Невезучие

Утро четверга не предвещало Чанелю ничего особенного. Проснулся он как обычно в 6 утра. Сходил на пробежку, покормил кота, сам позавтракал старыми, уже немного отсыревшими хлопьями, нацепил темно-синюю форму и поскакал на работу. Работал Чанель в полиции, если быть точнее, в управлении по обеспечению безопасности движения. Хотя к чему этот пафос? Гаишником он работал, вот. Работу свою Чанель любил, хоть и признавал, что мечтал в детстве немного о другом. Он-то думал, что став полицейским, будет ловить грабителей, участвовать в погонях и перестрелках, разгадывать хитроумные планы преступников. Вот только судьба распорядилась иначе. Будучи немного не в себе из-за стресса перед экзаменами, Чанель с треском провалил практические задания по стрельбе, едва не прострелив ногу своему инструктору. И тот недолго думая записал его в гордые ряды сотрудников ДПС. Теперь Чанель видит стволы только по «праздникам», грустно вздыхая, когда кто-нибудь в участке начинает расказывать об особенно опасном задержании. О таком Чанель может только мечтать, ведь основная его работа сводится к проверке документов и выписыванию штрафов. Иногда, правда, случаются и неожиданности, как в тот раз, когда пьяный водитель чуть не начистил ему морду, отказываясь подуть в трубочку. Но сегодня все тихо. До конца смены осталось чуть меньше двух часов, а Чанель только и сделал, что оформил парочку штрафов. На дороге машин почти нет, как будто Сеул внезапно вымер. А может это все жара виновата. Мало кому захочется в +40 провести все равно что в консервной банке хотя бы несколько минут. Чанель грустно вздыхает, снова взглянув на пустую дорогу, и тянется к приборной панеле за телефоном — тот уже разрывается. — Да, мам, — встрепенувшись, здоровается Чанель. — Да, все хорошо. Нет, еще не закончил. Может и зайду, если время будет. Он терпеливо выслушивает мамину нотацию, что он не должен забывать хорошо кушать, и уже собирается ответить, что не собирается идти ни на какое свидание вслепую с дочкой ее подруги, как мимо с громким ревом проносится старая красная хонда. Километров 120 жмет, не меньше! — Мам, я перезвоню! — Чанель быстро сбрасывает звонок и заводит машину, бросаясь в такую долгожданную погоню. И почему он решил, что сегодня не будет ничего интересного? — Красная хонда, регистрационный номер 0605, прижмитесь к обочине, — требует Чанель в рупор, зависая у нарушителя на хвосте. — Повторяю, красная хонда, 0605, вы превысили скорость, прижмитесь к обочине. Машина кокетливо моргает фарами и, сбросив скорость, останавливается у обочины. Чанель тормозит рядом, поспешно поправляет фуражку и уверенным шагом выходит из машины. «Пожалуйста, только не девушка», — молится Чанель про себя. Девушек на дорогах Чанель не переносит по одной простой причине — нарушают те ничуть не реже мужиков, но каждая вторая почему-то считает, что если она будет мило улыбаться и хлопать глазами, то Чанель обязательно ее отпустит. Ага, как же! А премию ему тогда тоже за красивые глаза выпишут? — Лейтенант Пак, ваши документы, — грозно выпаливает Чанель, подойдя к хонде со стороны водителя, и тут же облегченно выдыхает. На его счастье, за рулем оказывается парень. Молодой, светловолосый и явно не рассчитывающий, что попадется на превышении. Он зло стреляет в Чанеля своими темными глазами и молча протягивает ему права. — Бен Бэкхен? — уточняет Чанель, заглянув в документ. Паренек кивает. — Что же вы, мистер Бен, правила нарушаете? — осуждающе спрашивает Чанель, мельком взглянув на него, и заносит имя Бен Бэкхена в базу, чтобы проверить, не числится ли за ним еще каких нарушений. — Я спешил, — сквозь зубы выдавливает Бен Бэкхен, явно не желающий выслушивать нотации. — Все спешат, — отрезает Чанель. — Только это не повод превышать скорость. Вот, возьмите ваши документы. Чанель возвращает пареньку права, на секунду соприкоснувшись с ним пальцами, и задумчиво почесывает подбородок. — Что же мне с вами делать, мистер Бен? Если верить базе, это уже не первое ваше нарушение. — Может договоримся? Чанелю, кажется, послышалось. Ему сейчас что, взятку предлагают? — Простите? — переспрашивает он, вмиг нахмурившись. — Может договоримся? — повторяет парень. Он вдруг широко улыбается и высовывает голову из окна, щурясь от яркого солнца. «Его волосы на солнце кажутся золотыми», — проносится в голове у Чанеля, но он тут же одергивает себя, пытаясь сохранить на лице строгое выражение. — Вас зовут Пак Чанель? — мило улыбается парень, скользнув взглядом по нашивке на груди Чанеля. — Лейтенант Пак, а