addict

      Первое знакомство Кира и Леши происходит на дискотеке, устроенной местной администрацией специально для первого курса.       Танцующие, даже не так, дергающиеся под плачу тела недавних школьников, шутки старшаков, музыка, толпы незнакомых людей, что никогда больше не столкнутся вот так вот. Шанс встретиться с тем, кого ты видел на дискотеке студентов, куда заходят все, кому не лень, один к миллиону и многие этим пользуются. Секс на одну ночь, интрижка, многие приходят на подобные мероприятия именно ради этого.       Алкоголь ударяет в голову, музыка — в уши. Кирилл играет роль весельчака: он тот, кто громче всех кричит шутки, кто придумывает идиотские конкурсы. Он единственный, кто позволил себе лишь бутылку пива, когда все вокруг уже давно в хлам и не отдают себе отчёта в действиях. Он хотел бы быть среди них, но долбанная больница то ли для психов, то ли для наркоманов, весело маячит на горизонте, если он сорвётся хоть один раз.       Надо держаться, он держится уже полгода как, но с каждым днём всё сложнее останавливать себя. Ему нужна доза, его ломает по ночам, сводит от боли все тело и он кричит в пустоту, а утром идёт на эту работу. Рабский труд, минимальная оплата, при всем желании он на дозу даже не накопит. Папенька отрезал все карты и засунул сага в задницу мира. Но как оказалось даже на задворках можно найти нечто интересное.       Взгляд буквально выдергивает из толпы мальчишку. Он кажется младше своих лет. Скромно одетый, невысокий первокурсник, что сторонится окружающих, и в тихую глушит алкоголь. Он не похож на того самого проблемного мальчишку, что курит за гаражами, просыпается в пьяном угаре и вообще любит тусить и баловаться шмалью и высокоградусными напитками.       Эдакий пай-мальчик смотрит со скукой, можно было бы сказать, что он смотрит «зверем» даже, но нет, взгляд полный холода, равнодушия, пустота плещется в голубых глазах. Гречкин знает этот взгляд. Он видит подобный в зеркале, каждое грёбанное утро. Взгляд побитой жизнью собаки, которой давно плевать на то, что будет дальше, надо просто двигаться, делать вид, что живёшь, внутри умирая из раза в раз. Только вот он, Кир, наркоман, что еле соскочил с иглы, без дозы жизнь отстой и полна дерьма, и он сомневается, что этот ребенок по той же причине смотрит на все вокруг, как на что-то проходящее мимо.        Кир подходит первым, бросает какое-то нелепое приветствие, шутит про низкий рост паренька, словно щупает почву, пытается вывести на эмоции, чтобы не было так тошно смотреть на кислую мину.       Как-то незаметно у них завязывается разговор. Мальчишка, которого зовут Лёша — Лешенька- Алёшка, как окрестил того в итоге Гречкин, активно огрызается на его шутки, пьет напитки, все больше и больше, пока не развязывается язык от выпитого. Слово за слово. Голубоглазый, едва шевеля языком, рассказывает о несправедливости жизни, рассказывает что та — дерьмо, будто бы он уже прожил не 16-17 лет, а куда больше, это даже вызывает смех. Пьяный Алёшенька даже милый вот такой вот, с порозовевшими щеками и блуждающим взглядом, он едва стоит на ногах, но все равно пьет водку вперемешку с соком, морщась, глотает залпом.       