Время любить

      Кита проснулся спустя 4 часа после того, как тело перестало его слушать. Слишком энергозатратный день выдался. Молодой человек медленно открыл глаза и зажмурился, прижав руку к голове. Как же она сейчас болела у бровей. На глаза будто что-то давило. Шинске поднялся на руку и постарался сесть. Уперевшись локтями в ноги и потерев лицо, он заметил тело рядом с собой. На половине кровати, где всегда спала ТИ, сейчас спала, растянувшись всем телом, Юта. Только недавно Шинске стал позволять ей спать рядом с ним.       Глаза вновь неприятно защипало, а челюсти сильно сжались. Кита старался дышать ровно. Сейчас ему на кровати было находиться крайне больно и отвратительно. Стоит подышать свежим воздухом, иначе голова и вовсе взорвется. Молодой человек крайне тихо встает с кровати, чтобы не потревожить питомца, подходит к двери и так же аккуратно выходит в коридор. Ноги все еще были слабыми, как и все тело в целом, потому приходилось идти у стенки, упираясь в нее рукой для поддержания равновесия.       Выйдя в гостиную, парень увидел дремлющую на кресле мать ТИ. Он уже и забыл, что ее родители тут. Скорее всего они останутся на ночь. Как же ТИ была похожа на свою мать, только глаза у нее были в отца. Сейчас было просто невыносимо смотреть на мирно спящую женщину, так как внутри все вновь начинало бурлить.       Ноги нырнули в кроссовки, а на плечи легла теплая куртка. Шинске вышел на улицу. Когда он вдохнул свежий холодный воздух, на секунду в горле стало больно, будто ножом полоснули. Все же не стоило так резко вздыхать. Потерев шею и слегка скривившись, молодой человек присел на ступеньки. Его взгляд устремился куда-то вдаль. Легкий ветерок теребил его и без того взъерошенные волосы и заставлял щуриться. До этого горячее лицо и тело начали остывать, а к щекам и кончикам пальцев начала приливать кровать.       Шинске переваривал то, что узнал сегодня днем. До сих пор не верилось, да и вряд ли парень в ближайшее время все же поверит в это. ТИ больше нет, не только в его жизни. Мир больше не сможет лицезреть ее ангельскую красоту и чистый взгляд. Она была слишком хороша для этого мира. Может поэтому небеса забрали ее?       Из глаз вновь выпало несколько слезинок-кристалликов. Шинске встал со ступенек, сжимая кулаки, и побрел куда-то вперед по дороге. По той самой дороге, по которой он бежал той ночью за ТИ. Не обращая внимание на головную боль, Кита вновь заплакал. В груди снова болело. Отойдя достаточно далеко от дома, он остановился. Здесь больше не было других домов. Их с ТИ обитель стояла в конце улицы. Потому теперь можно было дать волю эмоциям.       Вечернюю тишину пронзил ужасный крик. Согнувшись до самой земли, сжав руками куртку на груди, что казалось, еще чуть-чуть и ткань порвется, Шинске закричал во все горло. Горячие слезы падали на снег и сразу растапливали его. Хотелось исчезнуть. Сколько же боли было в этом крике, сколько страданий и сожалений. Боль, что сжигала изнутри, рвала сердце на куски, заставляла выть и метаться из-за безысходности. Он потерял ее, свою ТИ. Сейчас Кита понял, как эти 5 месяцев ему не хватало ТИ, физического и душевного контакта с ней, ее прикосновений и поцелуев, нежных и ласкающий слух пожеланий перед сном, ее игривых комплиментов и озорной улыбки. Хотелось ощутить хотя бы один ее волосок, такой мягкий и гладкий. Ките даже начало мерещиться, что вся его жизнь один сплошной бред сумасшедшего, что ТИ была лишь миражом.              Нет, ТИ была реальной. Шинске помнил ее запах, голос, помнил, какие на ощупь ее кожа и волосы, помнил ее лицо и каждый изгиб тела, которое он так внимательно изучал 8 с половиной лет.              Парень бил себя по груди, хватался на волосы и кричал, пока не сорвал голос. Он закашлялся, а после начал давиться собственной слюной и слезами. Нужно было взять себя руки. С таким колоссальным трудом наладив дыхание, Кита уставился испуганным взглядом в землю под собой. Дыхание было тяжелым, а сердце бешено билось в груди, будто за ним только что была погоня. Пальцы ног и рук уже онемели от холода. Поднявшись на ноги, Шинске поплелся к дому. Он был похож на живого мертвеца. Уже в доме его встретила взволнованная матушка. Женщина выскочила на крыльцо, подхватывая парня под руки.       — Господи, где же ты был? — лепетала она, заводя Шинске в дом и после снимая с него куртку.       — Все хорошо, — вяло прохрипел тот, кое-как скидывая обувь, и, едва волоча за собой ноги, пошел в спальню, чтобы закрыться от мира, так жестоко поступившего с ТИ.       — Я принесу тебе чай, ты ледяной, — уже чуть тише сказала мать ТИ, смотря вслед Шинске. Как же болезненно сжималось сердце.       Кита в ответ даже не смог ничего ответить. Ничего не хотелось. Шинске был разбит, опустошен. Завалившись в спальню, где уже на полу его ждала Юта, он кинул взгляд на постель. Нет, туда он не сядет. Тут в голову врезалось кое-что. Письмо. Совсем забыл про него. В ногах даже появилась какая-то энергия. Шинске схватил с прикроватной тумбы сверток, обогнул кровать и рухнул на пол, включая светильник. Юта тихонько подползла к хозяину, будто ощущая его состояние, и положила свою голову на его ногу, так аккуратно и ненавязчиво. Парень даже не обратил на это внимание, так как его внимание полностью захватило письмо от ТИ. Замерзшие руки безжалостно разрывают белый конверт, достают из него несколько листов и разворачивают их.              Сердце забилось быстрее, а тело задрожало от небывалого интереса и некого страха.