давайте… давайте сделаем вид, что ничего не было. Я ничего не нарушал, вы ничего не видели. Сегодня такой прекрасный день, зачем его портить? С каждый словом его улыбка становится ярче, отчего милые морщинки появляются в уголках его глаз. Голос льется медом, такой же сладкий и тягучий. Чанелю на мгновение становится тяжело соображать, как будто под гипнозом, но он быстро берет себя в руки. «Соберись, Пак. Ты полицейский или кто? Долго будешь на него пялится?» — Я так не думаю, мистер Бен, — наконец, выдавливает из себя Чанель и принимается заполнять штрафной листок. Улыбку на лице Бэкхена как ветром сдувает. Его ноздри широко раздуваются, как будто он изо всех сил пытается сдержаться. Но Чанель досточно хорошо знает таких людей как он, чтобы понять, что как раз сдерживаться у них и не получается. Оттого и всех их проблемы. — Проклятые менты, — шипит парень сквозь стиснутые зубы. — Принципиальные скотины… — Аккуратнее, господин Бен, — не поднимая глаз от бумаги, предупреждает Чанель. — А то получите еще штраф за оскорбление полицейского при исполнении. — Ой, да какой из тебя полицейский, — фыркает Бен Бэкхен, его уже несет. — Одно название. Нормальные полицейские преступников ловят, а не штрафы с простых людей дерут. Откормили вас на наши деньги, еще и страдаем от этого… Что ты себе позволяешь?! Парень вскрикивает от неожиданности, когда водительская дверь резко распахивается, и его чуть ли не за шкирку вытаскивают из машины. Еще секунда, и он оказывается прижатым к машине. — Ты что творишь, гад? — шипит. — А ну быстро отпусти! — Ага, конечно, — бормочет Чанель себе под нос, одной рукой удерживая руки парня, а второй шаря на поясе в поисках наручников. — Бен Бэкхен, вы задержаны за нарушение правил дорожного движения и оскорбление сотрудника полиции. Вы вправе хранить молчание, любое ваше слово может и будет использовано против вас в суде. "Черт! Он всегда хотел это сказать!" Чанель защелкивает наручники на запястьях парня и отстраняется, потянув его за собой. Тот вяло, больше из принципа дергается несколько раз, впрочем, прекрасно понимая, что теперь-то ему деваться некуда. Видимо, до него только сейчас начинает доходить, как крупно он попал — в лучшем случае ограничится огромным штрафом, в худшем — арестом. Чанелю его даже немного жаль, но не настолько, чтобы его простить. Чанель не хочет себе в этом признаваться, но против фактов не попрешь — слова мальчишки его задели. Резанули по самому больному — неуверенности в себе, а это Чанель простить не может. В участке он оформляет Бена в камеру временного содержания и быстренько заполняет протокол, уже представляя как сидит у мамы дома и ест теплый куриный суп. Из мечтаний его вырывает громкий голос начальника, внезапно прозвучавший над самым ухом. — Вы что творите, лейтенант Пак?! Хотите работу потерять? — А? Что? Чанель пытается вспомнить, где он успел провиниться, пока начальник нависает над ним, заставляя вжаться в кресло. Его лицо красное, напряженное, левое веко нервно подергивается. — Ты знаешь, кто отец этого Бена, которого ты только что приволок? — почти шипит капитан. — Заместитель министра юстиции. Да он нас всех с потрохами съест, если узнает, что мы его сыночка в обезьянник посадили. У Чанеля сердце екает от такой новости. Будучи далеко неглупым, он понимает, что слова капитана не пустой звук. Если он сказал, что от него мокрого места не останется, то так и будет, в этом Чанель не сомневается. Ну почему из всех людей на планете, ему попался именно сыночек министра. — Так мне его… это… освободить что ли? — несвязно мямлит Чанель, испуганно поглядывая на капитана. — Сейчас? — Нет, блять, завтра! — снова повышает голос мужчина. — Конечно, сейчас! Бегом! Чанель подрывается с места и бросается в коридор с камерами, на ходу пытаясь нащупать в кармане ключи. Впрочем, у самой камеры он заставляет себя затормозить. Поправляет форму, выпрямляется и подходит к двери со всей доступной ему уверенностью, чтобы никакой Бен Бэкхен не подумал, что он испугался его высокопоставленного родственничка. — Бен, на выход, — ровным тоном командует Чанель, распахивая дверь. На парня он не глядит из принципа, но все равно замечает краем глаза, как тот вальяжно поднимается со скамейки, лениво потягивается несколько раз и только потом следует к выходу. — Слабак, — насмешливо фыркает Бен Бэкхен, проходя мимо Чанеля. — Ваши вещи, документы, можете забрать у дежурного… — начинает было тот, проигнорировав оскорбление, но парень только рукой махает. Мол, бывай, счастливо оставаться. У Чанеля от напряжение даже