На память

      Тишину прерывает лишь шелест страниц. За закрытым окном не слышно шума улицы, приготовлений к празднику и криков моряков с причала. Син Цю любит эту тишину и любит читать в ней. Он ёрзает на кровати, устраиваясь поудобнее, и вновь обращается взглядом в строчки новенького интересного романа, который он очень хотел прочитать, но из-за дел гильдии на протяжении многих дней это не удавалось. Наконец, выдалась свободная минутка и юноша буквально пожирает текст, чтобы успеть прочитать как можно больше.       Но не успевает он прочитать и пары страниц, раздается стук. В голове Син Цю одновременно с ним проносятся нецензурные мысли. Неужели, так быстро заметили его отсутствие? На сегодня он выполнил уже все поручения и скрылся у себя в комнате, пока не придумали новые. Но, видимо, для отца это не помеха.       С разочарованным вздохом Син Цю откладывает книгу и встаёт. Стук повторяется. Юноша неожиданно понимает, что это не противный стук в дверь, а по стеклу. Он подлетает к подоконнику и быстро открывает окно. Чун Юнь по ту сторону от такого напора смущённо трясет головой так, что челка падает на глаза.       — Юнь-Юнь! — Син Цю обнимает его и затаскивает внутрь, тут же падая на рядом стоящую кровать и утягивая парня за собой. Чун Юнь неловко выставлять руки вперёд, боясь раздавить друга, но тот в ответ лишь сильнее прижимает его к себе и носом утыкается в шею, вдыхая прохладный запах ментола. — Я так рад тебя видеть.       — Я тоже рад тебя видеть.       Син отстраняется от него ненадолго, чтобы мимолетно коснуться своими губами чужих, а потом покрывает лицо экзорциста маленькими поцелуями, как тот сам любит делать. Подумать только. Они не виделись целых две недели! В связи с приготовлениями к празднику отец не отпускал Син Цю из гильдии, нагружая работой. В свободные минуты он писал письма Юни и сразу же их отправлял, но по неизвестной причине ответ никогда не приходил.       Он отрывается от щек, покрывшихся розоватым румянцем, снова утыкаясь носом в шею, а одной рукой зарываясь в пушистые голубые волосы, и готов мурчать от удовольствия. Он так соскучился. Чун Юнь издает смущённое фырканье и тоже одной рукой приобнимает возлюбленного. Из открытого окна холодный февральский ветерок трепещет страницы оставленной открытой книги и слышны звуки улицы. Тишина нарушена. Но сейчас Син Цю в разы уютнее, чем было до этого. Свободной рукой он скользит под топ своего парня, гладит по спине. И чувствует, что что-то здесь не так. Син Цю вновь отстраняется и смотрит в лицо экзорциста.       — Юни, ты какой-то холодный. Нет, конечно, ты всегда холодный, но сейчас именно по отношению ко мне, — рука со спины соскальзывает на торс. — А тело. Тело у тебя наоборот горячее! — и правда, вместо обычной прохлады под ладонью даже сквозь одежду тепло. — Все в порядке?       Син Цю знает, как юноша переживает насчёт своей энергии Янь. Он никогда не даёт своему телу поднять такую температуру. Конечно, он любит подшутить над ними подсыпать заоблачного перчика или сделать что-нибудь очень смущающие, что точно выведет экзорциста из колеи. Но сейчас ситуация спровоцирована не его действиями, а это совершенно другое.       — Извини, Цю, — Юнь поднимается и садится рядом на кровати, убирает мешающуюся книгу на тумбочку. — Я просто заболел. Я поэтому не приходил к тебе… И сейчас я ещё не до конца себя хорошо чувствую. Тебе не стоит находиться так близко ко мне, я не хочу, чтобы ты заразился.       Чун Юнь опускает голову и выглядит так мило, словно щеночек. Хотя с его глазами больше на котёнка похож. Син садится рядом с ним, близко-близко, касаясь коленками. По-другому не может.       — Черт, малыш, — от этих слов экзорцист дергается. — Что?       — Не называй меня так, — он, поджимая губы, отводит взгляд в сторону. — Я тебя старше.       — Ого, малыш Юни смущается! — Син Цю, игнорируя просьбу держаться подальше, ставит руки позади него и наклоняется, почти касаясь носами. — Ты старше всего на месяц, а такой милый. Как тебя угораздило заболеть, мой хороший? На моей памяти ты ни разу не болел.       — Я искал духа.       — И?       — На Драконьем хребте, — Чун Юнь выдерживает паузу. Ему немного стыдно об этом говорить, потому что его гипотеза так и не подтвердилась. — Я надеялся, что вода из замёрзшего озера поможет мне успокоить мою энергию Янь.       У Син Цю от удивления глаза расширяются.       — Ты что, сидел в этом озере и ждал духа? — несмелый кивок. — Вот же дурачок, — он чмокнул Чун Юня в щеку. — Не делай так больше, пожалуйста. Обещаешь?       — Обещаю.       — Вот и умничка.       Син Цю хочет обнять Юня и утащить обратно в свои объятия, но тот сопротивляется.       — Подожди, у меня для тебя подарок есть, — у синевласого сразу глаза загораются.       — Какой?       Юнь кивает за его спину. На полу лежит букет шелковицы. Наверно, упал, когда Син Цю затаскивал возлюбленного в комнату. Син встает с кровати (и слышит облегченный вздох парня. Неужели настолько переживает, что заразит друга?) и поднимает цветы, вдыхая в лёгкие их запах. И где он только в феврале нашел шелковицу? Любимые цветы Син Цю. Он находит вазу, ставит букет в неё и умиленно смотрит. По комнате разносится сладкий запах.       — Спасибо, Юни. Ты настоящий романтик, — юноша целует подошедшего экзорциста в знак благодарности. Тот уже не видит смысла сопротивляться. У Син Цю сильный иммунитет, а Чун Юнь за эти пару недель тоже ужасно по нему соскучился. — У меня тоже есть для тебя подарок, но я подарю его позже. К слову, я писал тебе письма.       — Прости, я не знал, — Чун Юнь обнимает возлюбленного, кладя голову на плечо. — Я жил в хижине у Бай Чжу. Он сказал, что обычно люди так сильно не болеют и мне лучше остаться у него. Ай, — Син Цю ущипнул его за бок. И правда дурачок. — Он меня и сегодня не хотел отпускать, но я уговорил в честь праздника. Как вернусь домой, я сразу прочту все твои письма! Надеюсь, я не заставил тебя сильно поволноваться.       — Главное, что с тобой всё в порядке, — Син Цю не признается в том, что отсутствие ответа его действительно беспокоило и несколько раз он пытался сбежать из дома, но в эти недели в гильдии «Фэйюнь» людей было намного больше, чем обычно, поэтому уйти незамечанным не удавалось никакими способами. И всё привело к тому, что отец только увеличил количество поручений и ещё дал помощника (читать как: няньку, не дававшую свободы). Поэтому юноша, вечерами сидя у окна, писал письма и пытался за стеклом рассмотреть знакомую светлую макушку. — Ты не хочешь прогуляться? Отец говорил, что из-за смерти Моракса и нападения Осиала праздник Морских фонарей в этом году будет намного пышнее, чем в прошлых. Людям надо отвлечься от всех бед, произошедших за это время. Думаю, ярмарка сегодня будет особенная!       — Может, лучше заглянем в «Народный выбор»? Мы давно там не были, — Чун Юнь чуть сильнее стискивает талию Цю в объятиях. Он хотел бы посетить сегодняшнюю ярмарку, но совершенно не уверен, что сможет контролировать свою энергию Янь. Ли Юэ славится острыми блюдами, сомнительно, что там можно будет найти хоть что-нибудь без заоблачного перчика. А от горького привкуса целебных трав его уже воротит. — Я соскучился по еде Сян Лин. А потом мы можем погулять по ярмарке.       — Как скажешь! — Син Цю берёт друга за руку и ведёт к окну. Так намного проще выйти, чем идти через весь дом и объяснять слугам, куда он.       На улице было холоднее, чем юноша предполагал. Он пожалел, что не надел ничего теплее своих шорт, поэтому жался ближе к Чун Юню. Тот не был против, лишь смущённо ловил взгляды прохожих, обращённые к их переплетённым руками. Подобные пары в Ли Юэ не часто встретишь.       — Смотри, это же путешественница! — Чун Юнь поворачивается в ту сторону, куда указывает Син Цю. Сначала он замечает только Паймон, держащую в руках кучу еды и не знающую с чего начать, но вскоре рядом с ней появляется Люмин и забирает часть ноши. — Пойдем поздороваемся.       Экзорцист не успевает ничего сказать и послушно идёт следом. С Люмин он виделся пару раз и оба закончились не очень удачно, поэтому новая встреча предвещала быть неловкой. Но Син же не ощущал никаких стеснений.       — Привет! — восклицает Паймон, тоже завидев ребят издалека.       — Привет. Давно я не видел вас в городе. Я думал, вы уже покинули город, — улыбается ей в ответ синеволосый юноша.       — Нет, мы просто исследовали Ямшовый лес, — отвечает Люмин и протягивает ему какие-то сладости. — Будете? В Ли Юэ столько же интересного, сколько тайн и загадок. Но мы услышали про праздник и решили прийти сюда. Хотя даже это не обошлось без проблем.       — Неприятности не дают отдохнуть даже по праздникам! — возмущается Паймон, закидывая в рот очередную вкусняшку.       — А ты у нас больше всех устала, — фыркает путешественница и поворачивается к экзорцисту. — Привет, Чун Юнь. Как твое самочувствие? Я заходила к Бай Чжу, но он не пустил к тебе, сказал, что ты совсем плох. А потом у нас не получилось зайти, извини. Но я рада тебя видеть.       — Спасибо, мне уже лучше, — бормочет Чун Юнь, вновь стряхивая челку на глаза. Об этом он и думал. Но Люмин не смотрела на него с укором, она переживала. И от этого неловкость уходила.       — Ты знала, что Юни болеет? — удивляется Син Цю, угощаясь предложенными сладостями.       — Мы его нашли на Драконьем хребте! — вновь подает голос Паймон. Она обычно говорит намного больше путешественницы, но сейчас та уже лучше знает язык и зачастую сама может поддерживать беседу. — Он был весь синий-синий! Как ледышка…       — Паймон, ледышки белые, — поправляет ее Люмин.       — И такой холодный! Сидел в озере посреди других ледышек. Брр, мы его еле дотащили до хижины. Он даже толком ничего произнести не мог.       — Паймон права, мы очень беспокоились. Хорошо, что мы были рядом. Больше никогда так не делай! — Чун Юнь чувствует, как Цю сильнее сжимает его руку в своей, а его лицо становится на пару оттенков бледнее. — Кстати, вы просто так гуляете или куда-то напрявляетесь?       — Мы хотели зайти в «Народный выбор», а потом прогуляться по ярмарке, — Син Цю подает голос. Он звучит чуть ниже. — Составите нам компанию?       — Конечно! — Паймон отвечает за двоих и летит в сторону ресторана. Люмин спешит за ней, по взглядам всё понимая. Чун Юнь ждёт, пока она отойдет на пару метров, и тихо произносит:       — Цю, все в порядке?       Син Цю, провожающий взглядом друзей, поворачивает голову к нему, смотрит с секунду и вдруг порывисто обнимает.       — Ты можешь заставить поволноваться, — шепчет в шею.       — Но уже же все прошло и я здесь. С тобой, — говорит Юнь, за что получает ещё один щипок. — Я же тебе пообещал. Я больше не буду купаться в холодной воде.       — И без меня на Драконий хребет не ходи. Вообще лучше без меня далеко не ходи.       — Хорошо, я всегда буду звать тебя с собой, — легко соглашается экзорцист. Вдвоем путешествовать ему всегда нравилось больше. Ещё и проводить время со своим возлюбленным было на весь золота. — Пойдем. На нас смотрят. А Люмин и Паймон уже заждались.       Искательницы приключений действительно уже стоят в конце улицы у входа в «Народный выбор». Син Цю, отстранившись, мигом нацепляет улыбку и возвращает себе свой обычный беззаботный вид, тянет за руку к ресторану и смеется с реакции Юня на такую быструю смену настроения, показывая, что все хорошо.       В «Народном выборе» сегодня много народа. Но любимый столик в углу свободен. Ребята не успевают сделать заказ, Сян Лин уже приносит два блюда и ставит перед ними.       — Давненько я вас не видела, — бодро говорит девушка. — Совсем про меня забыли?       — Да нет, что ты, просто дела были, — оправдывается Син.       — Конечно-конечно, — смеётся. — Ладно, приятного аппетита, сегодня нет времени на поболтать! Путешественница, тебе тоже сейчас принесу. Я придумала новое блюдо с мондштатскими кабанами, тебе обязательно должно понравится! — и убегает на кухню.       — Есть хоть кто-то в Ли Юэ, кто не знаком с тобой? — удивляется Син Цю, пододвигая тарелку ближе к себе.       — С каждым днём их становится всё меньше и меньше, — вздыхает Люмин, кладя голову на согнутую в локте руку. — Но с Сян Лин мы давно знакомы, ещё до моего прихода сюда — мы встретились в Спрингвайле.       Путешественнице и Паймон приносят особые блюда и девушки отвлекаются на пробу. Син Цю в это время обращает внимание к своему другу.       — Юнь-Юнь, — негромко зовёт он.       — Что?       — Ты же болеешь, тебе нельзя холодное, — он кивает на его лапшу. — Попробуй лучше мясо.       — Я не хочу, оно острое, — кривится Чун Юня, вспоминаю события прошлого года. — Моя энергия Янь и так сейчас нестабильна, я не знаю, что могу натворить опять.       — Не переживай, я при входе попросил Сян Лин не добавлять мне заоблачного перчика. Честно-честно!       Он подхватывает палочками кусочек мяса и тянет его к губам Чун Юня. Тот думает пару секунд, но все же решает довериться возлюбленному и послушно открывает рот.       — Вкусно? — ухмыляется Син. Экзорцист кивает. — Хороший мальчик.       Син Цю кормит юношу ещё одним куском мяса, а пока тот жует, забирает холодную лапшу себе. Не лучшее блюдо для промозглого февраля.       — И давно вы вместе?       Парни резко оборачиваются. Они совсем забыли про присутствие Люмин и Паймон, смотрящих на них с хитрой улыбочкой.       — Давно, — смущенно отвечает экзорцист.       — С сентября, — мурлыкающим голосом уточняет Син Цю.       — Чун Юнь, а при встрече ты мне рассказывал про своего друга. Ты про Син Цю говорил? — хихикает девушка, заставляя Юня смутиться ещё больше.       — О, малыш, ты рассказывал про меня Путешественнице? Это так мило!       Чун Юнь закрывает ладонями пылающее лицо, не в силах больше выдержать. Он бормочет растерянное: «Я тебя старше», и тем самым вызывая смех у всех за столом. Син Цю, наклонив голову в бок, думает о том, какой его парень всё-таки милашка.       Когда тарелки опустели, Син Цю платит за всех («Это моя благодарность вам за то, что спасли Юнь-Юня») и предлагает вернуться на ярмарку.       Ли Юэ ярко сиял. Отец был прав, говоря, что в этом году праздник Морских фонарей масштабнее прошлого. На улицах установили торжественные фонари, горящие будто золотом, на домах развесили украшения, а многочисленные лавки ломились от количества традиционной еды, самодельных сувениров и товаров из других стран на них. Путешественницу особенно интересовало последнее. Ей предстоит ещё посетить пять регионов, каждый не похожий на прошлый. Любопытно, что ждёт впереди.       В нос бьёт сладкий запах цветных духов, головокружительный. Похожий был на похоронах Моракса. Неизвестно откуда раздается спокойная мелодия.       — Я хочу вам что-нибудь подарить, — она оборачивается к юношам. — Скоро я покидаю Ли Юэ, но это место, как и Мондштат, я запомню навсегда. Мне хочется, чтобы меня тут тоже кто-то помнил.       — Люмин, твоя слава уже разнеслась по всему Ли Юэ, — хмыкает Син Цю, тоже подходя к лавке с сувенирами.       — Не в этом смысле! Не как героя, а как друга. Раз сегодня праздник и мы с вами встретились, надо подарить подарок. Я не до конца разобралась в ваших традициях, но в моем мире так принято… Можно вот эти, пожалуйста? — юноши не видят, что она решила купить, но по ее довольной улыбка не сомневаются, что Люмин нашла то, что искала. Девушка отходит в сторону от лавки и протягивает бархатный мешочек, в который продавец убрал подарок. — С этой ситуацией на Драконьем хребте, это очень символично.       