«Моему милому Шинске.

      Здравствуй, Шинске. Как ты там? Как Юта? У вас двоих все хорошо? Спасибо, что решил прочитать это письмо. На самом деле, я переписывала его 4 раза… Так много хочется тебе сказать, что я даже не знаю, что именно и как написать… Представляешь? У меня ужасно трясутся руки. Слишком сложно собрать все мысли в кучу. Я все еще не знаю, с чего стоит начать. Хотя… Наверное стоит сначала извиниться перед тобой. Мои извинения ничто в сравнении с тем, как я с тобой поступила той ночью. Я хотела уйти тихо, не тревожа твой сон. Хотела оборвать все связи, просто испариться, исчезнуть из твоей жизни. Это было очень эгоистично с моей стороны. Честно, ты не заслуживаешь всего того, что пережил тогда.       Боже… Как же сложно написать все грамотно…       Прости меня, если можешь. Я не хотела тебя оставлять, тем более таким образом. Но еще больше я не хотела, чтобы ты видел меня… умирающей… Да, мы умираем каждую секунду, но, боже, Шинске, я выгляжу ужасно. Я сгорела за несколько месяцев. Я хотела, чтобы ты запомнил меня живой, румяной, красивой и теплой. Я хотела, чтобы твоя кожа помнила мои прикосновения, уши — мой голос, а глаза — мое тело и лицо. Я прекрасно знаю, что ты винил бы себя за то, что ничего не можешь сделать, пока я бы угасала у тебя на руках. Да ты и сейчас наверняка винишь себя. Так ведь? Слишком уж хорошо тебя узнала.       Я узнала про болезнь до твоего дня рождения. Некоторое время до этого чувствовала себя неважно, но не хотела разводить панику, поэтому в тайне от тебя пошла в больницу и проверилась. Надо было больше уделять внимания своему здоровью. Если бы не слабый иммунитет, то побыла бы с тобой подольше. Может мы бы и завели ребенка, как планировали. Родилась бы красивая девочка, а похожа бы она была на меня. Или родился бы мальчик, такой крепенький и добрый, прям как ты. Или вообще были бы близнецы. И у обоих были бы твои глаза, такие красивые, яркие, глубокие. Мы были бы прекрасной семьей, я так думаю. Согласен?       Но… Извини, я подарила тебе не полноценную семью, а маленького щенка. Я хотела оставить после себя хоть что-то, хоть кого-то. Надеюсь, что ты будешь для Юты хорошим папочкой, она ведь как ребенок, такая озорная и непослушная. Хочу, чтобы вы двое всегда были рядом друг с другом. Может в будущем ты найдешь себе длинноногую красотку с золотистыми волосами и большими глазами, она будет уметь отпадно готовить, получше меня, будет более ответственной, хех… Я правда хочу, чтобы ты жил дальше, чтобы обзавелся семьей, услышал первый крик своего малыша и его первое слово, увидел его первый шажок и первый зубик. Хочу, чтобы тебя каждый вечер встречали теплые объятиях, чтобы на столе стоял горячий ужин, чтобы твои губы расплывались в улыбке.       Черт… Честно? Нет, я не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе, чтобы целовал тебя и обнимал, чтобы засыпал в одной постели, прижимаясь к твоей горячей груди. Я такая ревнивая и эгоистичная… Прости, но я слишком сильно люблю тебя. Становится плохо от того, что кто-то другой может оказаться рядом с тобой, но еще хуже становится от того, что ты можешь провести всю свою жизнь в одиночестве. Шинске… Прошу, пообещай мне, что ты найдешь свое счастье, что снова засияешь, полюбишь кого-то снова, полюбишь так же сильно, как и меня когда-то, может даже чуточку сильнее. Только чуточку, не хочу, чтобы ты забыл меня и все то, что мы с тобой пережили.       Ох, а я ведь только недавно поняла, сколько всего мы с тобой прошли. Так забавно и грустно. Хотелось бы еще.       Кстати, я ведь не говорила тебе, когда поняла, что влюбилась в тебя? Насколько я помню, не говорила. Я ведь была на год младше тебя, потому и в волейбольный клуб пришла уже на твой выпускной класс. Хотя зачем я это говорю, если ты это и так знаешь… Так вот. Сначала ты мне показался каким-то, ам, черствым. Прям слишком спокойный. Как робот какой-то. Но однажды я увидела, какую заботу ты проявляешь ко всем в команде. Я, по секрету, увидела чисто случайно, как Атсуму плакал, когда ты отправил его домой и оставил еду, чтобы тот хорошо поел. О, о слезах. Вот это тот самый момент.       