челюсти сводит, пока он молча следует за парнем, чтобы убедиться, что тот не выкинет еще какую-нибудь глупость. На удивление, ничего такого не происходит — Бен просто забирает свои вещи и мило улыбается дежурному, оставляя подпись в журнале, после чего идет на выход. Далеко он, правда, не уходит — задумчиво оборачивается в дверях и глядит на Чанеля свысока. — Моя машина осталась там. «Спасибо, кэп», — думает Чанель. — «Конечно, она осталась там, ведь я привез тебя в участок на полицейской машине». Он не понимает, почему этот чудик обращается к нему. Какое он имеет отношение к его машине. — Ты тупой? — видя замешательство Чанеля, Бен повышает голос. — Я говорю, моя машина осталась там, а я здесь. Улавливаешь связь? Вдруг откуда не возьмись снова появляется начальник Чанеля, только на этот раз уже с улыбкой доброго дядюшки. Одновременно улыбаясь Бэкхену, он больно тычет Чанеля под ребра и говорит: — Какие вопросы, мистер Бен! Лейтенант Пак вас подвезет до вашей машины. Ведь так, лейтенант? Капитан смотрит на Чанеля с таким выражением, что тот сразу понимает — отказаться не вариант. Уволят еще чего доброго, а ему детей, тьфу, кота кормить. — Идите за мной, — угрюмо бурчит Чанель и, минуя Бена, первым выскакивает за дверь. Уже позже, сидя за рулем машины, он немного расслабляется. Вынужденный пассажир ведет себя на удивление смирно — устал поди ругаться, и лениво пялится в приоткрытое окно. Чанель изредка косится на него и снова отмечает, что этот необычно светлый для корейцев цвет волос очень ему идет. Вообще, парень выглядит гораздо младше своих двадцати шести лет — Чанель запомнил возраст, пока проверял права. На вид ему дашь не больше двадцати, а то и меньше. Особенно когда он с игривой улыбкой глядит на тебя. Стоп, что?! Чанель едва не отпускает руль, когда понимает, что попался за подглядыванием, и теперь Бен уставился на него в ответ. — Ты на меня пялился, — уверенно заявляет Бэкхен, и Чанель не видит смысла отрицать очевидное. Да, пялился. Ну и что? В свободной стране живет, имеет право! — Ничего подобного! — неожиданно для самого себя выпаливает он и сразу чувствует как краснеют уши. — Хах, так я и поверил, — фыркает парень, снова отворачиваясь к окну. — Хотя бы себе не ври, Пак. — Лейтенант Пак. — Да мне без разницы, — хмыкает парень, глядя как мимо проносятся силуэты деревьев и домов. — Будь ты хоть генералом, уважения к тебе больше бы не стало. Что? Позвонил начальник, и вы все готовы ходить на цыпочках, даже если при этом нарушаете свой же закон? Браво, истинная гордость полиции. — Так, все, мне это надоело! Выходите! — Чанель тормозит у обочины и, перегнувшись через парня, распахивает пассажирскую дверь. С него хватит! Достал его этот Бен, сил нет: то взятку предлагает, то нотации читает, теперь вот еще водителем его подрабатывай. — Ты еще не довез меня до машины, — пытается протестовать парень, но Чанель уже не выдерживает. Сам отстегивает его ремень и насильно выталкивает из машины, из-за чего парень едва не падает, успев в последний момент ухватится за дверь. — Ваша машина в квартале отсюда, дойдете, — отрезает Чанель и захлопывает дверцу у парня перед носом. — Да что ты…? Но «что он» Чанель уже не слушает, голос парня тонет в рычании заведенного мотора. Полицейская машина срывается с места, оставляя парня яростно махать ей вслед кулаками и сыпать проклятиями. Чанель зловредно улыбается про себя, когда видит в зеркале заднего вида как Бен от злости пинает рядом растущее дерево и тут же хватается за ногу. С этим парнишкой явно все не слава богу, и угораздило же Чанеля с ним связаться. Впрочем, стоит отдать ему должное — Бен Бэкхен при всех своих недостатках явно не был стукачом. Придя следующим утром в участок, Чанель больше всего боялся, что ему объявят выговор, что не доставил этого паршивца прямо до дверей его машины, но ничего подобного не произошло. Начальник, наоборот, поблагодарил Чанеля за отлично проделанную работу и даже пообещал выписать премию, что было очень кстати, ведь Чанель собирался во время отпуска слетать в ЛА. В Америке он никогда не был, но очень хочет, все же гораздо лучше загорать на шезлонге, потягивая пиво, чем сидеть в такую жару в машине на дежурстве. С мамой он уже договорился, чтобы она присмотрела за его котом, пока его не будет. Осталось только сделать новый паспорт, потому что срок действия старого скоро закончится, и можно в путь. В паспортный стол Чанель решает заскочить во время обеденного перерыва — здание как раз располагается в паре кварталов от его участка. Если все сделать