Сила. Великая и ужасная. Ргертвузгорн - Вечный, с которого все началось.

Сегодня его господин практически ничего не ел. Выглядел он худо. Под глазами появились синяки, и, хотя, сам Орочимару не признавал ухудшения своего здоровья и вел себя вполне нормально, лишь изредка рассеяно что-то ронял или оступался, Кабуто все равно понимал, что эксперимент с проходом в другие миры требует чересчур много времени и энергии. Однако, были и положительные моменты. Санин перестал принимать болеутоляющие, без которых он не мог заснуть. Шаринган, как тогда казалось, прижился идеально.  — Есть какие успехи? — спросил подчиненный у него.  — Знаешь… — шиноби отодвинул от себя тарелку и сложил руки в замок. — Вчера я побывал в одном доме. — мужчина внимательно посмотрел в темный угол, куда не доставал свет свечей. Посмотрел так, словно другая пара глаз смотрела на него оттуда.  — И что вы там нашли? — тихо спросил Кабуто, наблюдая за тем, как наставник уставился в пустоту.  — Я обнаружил там странное. Не знаю, как его можно описать, но я бы рассказал о нем так, как чувствовал. — Орочимару взглянул на собеседника, отвлекая себя от раздражающего темного угла. — Это был старый дом с невероятно красивой работой каменщика. Тот, кто вырезал все те причудливые узоры и сделал объёмные углы точно был мастером своего дела. Когда я вошел в тот дом, я увидел каменный пол и деревянные колодки, что стояли вдоль всей комнаты, которая оказалось довольно огромной, словно кто-то наложил иллюзию, поскольку с наружи здание не казалось таким просторным. Внутри горели два желтоватых огонька, они располагались на противоположных стенах и тускло освещали комнату. А на этих множествах колодках, что торчали то тут, то там, сидели какие-то существа. Я бы назвал их существами, поскольку они определённо были живыми созданиями… — Санин внимательно посмотрел на Кабуто, словно ожидал от него какой-то реакции, но таковой не последовало, и он просто продолжил. — Те существа обернулись в мою сторону, как только я вошел туда и смотрели на меня своими маленькими и злыми глазами, словно им было за что меня ненавидеть, Кабуто, это был нехороший дом. И когда я понял, что они все на меня смотрят, ощущение было такое, словно у тебя в руках лежит чаша с прохладной водой и ты начинаешь из нее пить, а потом, чаша внезапно начинает расти, увеличивается в размерах, и вот, она уже не лезет в твои руки, ты не способен больше держать ее, поскольку она тяжелая, и понимаешь, что уже не утоляешь жажду, а висишь над огромной глубокой пропастью края которой так напоминают чашу, границы которой ты уже не способен четко рассмотреть. Я начинал тонуть, когда эти создания смотрели на меня.  — Как они выглядели? — поинтересовался парень, поправляя очки.  — Как что-то, что существует одновременно в нескольких мирах. Они появлялись и исчезали так стремительно и быстро, а их глубокие и злые глаза продолжали таращится.  — Может это был какой-то обряд или ритуал? Иначе зачем им так себя вести.  — Не знаю, Кабуто. У меня в последнее время сплошные вопросы, а ответы на них я, боюсь, найти не смогу.  — И много миров за пределами человеческих глаз?  — Их бесчисленное множество, а самое жуткое то, что они населены самыми разными созданиями. Совсем недавно я встретил огромное чудище, от вида которого мне стало не по себе, а ты знаешь, Кабуто, что пугать меня — занятие бессмысленное, но это существо повергло меня в оцепенение, я почувствовал страх.  — Оно вас заметило? — собеседник оживился, словно его интерес к рассказу внезапно умножился.  — Я говорил с ним, но общались мы ментально. Я бы даже не сказал, что говорил… В общем, диалогом это точно не назовешь. — санин встал из-за стола и, подняв подсвечник, подошел к темному углу.  — Что там? — начал беспокоится Кабуто.  — В том то и дело, что ничего. Показалось. — мужчина отошел от подозрительного места, однако свечи оставил там.  — И что он вам сказал? — вернулся к разговору очкарик.  — Он ужасно ревел и мычал, но я отчетливо слышал и понимал эту речь. Он ненавидел все, на что смотрел, ненавидел все, что его окружало.  — А вы чувствовали чакру?  — В этом мире повсюду витает чакра, ты словно окунаешься в кисель, сила — везде.  — Но это ведь… Невозможно. — неуверенно произнес шиноби, с недоверием поглядывая на наставника.  — Я не способен складывать печати в том измерении, единственное, что там работает, это камуи, и я не представляю, что будет, если кто-то с силой этих глаз, — он указал на шаринган, — сможет переместить это чудовище в наш мир. Это будет конец всему живому. И мне кажется, что кто-то уже пробывал проворачивать подобное.  — Тот огромный скелет. — вспомнил Кабуто, широко открыв глаза. — Но кому это нужно?  — Тому, кто решился познать пределы своих возможностей… Возможно, это был Мадара, или еще кто. Ты ведь даже не знаешь про Кагую Ооцуцуки, которая спустилась к людям из темноты и бесконечности многие годы назад и обладая чакрой, она была отродьем из других миров и принесла силу, которую мы называем чакрой.  — Я читал про прошлое.  — Ты должен понимать, Кабуто, что она выглядела так, поскольку человеку так проще воспринимать что-то неизведанное, будь она явью в своей настоящей форме, никто бы не посмел с ней контактировать. А наследник шести путей? Ты видел его? Его внешность, лишь доказывает, что огромное количество чакры меняет наше тело. Меняет нас! Даже сущность человека меняется!  — А проклятая печать? Как изменялись шиноби, когда прибегали к использованию такой силы.  — Именно. Чакра, это не только огромная сила, что дает нам невероятные возможности, это еще и опасность, которая пришла к нам из вне. — Орочимару замолчал, раздумывая над тем, что он сказал и что он видел. Кабуто наблюдал за господином, нервно ожидая дальнейших слов, но тот молчал.  — Завтра мне нужен шиноби, которого я приведу к Ргертвузгорну, существу, которое общалось со мной.  — Зачем же?  — Я хочу, чтобы он наделил его силой, я хочу увидеть, что с ним станет. «Какой же он все-таки поехавший.» — Кабуто встал из-за стола и кивнул.  — Я приведу вам шиноби.