Устал(а)

             «Возвращайся скорее!» — её глаза, вспыхнувшие мягким зеленым в последнюю секунду прощания, Саске запомнил и теперь не выпускал из силков своей запутавшейся памяти.              Он так хотел домой.              Наруто перед очередной миссией сказал как-то: «Она тут без тебя зачахнет», на что он в лучших традициях Учиха Саске только презрительно хмыкнул.              О, его жена не такая.              Этот цветок пустит корни даже в самом сухом и пустынно-обветренном сердце. Розовый бутон то и дело всплывал перед глазами, пока Саске упорно шагал вперед.              Она сильная. Она справится…       Зато он — нет. Вот и поворачивает обратно, как последний дурак. Придется потом уже на лице Узумаки наблюдать понимающую ухмылку.              У самого дома медлит: в груди сердце бьется как-то рвано и колко, а еще дыхание перехватывает. Пустит? Не пустит?              Ждет ли?              Поборов волнение, распахивает дверь и победителем шастает по всему дому.              Никого.              Странная какая-то победа выходит. Скорее — поражение.              Не зная, куда себя деть, Саске врывается в последний оплот своей семейной жизни — то есть на кухню — и замирает.              Уложив локоточки на блестящую чистотой поверхность стола, Сакура умиротворенно посапывает.              Саске не может видеть её спокойного, но наверняка утомленного лица, и от этого просто стоит, вдохновенно рассматривая знакомые изгибы. Тонкие, по-детски хрупкие позвонки на шее приковывают к себе всё внимание Учихи, однако Саске делает над собой усилие, опуская взгляд ниже — на искривленную, согнутую в попытке поймать ускользающий сон, спину.              Сакура дрожит — тихонечко, как будто боясь потревожить вернувшегося с работы мужа.              Одними губами шепча: «Не ворочайся» на едва заметное шевеление девушки, Саске стягивает с усталых плеч единственный любимый дорожный плащ. Подрагивающими от напряжения («Лишь бы не спугнуть») пальцами накрывает им Сакуру — правда, только до привлекающей внимание чувствительной шеи.              — Пойду приготовлю что-нибудь к твоему пробуждению, — зная, что Сакура всё равно не услышит, он даже голос смягчает. В конце концов, можно на чуть-чуть приоткрыть створку своей согретой души.              Как же он соскучился.