быстро, еще и время на обед останется. Как Чанель и предполагает, очереди в такой час в паспортном столе нет, только одна пожилая аджума заполняет какие-то бумаги. Девушка-консультант мило улыбается Чанелю, кланяясь в знак приветствия, и с интересом рассматривая его униформу. — Мне нужно сделать новый паспорт, — немного смущенно от такого внимания говорит Пак девушке. Та в ответ кивает в сторону ряда окошек, отделенных друг от друга пластиковыми перегородками. — Первое окно направо. Подождите, пожалуйста, пару минут, мой коллега сейчас подойдет. Чанель благодарит девушку и отходит к указанному окну. Чтобы чем-то себя занять, он начинает читать примеры заполнения бумаг, которые висят здесь же, на пластиковой перегородке. Так пролетает несколько минут. От чтения его отрывает деловой голос пришедшего работника. — Вы по какому вопросу? — По паспортному, — выпаливает Чанель, не глядя на работника, и начинает спешно искать нужные документы, которые он прихватил с собой в папочке. — В смысле… паспорт нужен новый. Вот. Он, наконец, поднимает глаза на работника, протягивая ему документы и замирает. За прозрачным стеклом сидит никто иной как уже известный ему Бен Бэкхен и гаденько так улыбается. — Паспорт значит новый оформляем, да? — елейно переспрашивает Бен. — А прежний что? Потеряли, м? — Срок действия выходит, а мне заграницу надо, — мямлит Чанель. — Ах, срок действия… Бен Бэкхен еще пару секунд глядит на Чанеля с язвительной полуулыбкой, явно наслаждаясь его замешательством. Наконец, он протягивает Чанелю пустой бланк и ручку. — Заполните это, образец на стене. Пока Пак подрагивающими руками заполняет заявление, Бэкхен успевает просмотреть все принесенные документы и сложить их аккуратной стопкой у себя на столе. Дольше всего он рассматривает фотографии, хмыкая про себя, что даже на них на лице Пака читается это глуповатое выражение, с каким он каждый раз на него смотрит. — Вот. Чанель протягивает Бену заполненное заявление и ждет, когда он начнет оформлять его бумаги, но тот только читает его и откладывает в сторону, сверху на остальную стопку. А потом складывает руки в замок и устраивает на них подбородок, испытующе глядя на Чанеля. — Вам что-то еще? — интересуется Бен, недоуменно приподнимая брови. — Да, — выпаливает Пак. — То есть нет. А вы разве не сейчас будете мои документы оформлять? — Не сейчас, — отвечает Бэкхен и для большей убедительности отодвигает всю стопку на дальний конец стола. — А… а когда? — Когда у меня будет на это время. Сейчас вообще-то обеденный перерыв, уважаемый, а я и так на вас достаточно времени потратил. Более не смею вас задерживать, всего доброго. Бен Бэкхен приторно улыбается и кивком головы указывает Чанелю на дверь. Эта улыбка могла бы обмануть кого угодно, но не Чанеля. — Послушайте, — Чанель старается говорить спокойно, но все равно чувствует как от злости начинает гореть лицо. — Мне паспорт нужен срочно. Скажите хотя бы сколько по времени он будет делаться, чтобы я мог… — Мы с вами свяжемся, — перебивает его Бэкхен, беря в руки только что заполненное Чанелем заявление и потрясая им у него перед носом. — Видите, вторая графа? Ваши контактные данные и номер телефона. Не волнуйтесь, как только все будет готово, мы вам перезвоним. Вот только его гаденькая улыбка не внушает Чанелю доверия. Остается только надеяться, что работник из Бен Бэкхена окажется лучше, чем водитель, и он не посмеет, пусть даже из неприязни, нарушить регламент. Впрочем, уже очень скоро Чанель понимает, как же он ошибся. Через пару дней ему перезванивает та самая девушка-консультант и просит снова подойти в офис, потому что «один из документов оформлен неправильно». Что ж тут сделаешь? Естественно, Чанель как ответственный гражданин на следующий же день приходит в паспортный стол. На этот раз уже с утра, чтобы его не тыкали носом, что он, видите ли, задерживает чей-то обеденный перерыв. — Перепишите. Даже не взглянув на него, Бен Бэкхен сует ему под нос его же бланк заявления, на которым красной ручкой подчеркнуто имя. — Что же здесь неверно? — не понимает Чанель. — Меня ведь так и зовут. И в вашем примере… — Имя потом фамилия, а не наоборот, — поднимает на него взгляд Бэкхен. — Но я же все по примеру дела… Чанель переводит взгляд на образец на стекле и несколько раз моргает. Ему мерещится или что? Только вчера там явно было написано: фамилия, имя, а сегодня уже наоборот. — Это шутка такая? — начинает злится Чанель, сердито глядя на Бена. — А похоже, что я шучу? — тот скептически приподнимает брови. Справедливости ради стоит