Син Цю высыпает содержимое мешочка на ладонь. Там оказываются два кольца, сделанных из красного кварца. В полутьме сумерек они немного сияют на руке. Чун Юнь берет одно из них в руки. На нем оказывается выгравировано солнце, а на втором луна.       — Мне кажется, они вам подойдут… На Драконьем хребте я часто использую красный кварц, чтобы расплавить лёд. А ещё согреться. Пусть и вас он греет, — путешественница делает шаг вперёд и сгребает обоих парней в объятья. — С Праздником Морских фонарей!       — И тебя! — одновременно произносят они.       — Твой тейватский заметно улучшился, — замечает Цю. — Спасибо тебе за подарок. Надеюсь, мы ещё встретимся. Я хотел бы тоже…       — Ничего не надо! — резко перебивает Люмин. — Скоро начнут запускать фонари. Извините, но мне надо идти. Паймон, побудь с ребятами, — она дает летающей фее кошелек и направляется в сторону выхода из города. — Хорошо вам провести время!       Паймон, смотря ей вслед, фыркает.       — И даже не сказала куда! Зато мору оставила, — девочка покрепче обнимает заветный мешочек с деньгами. — Куда пойдем?       — Извини, Паймон, но нам тоже надо идти, — начинает Син Цю, вновь беря за руку Чун Юня. На безымянном пальце у обоих сверкали кольца.       — Куда?       — Паймон, у нас свидание…       — Хорошо, я поняла! Вы хотите побыть одни и трогать друг друга за неприличные места. Не буду мешать, пока-а, — она улетает в сторону гавани, не давая и слова сказать в ответ, завидев ещё одну лавочку со сладостями.       — Ну, почти правильно, — бормочет Юнь.       — Бежим, надо с тобой успеть в одно место.       Син Цю тянет за собой юношу, крепко держа за руку. Уличные фонари потихоньку начали выключать. Скоро город погрузится во тьму. Но они должны успеть до этого момента. Минуя хижину Бай Чжу и нижние террасы, они поднимаются по тропинке на соседнюю гору от горы Тяньхэн. За спиной город наполовину потух.       — Быстрее-быстрее!       В ночи им освещает путь только звезды. Но этого недостаточно и юноши пару раз спотыкаются прежде, чем достигают вершины. Отсюда весь Ли Юэ как на ладони. Стоит им спокойно выдохнуть, как последний фонарь в городе потухает. Несколько секунд темноты. Отсюда уже не слышно шума ярмарки. И в этой тиши кажется, будто ты далеко-далеко от Ли Юэ, как обычно в путешествиях. Чун Юнь и Син Цю, держась за руки, смотрят на гавань и тяжело дышат, переводя дыхание. Свежий ветер ласкает волосы. Сейчас слышно даже лягушек в ближайшем пруду и песни сверчков. Эти секунды тишины казалось длилась вечность. Пока в гавани не озарилась светом и не зашевелилась величественная фигура Адепта. Сегодня они не успели до неё дойти, но даже отсюда она поражала своей красотой. Чун Юнь, приоткрыв рот от изумления, смотрел как Владыка гор скачет по небу.       — Красиво…       — Юнь-Юнь, — тихо зовёт Син Цю. Залюбовавшись, экзорцист не заметил, как он отошёл. Юноша держит в руках два небесных фонарика. — Это мой подарок тебе.       — Как… Откуда?       — Секрет, — хихикает Цю. — Запустим? А то мы так всё пропустим!       Синеволосый отдает один фонарик возлюбленному и встаёт с ним рядом, бок о бок.       — Не забудь загадать желание! Давай насчёт раз, два, три!       Адепт пронесся над их головами. Улицы Ли Юэ мгновенно освещаются светом сотней фонарей, будто сейчас день, а не поздний вечер. Юноши одновременно отпускают и свои фонари в небо, вслед за другим. Чун Юнь обнимает друга со спины, положив голову на плечо, и смотрит на сверкающую солнцем гавань, тихо мурлыча от удовольствия. Син Цю прижимается к нему спиной, обнимая руки на своем животе.       Он думает о том, что этот день он запомнит надолго. Не только благодаря путешественнице и её подарку, но и благодаря теплу тела, стоящего рядом.       — Юнь, — когда фонари были уже высоко в небе, Цю поворачивается в кольце рук, оказываясь лицом к экзорцисту и обнимая того за плечи. — Я люблю тебя.       — И я тебя, — шепчет в ответ Чун Юнь прежде, чем нежно накрыть чужие губы своими.