположную сторону. Её белая шёрстка скрылась за очередным кустом. — Если ты закончил и перецеловал всех, кого хотел, пошли уже по домам. Йоонас взглянул на Йоэля. Тот спрятал мобильный, похлопал по карманам куртки, проверяя, всё ли на месте (сигареты и зажигалка, что там проверять?) и явно был готов уходить. Видимо, ему наскучили их посиделки. Йоонаса окатило необъяснимой тоской. Будто веселье закончилось, и пора расходиться. И он сейчас не о том веселье, которое их концерт и вечеринка после. — Нет, не всех, — голос дрогнул. — Тебя ещё нет. Он пододвинулся и потянулся к Йоэлю, надеясь заполучить хоть краткий поцелуй, но тот положил ему руку на грудь, останавливая и уворачиваясь. Йоонас прикрыл глаза, разочарованно выдыхая. — Господи, да не видит никто… Нежелание Йоэля афишировать их (их что? отношения? связь? дружбу с привилегиями?) быстро начало напрягать, хотя на новый этап они перешли не так давно. Когда об этом узнают — вопрос времени. Нико вон уже заметил. Однако Йоэль отчего-то очень любил усложнять себе жизнь и загоняться по пустякам. — И почему ты не можешь иногда вести себя как… — Как кто? — Йоэль смерил его внимательным взглядом, приподняв брови. — … как я, — нашёлся, что ответить Йоонас, мысленно похвалив себя за смекалку. — Серьёзно, Йоэль, то к тебе нельзя прикоснуться, потому что «люди смотрят», то у тебя, как у какой-то дивы, нет настроения… Черт, да я за этот день с Нико целовался чаще, чем с тобой за несколько. Тебе не кажется это странн… Йоэль не дал договорить, шикнув и прикрыв ему рот ладонью. Странно, что не огрызнулся, как обычно, а отчего-то улыбался. Наверняка, на лице Йоонаса можно прочесть нешуточное возмущение. Иначе, почему Йоэль так внимательно рассматривал его? — Я хорошенько позабочусь о тебе, если заткнёшься и будешь молчать всю дорогу домой, — выдал тот, удивляя. — Идёт? Идёт? Идёт?! Йоонас чуть не выкрикнул, что «да, блядь, ещё как идёт!», но вовремя спохватился, и вместо слов сорвался лишь вздох. Хорошее настроение окончательно завладело Йоэлем; стало понятно, что тот затеял какую-ту игру, и сказанные слова стоит воспринимать буквально. Что ж, вроде до его дома минут двадцать пешком. Сущий пустяк. Он давно так не ошибался. Хокка донимал его болтовнёй все эти несчастные двадцать минут, постоянно что-то расспрашивая. То о прошедшем концерте, то о следующих, то, что Йоонас думает об этой песне, а о другой, а вот был случай… В общем, этот гад издевался, как мог. Йоонас старался абстрагироваться в особо невыносимые моменты, представляя, как прижимает Йоэля к стенке и засасывает на глазах у всех. Может, стоило воплотить эту фантазию в жизнь? Нет, плохая идея: на то, чтобы усмирить этого засранца ушло бы больше времени, чем на сам поцелуй. До его дома оставалось буквально метров двадцать. И Йоонас проиграл эту битву, споткнувшись об невидимый в темноте камешек и чуть не рухнув второй раз за вечер. — Да блядь, твою ж мать! Сука, грёбаный же ты хрен! Йоэль смеялся во весь голос. Йоонас схватил злосчастный камень и со всей дури запустил его в темноту. Где-то вдалеке обозвалась бродячая собака. Йоонас и ей адресовал парочку ласковых слов. Потом, вне себя от гнева, повернулся к уже успевшему отсмеяться Йоэлю. На хрен это все. На хрен эти игры. И тебя, Хокка, тоже на хрен. — Спокойной ночи, — выдавил он, намереваясь поскорее уйти. Рука легла ему на плечо. — Стой, погоди, — спокойно произнёс Йоэль. Йоонас дёрнулся. Ну чего? — Правда, думал, что я тебя обломаю? У тебя было столько отчаяния в голосе… Йоонас обернулся, встречаясь лицом к лицу. — Ты мне сейчас одолжение хочешь сделать или что? — Нет, — ответил тот с появившейся хрипотцой. — Кто-то выложил видео, где ты поешь «Toxic». И если честно, Порко, эти твои раскачивания слегка заводят. — Вот как? — самодовольно ухмыльнулся Йоонас. — Ага. Только пару секунд — это маловато. Хочу ещё. — Ну, я подумаю над этим… Йоэль снова удивил (в этот вечер что-то многовато повторов), прильнув к его губам. Целовал нетерпеливо и жадно, до пробегающих под футболкой мурашек, и наплевав на публику. То, что где-то возвращались домой любители погулять допоздна, не услышал бы только глухой. — Так, может, мне и на следующем шоу её исполнить? — оторвавшись на секунду, игриво поинтересовался Йоонас. — Нет. — Понял. Его снова затянули в поцелуй, и Йоонас разомлел. Боже, благослови Бритни Спирс и любовь Йоэля к попсе.