отметить, что он действительно не выглядит веселым: нахмуренный лоб и сосредоточенный взгляд ясно дают понять, что работник Бен настроен предельно серьезно. — Ладно, я исправлю, — сдается Чанель, беря в руки новый чистый бланк. — Да уж, пожалуйста, сделайте одолжение. Чанель быстро прописывает в бланке все то же самое, что и в прошлый раз, исправив только имя, и возвращает его обратно. Бен Бэкхен быстро пробегает по нему глазами и поднимает взгляд на Чанеля. — Все. Спасибо, можете быть свободны. Мы вам перезвоним. — Надеюсь, не как вчера, — бурчит Чанель себе под нос, возвращая ручку в подставку. — Не могу ничего обещать, — дежурно улыбается Бэкхен. Он проводит Чанеля глазами, пока тот не скрывается за дверью и только потом фыркает. — Ага, надеется он как же. Ты ко мне еще до-о-о-лго ходить будешь, — мурлычет Бэкхен себе под нос, а потом берет в руки только что заполненное заявление, комкает его и отправляет в урну. — Срочно ему надо, ты ж понимаешь. Я вот тоже тогда спешил и что? Кого-то это волновало? — Бэк, с кем ты там разговариваешь? — к окошку подходит Миен, та самая девушка-консультант и по совместительству хорошая подруга Бэкхена. Она смотрит на него с доброй улыбкой, впрочем как и всегда, и Бэкхен не может не улыбнуться ей в ответ. — Да так, сам с собой, — хмыкает Бэкхен. — Ну что, как насчет кофе за мой счет? Чанель едва сдерживается чтобы не выплеснуть кофе Бену в лицо, когда тот на следующий день снова протягивает ему зласчастный бланк заявления. Опять пустой. — Что на этот раз не так? — выплевывает Чанель, пока Бэкхен со спокойный видом расслабленно потягивает кофе. — Ума не приложу, куда старый завалился, — пожимает плечами. — Надо заново оформлять, без него никак. Ах, да, и фотографии надо переделать — фон не тот. — Ах ты…! — у Чанеля не хватает слов, чтобы выразить всю ту злость, что этот парень в нем вызывает. Кажется, растерзал бы, если бы дотянулся, но их разделяет стекло с тонкой щелью, куда только бумажка пролезет, но никак не рука. — Спокойнее, Пак, а то полицию вызову, — издевательски ухмыляется Бэкхен с особенным удовольствием отхлебывая кофе. — Хотя, — он задерживает взгляд на погонах Чанеля. — Слушай, может ты сам себя арестуешь, а? Ну, зачем ребят туда обратно зазря гонять. Ты же считаешь себя полицейским? Теперь уже понятно, что он откровенно издевается. Как тогда, в полицейском участке, видимо считая, что все снова сойдет ему с рук. Но он ошибается, Чанель больше это терпеть не намерен. Решив расставить наконец все точки на i, он поджидает его за углом офиса после работы. Чанель видит, как Бен выходит из здания вместе с улыбчивой девушкой-коллегой, она чмокает его на прощание в щеку, после чего они расходятся в разные стороны — девушка идет в сторону автобусной остановки, а Бен к своей красной хонде. До машины, правда, он так и не доходит. Чанель, подойдя со спины, резко хватает его за плечо и впечатывает лопатками в стену. — Ну привет, — шипит, пока на лице Бэкхена откровенный испуг медленно сменяется удивлением. — Ты что, охуел?! — наконец, выдавливает он и пытается Чанеля отпихнуть, но у него не получается даже на сантиметр его сдвинуть. — Отвали от меня, придурок! Он пытается ударить Чанеля по лицу, но тот перехватывает руку и прижимает ее к стене. То же самое проделывает и со второй рукой, просто на всякий случай. Интуиция подсказывает ему, что от Бена можно ожидать чего угодно. — Успокойся и слушай, — приказывает Чанель, видя что Бен снова раскрывает рот, чтобы что-то сказать. — Мне плевать, почему я так тебе не понравился, понял? И мне плевать, почему ты тогда нарушал. Штраф ты в итоге так и не получил, за решетку не попал. Что тебя еще не устраивает? От тебя мне просто нужен новый паспорт. Все. И ты мне его сделаешь, без всяких этих твоих закидонов. — А минет тебе не сделать? — рассерженной кошкой шипит Бэкхен, снова пытаясь вырваться. — Не знал, что ты любитель подобного, — парирует Чанель. — Но если хочешь… — Да пошел ты! — Бен делает резкое движение ногой, и Чанель вдруг с досадой понимает, что о ногах он как раз и не подумал. От сильного удара в пах у Чанеля аж в глазах темнеет. Он кулем валится на землю, хватаясь руками за… ну, вы поняли за что. Бен Бэкхен теперь возвышается над ним и издевательски фыркает. — Что, не понравился мой минет? У Чанеля от боли даже сил не хватает, чтобы что-то ответить, но не похоже, что Бену его ответ вообще нужен. Он хватает Чанеля за волосы, вынуждая смотреть на себя и даже через слезы, что помимо воли выступили на глазах, Чанель видит застывшее выражение