А який лисёнок мене вкрав?

Просыпаешься от первых солнечных лучей и сразу же ищешь рукой маленькую копию себя в виде игрушки. Улыбаешься, нащупывая большие глаза, и тащишь подарок к себе на подушку. Носишься по отелю с ней в руках, узнавая у каждого встречного из своей команды, когда вы покинете этот особенный для вас город. Тебе хочется домой, к нему. У тебя нет сил ни на что кроме мыслей о том, что для такого подарка нужно выбрать правильное место в доме. — Тина Григорьевна, извините, — отвлекаешься и обращаешь внимание на девушку в бордовом костюмчике. — Тут из летнего театра звонят, говорят, что у них к вам какие-то вопросы остались. Ты хмуришься, вспоминаешь бедного директора, которого заставила ехать в центр города за салом и черным хлебом, давишь смешок, прячась лицом за голову твоей новой мохнатой подружки. — Если они позвонят вновь, что мне им передать? — девушка вновь вытягивает тебя из потока мыслей и ждёт какой-то вразумительный ответ. Но что ты можешь ей сказать, когда в голове карусель из воспоминаний, а сердце без устали отбивает чечетку? — Я не знаю, — разводишь руками. — Мы всё еще вчера днем обговорили, вроде бы никаких проблем быть не должно, — зачем-то вовлекаешь ее в курс дела. Она кивает и бесследно исчезает, пока ты вновь решаешь обойти весь отель. Первая запрыгиваешь в большой автобус, подгоняешь всю команду, чуть ли не хнычешь, прося всех собраться как можно скорее. Краем уха улавливаешь чью-то речь: — Давайте заберем у нее эту игрушку, а то совсем уже как ребенок, — компания заливается смехом, и ты прекрасно понимаешь, что они шутят, не выдавая слова за действительность. Но несмотря на это инстинктивно прижимаешь лису ближе к себе, пряча под накинутую сверху джинсовку. Во время долгой дороги успеваешь немного поспать, отобрать с Олей новые образы и пообщаться с Даном. Хвастаешься снова и снова, показывая подарок с разных ракурсов. Перед въездом в Киев поворачиваешь лисёнка к окну, шепотом рассказывая о достопримечательностях города. — Да-а-ан, я дома, — сбрасываешь с плеча рюкзак, оставляя у входа, стягиваешь кроссовки и мечешься из комнаты в комнату. Он выходит из кухни, держа в руках стакан с водой, и, увидев тебя, сразу оставляет его на столе, зная твою любовь к объятьям. Летишь в его раскрытые руки, едва не сбивая стул на своем пути. — Я так скучала. — Знаю, малышка, — смеется тебе в волосы, удивляясь такой непосредственности, которой в тебе было хоть отбавляй. Целует тебя в висок, обхватывая твою фигурку одной рукой, пока вторая тянется к карману домашних брюк. Достает оттуда телефон, смотрит на время, а потом обрушивает самое нежеланное для тебя: — Паша тебя обыскался, опять телефон сел? — Наверное, — мямлишь что-то ему в грудную клетку. — Пишет, что приедет через сорок минут и украдёт мою лису, — хихикаешь от его слов, трешься щекой, прикрывая глаза от удовольствия быть сейчас в его руках. — Что тут у тебя, показывай. Замечаешь, как он постукивает пальцами по выступающей части твоей поясной сумки, и тут же вспоминаешь, что там. Снимаешь ее, едва ли не запутываясь в шлейке, тянешь непослушную собачку вниз, и через секунду замечаешь рыжее ушко. — Смотри какая, — тянешь плюшевое создание в сторону мужской ладони и тыкаешь пальцем в записку. — Ты только посмотри, что они написали, такие… — Твои? — выгибает бровь, поглядывая на тебя с лукавой улыбочкой. — Мои, — тянешь это слово с известной только тебе нежностью. — Завадюк бы оценил, я думаю. — Оставим это только для нас, — опускается поцелуем на твой лоб, — придержим наших кенгурушей. — И лисят тоже. — И лисят, — повторяет вслед за тобой. — Ты вообще знаешь, чего им стоило подарить тебе эту рыжую мордашку? — уводит тебя в гостиную, располагаясь рядом с тобой на диване. — Нет, там что-то произошло? — пытаешься вспомнить, что могло произойти на концерте, но ничего в голову не приходит. — Во время и после выступления всё хорошо было. — Там такая комедия до концерта происходила, — Дан смеется, поправляя свои спадающие на лоб волосы. Усаживаешься в позу лотоса, потягиваешь на себя пальцы ног, разминая их. Он замечает твою усталость