Взгляд Кира скользит по стройной фигуре, по плоскому животику, что виднеется из-под задравшейся футболке с лейблом какой-то группы, что была популярна где-то в нулевых. Блондин не может думать ни о чем, кроме этого живота, капельки пота на шее и светлых глазах. Воспользоваться пьяным? Ну такое себе развлечение, но тут просто невозможно устоять.       Кир бросает, не думая вообще о последствиях: — Может переспим? — звучит цинично, но ведь им обоим все равно.       Секс с парнем — просто опыт. Какая-то страница в книге жизни, таких ещё будет с полсотни. Для Кира это не первый опыт, но ему хочется узнать, каково же трахнуть мальчишку, что недавно бегал в школу. У него не было даже сомнений, что тот до неприличия невинен, а значит — никаких ЗППП с вероятностью 90%, без учета вероятности того, что паренёк чем-то да болен.       Лёша пьян, Киру тоже в голову бьет алкоголь, иначе он бы не стал подкатывать к малолетке, но видимо пара бутылочек пива и стоящий вокруг угар опьяняют, раз он считает, что это хорошая идея. Хотя, сейчас любой предлог свалить из шумной компании — идеальна, как по мнению самого Лёши.        Белые стены, обшарпанные потолки и полы, обрывки плакатов, какие-то фото прежних жильцов. Скрипящая кровать, которая похожа больше на гамак, чем на нормальную кровать, проседает так, что ужас. Чего ещё ожидать от гос.учреждения? Спасибо, что тараканы за шиворот не падают.       Они целуются, вваливаются в комнату, едва не падают, запнувшись о порог. Кажется, внутри никого, и это великолепно. Кир ловит за талию Лёшу и прижимает к шатающемуся шкафу, скользит руками под футболкой, жадно вдыхает запах юного и невинного тела, что пропиталось алкоголем и куревом.        Мокрые горячие поцелуи, трение ткани о кожу, тело к телу, хаотично двигающие руки Лёши, что словно ищет за чтобы ухватиться, когда Кир выцеловывает его шею, чувствуя привкус соли, пота, но это даже заводит. Колено меж ног, трение о пах, недовольный то ли скулёж то ли стон от такого вот массажа.       Блондину плевать, он лишь разжигает огонь в чужом теле, он не хочет тупо взять, ему надо наслаждаться, втянуться в процесс и смаковать, словно он под самой дорогой дурью. Их руки переплетаются в странном танце, они лишаются одежды. В свете уличных фонарей, что светят прямо в комнату, Лёша выглядит невъебически красиво, как выражается Кирилл, сжимая покатые бёдра и сдергивая со стройных ножек джинсы, вместе с бельем.        От хитрого лисьего взгляда не укрывается и то, что мальчишка возбуждён, пытается прикрыться, какого то черта, он начал стесняться. Что же, это уже проблема. Кир затыкает его поцелуем, снова впивается в пухлые губы, скользит языком по небу, сплетает с чужим, углубляет насколько возможно, заставляя Лёшу забыться и просто расстаять. — Твоему ротику было хорошо, верно? Хочешь, чтобы также хорошо было и твоему члену? Тогда засунь свое стеснение в задницу, малыш, — шепчет Гречкин в приоткрытые губы.