неприязни на его лице. — Как я вас всех ненавижу, — шипит Бэкхен, больно сжимая в кулаке волосы. — Чертовы продажные собачонки, все вы. Только делаете вид, что вам есть какое-то дело до законов, а сами готовы прогнуться перед начальством, стоит ему вас припугнуть. Отпустил меня, говоришь? Вот спасибо. Только я об этом не просил. — Тебе что, сесть захотелось? — выдавливает из себя Чанель и снова шипит, потому что рука в его волосах сжимается крепче. — А если и так? — фыркает Бэкхен. — Может и захотелось. Но знаешь что? Что бы я ни натворил, меня не посадят. Я же сыночек замминистра, забыл, а этому товарищу собственная репутация дороже всего на свете. Вытащит. Отмажет. Все сделает, только чтобы никто не узнал, что его сын не идеальный. Он улыбается как-то уж совсем безумно, а потом запрокидывает голову и хохочет. От этого смеха у Чанеля по спине бегут мурашки. Ему вдруг кажется, что прямо сейчас он услышал что-то слишком личное, то, что никогда не выносят на публику, и от этого ему не по себе. — Проваливай, Пак-слабак, — отсмеявшись, сипло произносит Бэкхен и, отпустив волосы Чанеля, поднимается на ноги. — Зайдешь завтра в офис, сделаны твои документы. И чтобы я тебя после этого больше не видел. Чанель наблюдает, как Бен нетвердой походкой доходит до машины и уезжает восвояси. Опыт гаишника ему подсказывает, что парень снова превышает скорость, но в данный момент его это мало волнует. Он поднимается на ноги, придерживаясь руками за стену и, подняв голову вверх, полной грудью вдыхает теплый летний воздух. Рядом в кустах шумно стрекочут цикады. — Что это, блять, такое было? — беззвучно спрашивает Чанель в пустоту и естественно не получает ответа. Что с ним вообще творится, когда рядом находится этот парень? Может он заболел? А иначе как еще объяснить, почему он оказывается в полдвенадцатого ночи у порога чужой квартиры. Чанель осознает, что делает, только когда пальцы уже нажимают на дверной звонок. Раздается мелодичная трель, следом громкий звон разбитого стекла и через пару секунд дверь открывает явно не радостный такому позднему визиту Бен Бэкхен. Его светлые волосы совсем растрепались, домашняя футболка свисает с одного плеча и…боже! Он что, без штанов?! Чанель поспешно отводит взгляд от его ног, краснея до кончиков ушей. — Эм… — пытается выдавить что-то из себя, но выходит больше похоже на бульканье. — Ты что здесь забыл? — Бен приходит в себя раньше. Он упирает руки в бока и угрожающе тычет пальцем в Чанеля. — Я тебя спрашиваю. Ты какого, блять, хуя здесь делаешь?! — Не знаю. Чанелю хочется сквозь землю провалится, потому что он действительно не понимает, что здесь забыл. И правда, блять, какого… кхм…черта? — Ты совсем конченый, Пак, — качает головой Бэкхен. — Вот прямо совсем конченый, я не шучу. Ладно, — он отступает назад, приоткрывая дверь шире. — Заходи. — Что? — Чанелю, кажется, послышалось. — Заходи, говорю, — нетерпеливо повторяет Бен, распахивая дверь еще шире и, видя, что Чанель по прежнему ничего не делает, практически насильно затаскивает его внутрь. Усаживает на пуфик в прихожей и подталкивает ногой тапочки, миленькие такие в розовый горошек. — Ванная справа по коридору, — бросает Бэкхен напоследок, а сам уходит в гостиную, видимо, убирать то, что с таким грохотом разбил, когда Чанель позвонил в дверь. Чанель послушно идет в ванную и, пока моет руки, с любопытством разглядывает ровный строй баночек, что притаились на полке под зеркалом. Чего здесь только нет: и лосьоны для лица, и маски, одних только парфюмов он насчитал штук пять. — Ты там надолго? — раздается голос Бена из-за двери. — Уже все! — поспешно отвечает Чанель, закрывая кран и вытирая руки пушистым белым полотенцем. Когда он заходит в гостиную, Бэкхен уже сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и попивает вино из красивого пузатого бокала. — Будешь? — миролюбиво предлагает он Чанелю, указывая кивком головы на бутылку на кофейном столике. Чанель только головой мотает — пить ему не хочется от слова совсем. Не хватало еще какой-нибудь фигни под алкоголем натворить. — А я с твоего позволения выпью, — невнятно бормочет Бен себе под нос и снова прикладывается к бокалу. Тонкая струйка вина убегает мимо рта, но Бэкхен как ни в чем ни бывало стирает ее тыльной стороны ладони. Несколько минут они сидят молча, каждый пребывая в своих мыслях: Чанель пялится в окно, любуясь ночным видом Сеула, Бэкхен потягивает вино, задумчиво глядя на него. Наконец, когда молчание затягивается, Бэкхен спрашивает: — Так зачем ты пришел? — он отставляет бокал в сторону и