и забирает ноги себе, меняя твое положение. — Девочки решили тебе подарить кенгуру, но в городе его невозможно было найти. — А давай откроем свой магазин по продаже игрушек? — перебиваешь его своей безумной идеей. — Или в линейку моего мерча добавим Кенгурушей, чтобы все могли купить. — Вот после репетиции поговори на эту тему с Орловым, может что-то и придумаете. Так вот, город они обошли, на каждом углу встречали укрзолото и твоё счастливое лицо на вывеске. За минут двадцать ты им раза четыре на глаза попалась, если не больше, я уже точно не помню. — Это меня так много? Ужас какой. — Тины Кароль много не бывает, малыш, — целует тебя, притягивая ближе, едва не усаживая на колени. Ты начинаешь отстраняться, бьешь его по плечу, требуешь продолжения. — Прийти к тебе без подарка они не могли, вот и вспомнили, как ты меня в день рождения поздравила. Так твоя подружка и родилась на свет дантиновский. — Они всегда что-то новое придумывают, откуда в них столько фантазии? — укладываешь голову ему на плечо и закрываешь глаза. Тебе так часто не хватает его на концертах, особенно, когда происходят такие моменты. Видела в отметках видео с тем, как ты расписывалась на ваших фотографиях. Не получается себя контролировать, когда глаза встречают причину своего сияния. — Им есть с кого пример брать. Но на этом история не заканчивается. — Откуда ты все это знаешь, сказочник? — усмехаешься, гладишь его пальчиками по щеке. — Сидел днем в чате ДанТины с другого номера, просматривал их видео и наткнулся на фотку вашего автобуса. Ты представляешь, девчонка с самого утра твой Ровер искала у отеля. Зашла в охраняемую зону, где к ней подошел охранник и спросил, что она здесь делает, — начинает смеяться и ты подхватываешь его смех, еще совсем не понимая, что смешного произошло. — Дан, ну хватит смеяться, — тянешь его за руку, привлекая внимание. — Что там дальше, ее выгнали? — Ага, да, если бы. Она сказала, что машину свою найти не может. — Ой, как обманывать людей она точно у нас научилась, — смеешься пуще прежнего. — Потом они под дождём шестнадцать раз слушали, как ты пела «Спи… — Под дождем? — тебя снова удивляют твои подруги, которые приходят к тебе на концерт независимо от погодных условий. — Там девочка одна была, я ее почти не рассмотрела, но, кажется, эта та, которая мне подарок дарила, плакать начала. Я хотела успокоить ее, сказала, что мы счастливые и плакать не нужно, но она была где-то в стороне, и я даже подойти к ней не смогла. А если у них ноги промокли? Надеюсь, они не заболеют. Они ведь не заболеют, Дан? — смотришь на него испуганно, словно он может знать ответ на твой вопрос. — Они были рядом с тобой, слушали, улыбались, обнимались. Им важно было почувствовать тебя. Все будет хорошо, — вновь целует, стараясь успокоить. Дает в руки телефон с большим текстом, в котором твои поклонники делятся эмоциями. Разминает стопы, а ты читаешь, читаешь, читаешь… Пролистываешь вверх, смотря видео, ее живые эмоции в маленьких кружочках телеграма. Замечаешь короткое сообщение, где они пишут, что ты пахнешь спокойствием и маленькими детьми. Касаешься подушечкой пальцев экрана телефона, улыбаешься, вытираешь пальцем скатившуюся по щеке слезу. — Совсем забыл еще кое-что рассказать, — поднимает твой подбородок и продолжает: — Они сегодня утром в отель звонили от лица администрации театра, где ты выступала, чтобы узнать, уехала ты или нет. Кажется, даже Паша на такие фокусы не способен. — Так вот, что это было, — бурчишь себе под нос, тихонько посмеиваясь. Дан провожает тебя на репетицию, а ты мнешься у машины, держа в руках маленький подарок. Подходишь к Дану со словами «теперь твоя очередь» и отдаешь в руки лису.

***

«Дан, может сегодня?» — отправляешь ему сообщение в надежде, что он согласится. «Не пожалеешь потом?» — получаешь практически сразу же. «Нет», — пишешь уверенно. «Тогда я не против». Садишься в удобную позу, кладя рядом полюбившегося лисенка, накрываешь округлившийся живот ладошкой и делаешь фотографию. Выкладываешь ее в историю с отметкой Дана и подписываешь: «А який лисенок нас вкрав? Happy birthday, my love».