Я и Я

Оно вводит его в крах, расчленяет остатки настоящего Аякса. Это чувство… невозможно описать и ассоциировать с простым словесным выражением. Внутри все органы скручиваются, образуя мясную массу, душа наполняется черной кровью, опустошая запасы жизни. Он смотрит на свои руки и думает «Кто я? Зачем я должен страдать?» Он не хочет терять свой подарок. Правда, счастье совсем не в Глазе Порчи, и Тарталья готов прямо сейчас сорвать его с себя, если бы не Царица, которой готов служить верой и правдой. До чего доводит привязанность. Она величественна, великолепна в своём обыкновении. Этот холодный, морозящий взгляд берет за живое. Словно зимняя метель покрывает ресницы, заражает горло до болезненной хрипоты, но по-прежнему терзает сердце и выражает тепло по отношению к нему. Он верит в то, что Царица действительно, невзирая на внешний хлад, полыхает внутри. Тарталья рад тому, кем является. Он счастлив… да, правда счастлив. Всё что дает и приказывает Царица, несёт для него большую значимость. Но теперь хочет перестать испытывать боль, долгую, тянущую, наводящую тяжкие мысли и приводящую к травмам. Сколько же он будет это терпеть? Парень никому об этом не говорил. Нет, конечно, говорил о том, что после использования способностей длительно приходит в себя, то, что после этого восстанавливается. Он не говорил о том, какие сны ему сняться. Какие же образы начали обитать там, в голове, как красиво они общаются с ним и о каких темах ему стыдно приговорить. Там, в голове, начал процветать мир, в котором живет он и его вторая сущность. Проблема в том, что теперь у Чайлда не одна сторона, заставляющая уверовать в себя людей. Их две. И сон, приснившийся ему, уж если не навсегда, то надолго уложился в памяти. И парень не сомневается, что прежним уже не будет. Золотая палата как цирк, где Чайлд главный фокусник. Он частенько заходит сюда для тренировок, и только в бою с путешественником может быть самим собой без капли сожаления. - Что то он запаздывает, - глубоко зевнул Тарталья, лисье глядя по сторонам и пафосно засунув руки в карманы, - Обычно мне не приходится его ждать… Может задержали по пути? Он сел прямо по середине зала и упал головой на скрещенные руки, стараясь не заснуть. Парень вдруг захотел есть, из за чего желание начинать тренировку с ещё не пришедшим Итером отслаивалось. Совсем немного, и начхает на предстоящую встречу. Прошло 10 минут, ничего не изменилось. Будто эти 10 минут прошли молнией перед окном, хоть и становилось всё мучительнее дожидаться. - Да ну его в жопу! Я устал! – непривычно для самого себя, Тарталья стал чересчур агрессивен. Он встал с колен и грозным топотом направился к выходу, не скрывая слёз усталости, ведь реально не хотел использовать способности, так его это измотало. Лицо поблекло на фоне кучи моры, блестящей белым отблеском. Боясь того что с ним могло произойти, отворачивался от своих же мыслей. В мире вокруг него полно душ, способных овладеть им. Что он подразумевает под душами, когда думает о своей настоящей сущности? Он давно стал задаваться вопросами на подобии подлинности собственного я. Нет, Чайльд вовсе не имеет нужду лицемерить и строить из себя юморного паренька. Просто сложно расставаться с прежним ходом мышления, хоть и прошлое было нелегко, но гораздо счастливее. А всё из за этого конченного Глаза Порчи… Что же он творит с людьми? Глаз Порчи есть ничто иное как противоположность Глазу Бога. Потому, обладая и тем и тем, Тарталья может так и соблюсти баланс, так и… исчерпать его до последней надежды. Хаос, в котором плесневеет душа молодого Предвестника, никому не постижим. Так сказал ему он сам. «Родиться, прожить, умереть. Родиться. Прожить. Умереть. Родиться, и умереть. Но зачем? Почему я стал мучить себя этим… бредом? Что для меня должно быть приоритетом?.. Прилежность?.. Способность к послушанию?.. Долг служить Царице?.. Долг быть человеком?.. Долг.. Быть?.. С тех пор как я очутился в Ли Юэ, только ярче запечатлел свою Родину. Когда я не вижу те горы, не глотаю тот снег ртом, летящий прямо не меня, не слышу крики младших братьев и сестры, не вижу того, что происходило со мной… Мне… Гораздо проще самому всё представить. Так спокойнее. Неужели я настолько силен? Сила, бушующая во мне, причиняет ноющую боль, парализующую меня. Я так устал от себя. Я хочу скинуть свое тяжелое тело. Оно приносит лишь боль. Боль. Боль, которую никак не унять. Боль, которая зародилась симметрично со мной. Я устал терпеть боль. Я больше ни хочу так жить. Достаточно… Сколько еще времени до конца… Как же холодно… Словно я и есть лёд. Всегда чувствую озноб. Будто я забыл что делать. То пекло, те лица, та земля и целыми днями я просто существовал. Слишком много суеты. Я ненавижу вас. Сдохните. Хочу быть один. Пускай обо мне и будут печалиться, хах, да какое им до меня дело. Лишь строят из себя людей, зато их реальность – пуста. Меня нет там, где есть они. Фаланги сводит от дрожи, пелена оседает каплями в глазах. Может быть, я в агонии? Умираю? Как долго я умираю? С момента моего рождения? Вся жизнь просто дорога к смерти, выстеленная непритворно идеально, без единого косяка. И вся боль, которая сейчас во мне, пройдет. Это только интерес. Пожалуйста, прекрати… Черт… Это отвратительно. Ты не имеешь никакого значения. Заткнись. Мой мир очарователен. Чист, бел и высок. Он расположен на небесах, где на арфах играют ангелы, а я бегу, бегу с тобой по бесконечному полю. Там растут самые яркие, ароматные цветы, те, которые ты любил на Земле. Почему я плачу? Разве для этого имеется причина? Но зачем мне причина, если я и есть сплошное отчаяние.» Аякс в истерике завыл, стоя на сведенных коленях. Старательно вытирая слезы утонченными, при этом прочными кистями, он впал в деперсонализацию. Жизнь не похожа на книгу. В его жизни события идут в нелинейном порядке. Тарталья с яростью вырвал Глаз Бога с брюк и с размахом швырнул в сторону. В ту же секунду ему стало гораздо легче. Эмоция застряла на лице, мёртвый взгляд вонзился в обесцененный подарок, в целом состоянии лежащий около входной двери. Парень по новой зарыдал, но уже с удвоенной силой. Виски стало сводить, приближалась мигрень. Он был весь красный, залитый потоком соленых слез. Просто уставший человек, сейчас ему абсолютно ничего не важно. Пока я буду плакать, он не осмелиться подойти ко мне. Потому что когда Чайльд плачет, силы уступают тропу чувствам.