теперь испытующе глядит на Чанеля. Его взгляд кажется немного расфокусированным, возможно от выпитого, а может просто от усталости. В любом случае Чанель смотрит на него в ответ, впрочем, совершенно не зная, что ответить. Он, правда, не знает, почему пришел. Почему вместо того, что спокойно пойти домой, поехал в участок и у дежурного выклянчил адрес Бэкхена. Почему минут десять вышагивал у него под подъездом, не решаясь зайти. — Я не знаю, — почти беззвучно выдыхает Пак и качает головой, поднимая взгляд на Бэкхена. Тот кажется задумчивым и немного печальным. — Вот как. Ты не знаешь. Он закидывает нога на ногу и вальяжно откидывается в кресле, снова заставляя Чанеля покраснеть — длинная футболка поднимается вверх и оголяет его ноги выше бедра. — Хочешь я скажу тебе? — Бэкхен прищуривается. — Тебе стало меня жалко. Ты увидел меня в минуту слабости и почему-то решил, что можешь мне помочь. Вот только помощь мне не нужна. Ни твоя, ни чья-либо еще. У меня все отлично, — он обводит руками комнату. — У меня есть своя квартира, машина, даже собака есть, правда, сейчас она у моей подруги, но это неважно. Жизнь удалась. Он улыбается, но только губами — глаза остается холодными. — Тогда почему ты пьешь? — серьезно спрашивает Чанель, кивком указывая на бутылку на столе. Только сейчас он замечает, что под столом стоит еще одна, очевидно, пустая. — Потому что могу, разве не очевидно? — парирует Бэкхен. — В этом разница между нами, Пак, — он испытующе глядит на Чанеля. — Есть вещи, которые я могу себе позволить, а ты нет. — Нарушать правила? — И это тоже. Бэкхен фыркает и поднимает взгляд в потолок, как будто надеется вместо бетонного перекрытия увидеть небо. — Тебе не понять, Пак, какой кайф испытываешь, нарушая правила. И речь тут не про законы. Если хочешь знать, кроме парочки превышений скорости по части закона я чист. Нет, я говорю о правилах других людей. «Сиди ровно, Бэкхен!» — голос Бена поднимается на октаву выше, как будто он пытается изобразить женщину. — «Не дружи с этими отбросами, Бэкхен». «Поступай на юридический, Бэкхен». Айщ, до чего достало. Бен еще ниже оседает в кресле, запуская пальцы в и без того лохматые волосы. Он выглядит уставшим и возможно даже больным — Чанелю его немного жаль. Он вдруг понимает, что снова видит этого парня настоящим, без маски напускной бравады и зашкаливающей наглости. Так же как и в том темном переулке, сейчас перед ним просто глубоко раненный человек. Возможно, это объясняет почему Чанель вдруг встает со своего места и, подойдя к креслу, на котором сидит Бэкхен, присаживается перед ним на корточки. — Ты прав, — тихо признается Чанель, чем заставляет Бэкхена вздрогнуть и опустить на него удивленный взгляд. — Сейчас мне действительно тебя жаль. Но не потому что в детстве тебя не любили. — Да как ты смеешь? — Бен возмущен и пытается подняться, но на этот раз Чанель силой усаживает его на место и продолжает. — Мне жаль тебя, потому что ты выбрал неправильный путь, чтобы заглушить свою боль. Вино и нарушение закона не поможет, а сделает только хуже. — Вот только не надо читать мне нотации! — фыркает Бэкхен. — Сам-то себя давно видел? — А разве я сказал, что идеален? — вдруг улыбается Чанель, чем вводит Бена в еще больший ступор. Тот смотрит на него во все глаза, как будто впервые видит. Хотя в этом есть доля правды. Таким он действительно видит его впервые: без полицейской формы, с легкой полуулыбкой, как будто перед ним обычный человек. — Кто ты и что сделал с Паком? — Это все еще я, — фыркает Чанель и, наконец, отходит от кресла чтобы снова сесть на диван. Глаза Бэкхена продолжают за ним следить, как кот за игрушечной мышкой. — Ты странный, — почти восхищенно заявляет Бен. — Это точно. — И явно чокнутый. — Хм, может быть. — Как насчет секса? Теперь уже настает черед Чанеля удивленно вылупить глаза. Он глядит на Бена, не моргая, как будто ждет, что тот сейчас рассмеется и скажет, что это просто шутка, но этого не происходит. Наоборот, Бэкхен вдруг довольно резво поднимается с кресла и пересаживается на диван, бок о бок с Чанелем. Закидывает нога на ногу, снова оголяя бедро, и дотрагивается ладонью до плеча Чанеля. — Так что? — А? Чанель думает, что сейчас похож на умственно отсталого. Бэкхен, очевидно, считает так же. Он закатывает глаза и вдруг наклоняется к Чанелю близко-близко, так что тот может почувствовать его теплое немного пахнущее вином дыхание. — Как насчет секса, лейтенант Пак? — спрашивает он с придыханием, почти касаясь губами мочки уха. По спине Чанеля марширует целый батальон