герой застывшей картинки

он понимает, что сейчас будет происходить: попытки и игра в переговоры. козуме находит громкоговоритель. выходит из библиотеки и направляется к лестнице. куроо следует за ним. дверь на крышу закрыта. кенма отходит на пару шагов назад и простреливает замок. дверь поддаётся и они выходят на плоскую крышу школьного здания. несколько шагов к краю, немного опираясь на заграждение, они видят эвакуировавшихся учеников, учителей и успевших приехать полицейских. мигалки на машине и крики. он на секунду оборачивается, смотрит куроо прямо в глаза и устало, болезненно вздыхает. затем ткнув переключатель на громкоговорителе, оборачивается обратно. -господа полицейские, извините, что заставил ждать! монотонная болтовня в ответ и просьбы сдаться. как это печально, но как иначе. кенма собирается с последними силами. пора начать свою последнюю исповедь. куроо держался до этого эталонно спокойно, но сейчас он на гране истерики. он осознаёт, что это конец. взгляд панически мечется, руки подрагивают. он и сам собирается с последними силами. надо предпринять попытку поговорить. но что сказать? извечная проблема. снова нет подходящих слов. какие вообще они могут быть в подобной ситуации. он на негнущихся ногах подходит к кенме, тихо и со всей присущей ему нежностью даже в таких трясущихся руках дотрагивается до плеча. да, так умеет только он. оба понимают: это их последняя попытка хоть сколько-то поговорить, попрощаться. куроо все ещё не находит что сказать. он еле как наклоняется вперёд, закрывает глаза и целует кенму. неумело, нелепо дотрагивается своими губами до его губ. проходит целая вечность для них перед тем как оба решают отстраниться. -нам с тобой и беда станет не беда, - шепчет куроо, накрывая ладони кенмы своими, все с той же нежностью, смотря козуме в глаза. главное не заплакать монотонно вертится фоном в голове у тетсуро. попытка отговорить от неизбежного. -прости. -останься. тяжелая пауза. тяжело смотреть друг другу в глаза. -я уже не стою в могиле одной ногой. я там на четвереньках, опираюсь о сырую промёрзшую землю. ты меня забудешь. мёртвый живому не товарищ. разочарование - результат чрезмерных амбиций. здесь нет времени на ебаные колебания, соберись. ты видел свою цель так далеко, а сейчас она запредельно близко. не вздумай отвернуться. сделать шаг назад равно проиграть войну. упустить цель из вида смертельно. достигнуть ее тоже, но это уже вторичное, а соответственно неважное. главное, что ты будешь здесь, ты сделаешь это. кенма аккуратно вынимает свои ладони. -не забуду, - думает куроо, - тебя невозможно будет забыть. но отпускает его. кенма возвращается к реальности, рупору и полицейским. -времени осталось не так много, хотя мы вроде и не торопимся. его перебивают и не слушают. тц, досада. кто же так ведёт переговоры с убийцей. «подросток, прочитавший вагон романических книг» доносится до кенмы снизу. «ты мог умереть, если б знал, за что умирать. теперь ты хочешь проснуться, но это не сон» глубокий вдох, выдох. -заткнитесь, бляди, - кенма выкрикивает это так резко и громко, что устройство заходится в противном писке и режет по ушам. -послушайте меня хоть раз в жизни. вам был дан шанс, и не один! - закричал он, - но вы их все проебали, никчемный мусор! - он медленно оборачивает голову, его лицо искажает кривой оскал-ухмылка, глаза горят. он запыхался и тяжело дышит. всё-таки сил уже почти не осталось. обычно бледное лицо покраснело. жуткая картина. -я просто другой, я не неправильный. я думаю сто раз перед тем, как что-то сказать. мечусь туда-обратно. сумасшествие какое-то. вы же не понимаете? то верно, это верно. так что же в итоге делать? даже будь у меня 10 ртов, ушей все равно не хватит. -я же тоже заслуживаю быть счастливым, я тоже много чего хотел, - уже с хрипотцой, сильно сорвавши голос за все это время говорит кенма. как мантра. куроо очень больно. это конец - ясно осознает он. -или я рождён, чтобы быть несчастным? - вопрос повисает в воздухе. может быть, через много лет тетсуро постарается дать на него ответ. -мы и есть ваше будущее. ваши ошибки, выблядыши системы. благодаря вам и вашему выборочному воспитанию вы вырастили монстра. воспитали интеллектуально, не воспитав нравственно. плевать, что нравственность - это пустой звук, - говорит кенма четко и внятно в рупор, вырубая его через пару секунд. бесполезно что-либо ему говорить, полицейские это видят. кенма заходится в легком смехе. оказывается убивать людей намного проще чем казалось. чем курить. -как будто вы все здесь святые, - уже тихо произносит он и даёт автоматную дробь в небо, с целью привлечь итак достаточное внимание, - но я тогда самый святой. осталось всего пару патрон. он опускает автомат и подставляет его дуло себе под горло. нажимает на спусковой крючок. выстрел. как и все остальные. для куроо он стал оглушающим. кенма падает на бетонную поверхность, опускаясь на колени, затем встречая этот бетон лицом. оставшийся один во всех смыслах, куроо аккуратно все такими же трясущимися руками поднимает громкоговоритель, включает его. -я сдаюсь. подходит к трупу, вытаскивает и выкидывает автомат за ограждение. . при обыске в комнате козуме на его письменном столе находят конверт: прощальная записка-обращение. «как же я блять хотел вложить смысл, так сильно хотел внести нечто сложное, непонятное ни с первого, ни со второго прочтения. опустить дешевые слова. хотел быть чем-то большим. начинает казаться что даже это я не смог. но это был мой выбор. я не знаю что будет дальше, но спасибо что смотрите, добро пожаловать на мое шоу, где я наконец-то впервые в жизни главный герой. наслаждайтесь, уроды» «шалом» . в тот день, 13 октября 2012 года, козуме кенма оканчивает свою жизнь пулей в голову, исповедью и эфемерным наследием, которое должно стать библией нового поколения. куроо тетсуро идёт на добровольное сотрудничество со следствием, что смягчает его срок, проходит продолжительные беседы с психиатром и отсиживает несколько лет за целый ряд статей. теперь у него тоже нет будущего. но есть то, что он никогда не сможет забыть и то, что будет преследовать его до конца его существования. искаженные чувства, банальные слова и яркий козуме, застрявший в своём бесконечном 16 году жизни.