***

      Ночь пролетает словно мимо них, после согласия Дрожащие руки мальчишки, глухие стоны-всхлипы и грубость Кира, что так-то не отличался нежностью, хоть и старался изначально быть ласковым.       Первый раз у мальчишки? Ну и что? Сначала больно, после хорошо, «больнохорош» как отдельное ощущение, сопровождаемое дискомфортом, что будет ощущаться ещё пару дней. Вся ночь на контрасте нежных поцелуев и грубых толчков, гортанное рычание на ухо и требование двигать бедрами, а после ласковый шепот, что Лёша прекрасен, пока парень не забывает, как и дышать.       Кир отрывается, что называется, на чужом теле. Оставляет с десяток красных следов на бледной коже, запоминает расположение веснушек, скулит, когда короткие ногти впиваются в плечи, когда он проникает глубже и заставляет голубоглазку излиться.

***

      Утро Макаров встречает один. Он абсолютно один в своей комнатке, не считая соседей, что кажется только к рассвету вернулись то ли с дискотеки, то ли от друзей, все равно.        Тело ноет, поясница напоминает о прошедшей ночи, особенно яркие синяки и укусы привлекают внимание, их не спрячешь даже под одеждой, придется натягивать рубашку, из плотной ткани, ещё и с воротником.        Пару минут он рассматривает себя и не узнает. Истерический смешок срывается с губ. Они хотя бы предохранялись? Он и не помнит. Едва может вспомнить лицо того, кто уломал его. Хотя кажется, он и так был готов пойти за тем, кто пальчиком поманит за собой. — Лёша-Лёша, ты ведь не такой человек черт, — отчитывает парень свое отражение, после чего покидает ванную, услышав недовольное бухтение за дверьми.       Макаров на автомате одевается, натягивает мятую рубашку, застёгивает под горло, бросает пару тетрадей в, видавший и лучшие годы, рюкзак и спешит на первую в своей жизни лекцию.       Ему _все равно_ на произошедшее, даже если ему и было хорошо — это не повторится. Так он думает, в этом убеждает себя. Зачем зацикливаться на том, что первый раз это охуенно важное событие? Обычный опыт, ничего более. Правда неприятный осадочек остался и от него никак не избавиться. Словно кошки скребутся на душе.       «Хоть бы номер оставил или узнал не затрахал ли до смерти, урод» проносится в голове Лёши на протяжении первых трёх лекций. Он даже не записывает, слишком погружён в себя, в свои мысли и конечное же, поливание грязью того мудака, что тупо приставил и свалил.       Сердце пропускает удар, когда Гречкин, в своей цветастой идиотской рубашке, появляется за кафедрой, его голос привлекает внимание, заставляет Лёшу вынырнуть из размышлений и обратить хоть какое-то внимание на происходящее вокруг. А тем временем этот самый «мудак» оглашает: — Ну короче, ваш препод в отьезде, а я как магистрант должен отчитать вам лекции, — лениво тянет блондин, давя зевок, но после его челюсть медленно ползёт вниз,       В тот момент, когда его взгляд натыкается на Макарова, Гречкин думает, что это шутка, издевательство. Не то, чтобы он переживал по поводу случившегося, просто он не горит желанием встречаться с теми, кого использовал уже. Кир молчит. Пауза неприлично затягивается. Кто-то из студентов спрашивает, начнут ли они лекцию. Кир нелепо запинаясь и шутя, оправдывает свое замешательство, а после начинает зачитывать лекцию.       Долгий час двадцать или тридцать минут он рассказывает какую-то несусветную, но однозначно важную, хрень, по мнению преподавателей и студентов, но если честно, он не думает, что эти знания вообще пригодятся где-либо кроме как для написания нелепого теста — «показателя знаний».       Наконец-то звучит звонок и светлые умы спешат покинуть лекционную, Леша в их числе. Ему хватило этих час двадцати пяти минут чтобы успеть влюбиться в профиль Гречкина, его неопрятные волосы, что уложены не пойми как, яркую рубашку и тупые шуточки, и вместе с тем — возненавидеть этого красавца за то, что он его кинул по утру. — Макаров, задержитесь — доносится ему в спину и Леша просто замирает на пороге, не решаясь сделать и шага вперёд, сжимая лямку рюкзака.       Они оба молчат. Гречкин курит прямо в аудитории, затягивается дешманскими сигаретами, которые только может позволить зарплата то ли лаборанта, то ли помощника препода, он так и не понял. Блондин предлагает сигарету парню, но тот как пай-мальчик отказывается, что не удивительно. — Может повторим? — звучит как издёвка, но Кир и не думал стебаться над собеседником.        Он наблюдает как краснеют щеки Лёши, как тот теребит воротник рубашки и тяжело сглатывает. В голове же Кира проносятся воспоминания того, как парень вчера извивался под ним на простынях и хрипло умолял не прекращать.       Макаров отрицательно машет головой. Врёт. Хочет ведь, но Кир не настаивает, он лишь фырчит под нос и размашистым почерком выводит на обрывке тетрадного листа свой номер, оставляет тот на столе, после чего идет на выход. Блондин останавливается на пороге и коротко бросает, даже не оборачиваясь, туша о косяк свою сигарету: — А ты еще подумай, жизнь дерьмо, мы это выяснили еще вчера, но я мог бы прочитать тебе сказку на ночь, принцесса.       Он не заинтересован в Лёше, лишь ищет чем себя занять, заткнуть дыру от пустоты внутри. После того, как его стащили с наркоты, лишив карманных и авто, отправив в его личный Ад, он варился в рутине и скуке, руки так и чесались найти приключений на задницу, но нельзя, ещё пол года и батя вернёт его из грязи в князи.        «Он просто временное развлечение» думал Кир, вспоминая мальчишку, что никогда ничего не имел и жил, скучно, не жил, а ведь по сути сейчас и Гречкин ничего не имеет за душой. И все бы хорошо, это просто способ расслабиться, на пару ночей, не более, но эти грёбаные голубые глаза. . .       Кажется, он влюбился в те, или же это отголоски алкоголя и адреналина, после жаркой ночи, непонятно, да и не важно, это все несерьёзно. Кир никогда не был фанатом отношений, а Лёша кажется таким простым и наивным, кажется он будет искренне любить, если надавить, если внести красок в его жизнь. Не плохое развлечение, уж что что, а вносить праздник и шум в чужую жизнь Гречкин умел лучше любого тамады.