Зачеркни всё это

Иногда я думаю, что если бы не книги, то давно бы уже обезумела. В моей жизни так много вещей, с которыми нужно смириться и просто их терпеть, что побег в другую реальность кажется единственным спасением. Моя жизнь словно по минутам расписана и спланировала моим отцом, который после смерти матери пообещал в первую очередь себе, что я буду невероятно успешным и самодостаточным человеком. Звучит благородно, но на деле я порой чувствую себя птицей в золотой клетке: всё так красиво и привлекательно вокруг, но в этом нет ни капли свободы. Тошно и нечем дышать от постоянных графиков, расписаний и целей, которые следует выполнять одна за другой. Но я не могу сказать, что несчастна. Мне удаётся принимать позицию отца, не злиться на него и следовать всем указаниям: дополнительные по всем возможным предметам, танцы, фортепиано и ассистирование в его компании. Последнее, кстати, довольно интересно - у отца свой бизнес и споровождать его на переговорах в различных городах очень познавательно и увлекательно... Хоть мне пока и не доверяют ничего большего, чем сшивать документы и делать чай. Всё равно я знаю, что когда буду готова, то займу место рядом с ним. Сейчас же мне предстоит упорно к этому идти и не пропускать ни одного дня в школе, поэтому сегодня решаю не обращать внимания на боль в горле и пойти на уроки. Лишь прошу помощи у прислуги по дому - мне не помешал бы горячий чай и пару таблеток. - Да, Юлианна Игоревна, сейчас будет готово, - кратко соглашается со мной моя няня. Я уже сотню раз говорила, чтобы она обращалась ко мне на "ты", ведь последние десять лет Инна заменяет мне мать. Хочу снова напомнить темноволосой женщине об этом, но со вздохом усталости оставляю эту идею. Наверняка ничего не поменяется. Инна возвращается довольно быстро и я пытаюсь привести себя в порядок и унять боль в горле. Не сегодня, сейчас нет времени на глупые болезни. Женщина неодобрительно на меня смотрит и кивает головой. Она лечила меня всё детство и знает как никто другой, что у меня простая простуда довольно быстро прогрессирует в бронхит. Я лишь пожимаю плечами и ускоряюсь, ведь времени осталось мало. Собираю волосы в хвост и надеваю простое чёрное платье на белоснежную рубашку, как того требует статут нашего лицея. Наш водитель отвозит меня прямо к порогу школы и я спешу на третий этаж в кабинет литературы, минуя школьный двор и сильный осенний ветер. Погода мерзкая, и, кажется, вот-вот начнётся дождь. Греют лишь мысли о том, что наша учительница выболела и у нас будет полноценный урок. Мы сейчас проходим "Мастера и Маргариту" и я однозначно совру, если скажу, что не влюблена в эту книгу. Ещё и дома подготовила доклад на тему творчества Булгакова. В кабинете пусто, но это не удиительно: наш класс делят на группы и в моей группе всего четыре человека, которые методично опаздывают. Я усаживаюсь за парту и готовлюсь к уроку, а за окном начинает лить дождь. Что же, вероятность того, что в ноябрьское дождливое утро вообще кто-то придёт на урок медленно движется к нулю. У нас в школе достаточно строгая система оценивания, но Алевтине Григориевне - нашей учительнице литературы - явно не хватает строгости. Её уроки ребята регулярно пропускают и достаточно легко получают разрешения на пересдачу. Мне сложно понять такую халатность. В одиночестве я провожу ещё минут десять и на всю школу раздаётся звонок, сообщающий о начале урока. Ни одноклассников, ни учительницы нет. Что же, это не впервые. Я глубоко вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, закрывая конспект, который всё это время повторяла. Внезапно дверь кабинета отворяется и довольно быстрой походкой ко мне приближается незнакомый мужчина, который облачён в белую футболку с эмблемой какой-то группы и чёрные рваные джинсы. На всей руке у него замысловатая татуировка, а щетина покрывает подбородок и скулы. Это ещё кто? Не удивлюсь, если очередной парень Светки - она у нас славится любовью к мужчинам постарше, с которыми регулярно знакомится в клубе. Я шокирована наглостью её ухажёра. Что он вообще забыл здесь? Подождать снаружи слишком сложно? Было много забавных ситуаций, но ещё никогда никто так не вламывался в кабинет да и ещё и в таком виде. Да он же на оборванца похож! - Света ещё не пришла, - зачем-то информирую его. - Подождите её в коридоре, тут урок. - обходительно информирую, не желая нарушать дисциплину в школе. Мужчина останавливается и смотрит на меня удивлённо. Он словно не верит своим ушам, что я позволила себе заговорить. От его взгляда мне не по себе, поэтому я инстинктивно вздёргиваю подбородок, чтобы казаться увереннее. - Ты разве можешь со мной говорить, пока я не разрешу? - саркастично интересуется брюнет, сдвинувшись с места. Я вскидываю бровь и пытаюсь понять, как следует реагировать на его наглость. Ещё больше я удивляюсь, когда он садится за учительский стол. Да что он себе позволяет? - А вы разве можете сидеть за учительским столом? И, к слову, - добавляю вдогонку, - я с вами на "ты" не переходила. - мне не хочется разбираться с этим безобразием и я всерьёз задумываюсь о том, чтобы сходить к директору и доложить о подобном инциденте. - Если я хоть раз кого-то высталвяю за дверь, то на моих уроках он больше не присутствует, - без особого интереса информирует меня мужчина, перелистывая какие-то бумаги в своём портфеле. Я едва ли не давлюсь воздухом. Он что, новый учитель? Похоже на какую-то шутку. - Так что не советую тебе меня провоцировать. - заканчивает свою речь он, а затем, словно спохватившись, добавляет: - Прошу прощения, "вам". По коже пробегается дрожь и я пытаюсь собрать мысли в кучку. Как так получилось, что у нас новый преподаватель, а в классе никому не сообщили? Видимо, болезнь Алевтины Григорьевны оказалась куда серьёзнее. Боже, а как я с ним разговаривала?! Это всё настолько ужасно, что лишь роняю голову на свои ладони и молюсь про себя, чтобы всё это оказалось ужасным сном.