Rain on a cloudy day

Был обычный дождливый, холодный денек. Для Питера это вполне нормально. Ботан прогуливался по мокрым улицам города, в ботинках хлюпала ледяная вода, а глаза слипались от недосыпа. Это было хоть и привычное ощущение, но иногда так хотелось его устранить. Правда вот, как только парень ложился на кровать, в его голову проникала она, не давая ему погрузиться в глубокий сон, по которому так соскучился Ботаник. А причиной тому были как раз-таки мысли о той самой. Об Оливии. Эти черные кудри, покрывающие плечи и лежащие на клетчатой рубашке так, будто бы Оливия их специально укладывает. Хотя Ботан ни разу не заставал девушку за таким занятием. Она, казалось бы, даже не дотрагивалась до своих волос. Разве что во время съемок рэп-клипов чаще всего заплетала крутые, и в какой-то степени милые косички. А какой у нее голос. Ботаник прям кайфовал, но виду не показывал. Охрипший, низкий, такой в общем, романтичный. Ну так по крайней мере думал сам Ботан, типа крутые чуваки с гитарами, и вообще красивые люди в фильмах обычно курят. И голос у них хриповатый. Сам он не считал курение крутым, и даже презирал, но хриплые голоса для него были чем-то избранным. Вот и Оливия. Вот и она. Вломившаяся в его жизнь девушка, ненавидящая Ботаника всем сердцем. Неприятных воспоминаний было очень много. Ссоры, конфликты, драки. Хотя что уж там, приятные тоже были. В комнате во время пожара, или в доме маньяка. Да даже те духи, в тот день она чуть не поцеловала его. Но догадки сразу стали неверными и глупыми. После того инцидента в прошлой квартире Оливия будто начала все сначала. Снова стала часто бить и обзывать Ботана, хуже к нему относиться. Как будто он был виновником всей ситуации с пожаром. Она стала странной, более закрытой. Проявляла себя только во время драк, и то, большая часть ее речи была наполнена матом и обзывательствами. А о чем думала сама Стар? Никто и подумать не мог, что каждую ночь подушка принимала огромные дозы слез и беззвучных истерик. Она копалась в себе, пытаясь разобраться, почему же все-таки постоянно скрывает свои эмоции. Она пряталась от самой себя за той самой девушкой с далеко не идеальным характером. Она боялась своих чувств. И об этом не знал никто. Никто не поддерживал, не был рядом. Но все это осталось за кулисами театра под названием «жизнь», в котором Оливия играла без особого удовольствия. Ботан размышлял о всех прошедших событиях, пытаясь найти ту или иную причину. Чтобы хоть одну ночь провести не за учебниками только из-за бессонницы, а нормально поспать. Вывести уже наконец-то из головы эту хамку. Успокоится, наверное, и признаться. Но как только у Ботаника на миг появлялась мысль о том, что Стар может и скрывает свои чувства за образом дерзкой пацанки, и что может быть это тот самый случай когда «бьет — значит любит», их закрывала короткая, но преследующая его всю жизнь, назойливая фраза — ты урод, тебя никто никогда не полюбит. Всего лишь жалкий Ботан, никому ненужный и слабый. В порыве эмоций он пнул ногой лежащий рядом камень. Тот отлетел на несколько метров, оставляя за собой след из черно-коричневой грязи. Во время наблюдения за тем самым камушком, у Ботана в голове возникла одна странная мысль. «Вот, камень. Тебе хорошо, лежишь себе, и никаких проблем. И можешь так лежать очень долго, веками.» — После этой мысли он помотал головой, будто отгоняя от себя эту фразу. «Черт, да ты совсем деградировал со своей Оливией. Какие камушки?» И такая, казалось бы, шуточная ситуация стала последней каплей. Их было слишком много. И даже сейчас, стоя посреди улицы и постепенно накапливая в себе злость, будто огонь распространяющуюся по всей нервной системе парня, и которую не мог потушить даже уже сильный дождь или голос Оливии, он осознавал весь масштаб своих чувств, всей проблемы. Вдали показался знакомый дом. Ботан сразу его узнал. Несмотря на то, что возвращаться домой совсем не хотелось, Ботаник понял, что уже достаточно промок и может простудиться. Он направился прямиком к подъезду, на