мурашек. — Кажется, вам сейчас бы не помешало расслабиться. Был такой трудный день. — Что ты делаешь, Бен? — с трудом выдавливает из себя Чанель, пока чужая рука уже перебирается на его бедро и поглаживает в опасной близости от паха. — Проверяю, насколько ты чокнутый, — со смешком признается Бэкхен, не прекращая поглаживаний. Чанель пытается вспомнить что-нибудь максимально отвратительное: запах кошачьего лотка, протухшее кимчи, соседку с пятого этажа, но вызванное действиями Бэкхена возбуждение никуда не девается. Чанелю хочется провалится сквозь землю от стыда. Какого вообще черта?! Ему всю жизнь нравились невысокие, миниатюрные девушки, а сейчас… Нет, Бэкхен конечно тоже невысокий и довольно стройный, но он парень, черт возьми! Еще и гад редкостный. — Я…я… мне пора! — выпаливает Пак и пытается вскочить, но Бэкхен с неожиданной для него силой усаживает его обратно. Еще и вторую руку кладет ему на плечо, чтобы уж наверняка не сбежал. — Куда собрался? — елейным голоском спрашивает Бен. — А, Пак? Вряд ли он действительно рассчитывает, что в таком состоянии Чанель ему что-нибудь ответит. Не может он не знать, какой отклик вызывают его действия. — Не бойтесь, лейтенант, это не больно, — уверяет Бэкхен, снова переходя на официальный тон, и наклоняется еще ближе к лицу Чанеля. Тот едва перебарывает искушение закрыть глаза, и теперь видит в мельчайших подробностях, как медленно приближается Бэкхен. Мгновение, и он чувствует губы парня на своих. Бэкхен целует мягко и ненавязчиво, почти не размыкая губ, пока Чанель замирает истуканом, не зная что делать — то ли оттолкнуть, то ли… Если честно, что еще можно сделать в такой ситуации, он не знает, ведь такое с ним происходит впервые. Видимо, Бэкхен это тоже в какой-то момент понимает, потому что отстраняется на несколько сантиметров и уточняет: — Фраза про минет, ты это несерьезно говорил, да? Чанель давится воздухом, выдавливая из себя какую-то пародию на корейский. Бэкхен хихикает. — Окей, я понял, — он вдруг подается ближе и в один момент оказывается сидящим у Чанеля на коленях. В этой своей спадающей с одного плеча майке и без штанов. Кто-нибудь остановите Землю, Чанель, сойдет. У него уже голова кружится от близости Бена, и тот совсем не облегчает его состояние. Ерзает на коленях, прижимаясь сильнее в местах, в которых не стоило бы прижиматься. — Перестань, — умоляет Чанель, когда Бэкхен делает еще одно волнообразное движение бедрами. — А то что? — улыбается Бэкхен, снова прижимаясь губами к губам Чанеля. «А то произойдет непоправимое», — хочет сказать Пак, но вместо этого с его губ срывается неожиданный глубокий стон, от которого он сам краснеет до корней волос. Бэкхен снова хихикает, но не отстраняется, продолжая двигаться издевательски медленно и едва касаясь. В какой-то момент Чанель, не сдержавшись, даже хватает его за бедра и прижимает к себе крепче, задним умом поражаясь, какая гладкая и горячая у него кожа. Ведет рукой по чужому бедру и тут же слышит, как Бэкхен едва слышно стонет. Это становится последней каплей. Следующие несколько секунд Чанель запоминает плохо, все смазывается в одно большое разноцветное пятно. Становится так хорошо, что даже звуки вокруг исчезают. — Эй, ты как? — словно сквозь толщу воды доносится до него голос Бена. Чанель несколько раз моргает и, наконец, фокусируется на чужом лице. Бэкхен выглядит немного встревоженным. — Я думал, ты сознание потерял, — признается он, пристально вглядываясь в глаза Чанеля. Тот чувствует, как его лицо медленно наливается краской, становясь красным как помидор. Нега спадает, и он вдруг понимает, что именно сейчас произошло. И, видимо, не он один. Озабоченность на лице Бэкхена сменяется самовлюбленной ухмылочкой. — А я хорош, — хмыкает он себе под нос, отчего Чанель хочет провалиться под землю. Боже, как же ему теперь стыдно. Как мальчишка, попавшийся за просмотром порно. — Мне пора, — невнятно бормочет Пак, сгружая Бэкхена со своих колен на диван. Теперь у него это сделать получается, а раньше-то что мешало? — Эй! — окликает его Бэкхен уже почти у двери. Чанель нехотя оборачивается и исподлобья глядит на вальяжно развалившегося парня, игриво покачивающего ногой. — Не забудь завтра свой паспорт забрать. Вот черт! Про паспорт-то Чанель совсем забыл. Бэкхен мило улыбается и поигрывает бровями, заливаясь хохотом, когда взлохмаченный Чанель пулей выскакивает за дверь. — За паспортом ты еще долго ходить будешь, — отсмеявшись, фыркает Бэкхен, когда за Чанелем уже и след простыл, и снова тянется за бокалом с вином. — Или я не Бен Бэкхен.