ходу рассматривая блестящие от воды крыши домов. Начался ливень. Парень съежился от холода и перешел на бег. Наконец-то он добежал до подъезда. Открыв дверь, Ботан опешил: на лестничной площадке сидела девушка. Он сразу ее узнал. — Оливия! Ты что тут делаешь? — Ботаник подошел к Оливии. — Че тебе надо, очкарик? Может фингал? — задала встречный вопрос она. — Или сразу пинком под зад в Неву? Ботан отошёл от нее, поняв, что настроения, по видимому, нет сегодня не только у него. Но он быстро сообразил. Тогда был идеальный шанс признаться. На такое резко принятое решение Ботаника подтолкнула только эта прогулка и все воспоминания. — Да ладно тебе, я же просто спросил. — парень все-таки сел рядом с Оливией на ступеньке, на всякий случай гововясь к удару. — Ты почему в холодной парадной сидишь? — Тебе какая разница? — Оливия поморщилась. — Ответь, пожалуйста, на вопрос. А то я тебе тоже буду отвечать вопросами. — Ну просто захотелось, и все. Вышла поку… — она быстро опомнилась, — поснимать видосы в тик ток. Ботан вслушивался в каждое слово, сказанное Оливией. И естественно, он заметил начало ее первой версии предложения. — Нет уж, говори давай правду. Покурить? — парень понюхал кожанную куртку девушки. — Да от тебя сигарами воняет. — Слушай, а почему это я должна оправдываться перед тобой? Вали, четырехглазый. Ну да, ну курю, и че тут такого? Ботаник конечно догадывался, но не думал, что Оливия правда станет этим заниматься. Все-таки, курение это плохо, не ботанская вещь. — Но это же очень вредно, и… — Ботан не успел договорить, как Стар взяла его за подбородок, притянула к себе и прошептала: — Да мне вообще насрать на ваши вредно не вредно… Парень немного испугался. Оливия держала его лицо на уровне своего, он чувствовал ее дыхание, пропахшее табаком и чипсами. Он видел ее лицо вблизи, и не на фотографиях, тайно сделаных во время каких-либо съемок. — О-оливия… — ботан нервно сглотнул, его лицо залилось краской и все внутри будто сжалось. — Опусти. Пожалуйста… — Ну уж нет. Ботаник совсем начал бояться. Что сейчас будет? А вдруг она его начнет избивать, или еще чего похуже. Он прикрыл глаза, и по его телу пробежали мурашки. Буквально через несколько секунд Оливия накрыла губы Ботана поцелуем, словно впиваясь в них со всей страстью, которую испытвали оба в тот момент. Отрываться друг от друга им не хотелось. Ребята понимали все без слов. А Ботан думал, неужели это реальность? Та, которую он еще пятнадцать минут назад только вспоминал и думал, что не понравится ей никогда и низачто, сейчас целует его в губы, держит за шею и вообще находится так близко к нему. Он немного отстранился, потому что воздух уже заканчивался. Оливия посмотрела в глаза Ботаника, как будто пытаясь прочитать его мысли. Она долго внимательно вглядывалась, ее дыхание было таким же быстрым, как и у Ботана. Они дышали в унисон. — Оливия… — Ботан… — резко перебила его девушка. — можно я скажу первой? — Д-да, давай. — Парень напрягся, сгорая от нетерпения. — Я люблю тебя. И тут ребята ощутили себя будто в фильме, где постоянно играла романтичная рок музыка, и на этой фразе она затихла. — Слышишь? Люблю! — Стар уже перешла на крик от отчаяния, пытаясь донести до обомлевшего от быстро развивающихся событий Ботана эту фразу. — Я-я прекрасно слышу, — запинаясь отвечал Ботаник. — не кричи, пожалуйста. Какая-то странная тишина повисла над парочкой. Оливия закрыла глаза и вся сжалась, а Ботан просто смотрел на нее и восхищался. Раньше она казалось ему очень красивой. Но в тот момент он понял, что она невероятно красива. Все, что смог выдавить из себя Ботаник, это тихим голосом сказать одну фразу: — И я тебя тоже. — В тот момент парень решил хоть как-то проявить себя. Но, к сожалению, стеснение мешало ему сделать это полноценно. Так что через пару секунд он робко чмокнул Оливию в щеку и быстренько остранился. Та от удивления открыла глаза и смутилась. Это было ну очень мило. Стар улыбнулась, подвинулась ближе к Ботану и обняла его. — Ты ж мой маленький котенок…