Тогда ты получил свою форму. То, как ты сел и заплакал, просто повергло меня в шок. Как это? Кита Шинске плачет? С ума сойти. Ты бы только знал, как сильно меня тогда прошибло. У меня буквально заболело сердце. Я думаю, что тогда и влюбилась в тебя.       Хех, я наверное была такой навязчивой… Но я не могла себя контролировать! Мне хотелось все больше и больше узнавать тебя. У меня крышу срывало, когда ты вдруг начинал со мной как-то контактировать. А когда ты дал мне подержать свою кофту, то у меня чуть ноги не подкосились. Я наверное была похожа маньячку, но какой же у тебя был потрясающий одеколон. Хотя может это не запах был таким потрясающим, а ты?       Знаешь, когда у меня сердце едва не остановилось? Когда ты позвал меня на медленный танец, когда мы еще не встречались. Мое лицо наверняка было алым как мак, да? Что же ты тогда со мной делал, Кита? Как аккуратно держал меня за руку и талию, будто боялся приблизиться и сломать. Как сбивчиво дышал, скорее всего переживал. Как смотрел на меня. Мне тогда казалось, что я чувствовала твое сердцебиение. После этого танца я поняла, что больше и дня не выдержу. Прости, что опередила тебя и первой предложила встречаться, но такая я.       А наше первое свидание. Помнишь его? Тогда я сказала маме, что уйду на час — два, а в итоге мы гуляли до самого утра. Я не говорила тебе, но тогда мне устроили хорошую взбучку. Знаешь, я не жалею об этом, ведь тогда я была на седьмом небе от счастья.       Ох, Шинске, я всегда тонула в твоих руках, а то тепло на губах после твоих поцелуев. Господи. Как бы я хотела снова ощутить это тепло.       Поцелуи… Честно, я была готова разреветься всякий раз, когда ты меня целовал. Я никак не могла поверить, что это теперь мое, что ты мой. Ты ведь до сих пор считаешь тот поцелуй в библиотеке первым, так как ты был в здравом уме? Да, это было так сказочно и по-своему будоражило, так как нас могли увидеть. Но все же поцелуй на выпускном был лучше.       А помнишь наш медовый месяц? Тот самый неловкий момент, после которого я сгорала со стыда. Ты выносил меня пьяную из кафе, где я неожиданно встретилась с подругами, а потом на плече нес в номер. Прости, что испортила наш последний день в Испании. Мне до сих пор стыдно, но… Было весело, правда? Особенно то, как я материла тех мужиков, которые чуть нас не сбили. Я думаю, тебе было в тот момент неловко.       О, я, кстати, помню, как напился и ты. Точнее, как тебя напоили парни на выпускном. Мда, пить ты с тех пор не научился. Именно тогда ты первый раз меня поцеловал. Да уж, это не было первым поцелуем моей мечты, но в этом что-то было свое. Хотя нет, это было в сотни раз лучше того, что я представляла. Пусть от тебя и пахло алкоголем, еще ты и на ногах едва стоял, но этот поцелуй я запомнила навсегда. Ты прижал меня к фонарному столбу. Только вот держал ты его, а не меня за талию. До сих пор не знаю, перепутал ли ты или же это было намеренно, чтобы мне было сложнее выбраться из твоих оков. Да мне и не хотелось выбираться, знаешь ли. Конечно, это было очень неожиданно, но, черт, как же приятно. В тот момент я пообещала себе, что не отпущу тебя так просто. Я хотела, чтобы твои губы накрывали мои день за днем, чтобы эти всегда нежные и трепетные поцелуи повторялись каждую минуту. Я хотела тебя, всего тебя.       Мне хотелось, чтобы не только ты был моим, но чтобы и я была твоей. Я была готова отдаться тебе полностью. Я и отдалась.       Так приятно было быть твоей подушкой, когда ты уставший после работы заваливался на кровать и сразу же отключался у меня на животе, тихонечко посапывая. Ох, ты так мило это делал. Трудяжка, сложно было оторвать тебя от работы, но у меня как-то каждый раз получалось это сделать. Так забавно.       Ты же помнишь тот полет в США, когда рядом со мной заснул пожилой мужчина? Боже, как же он храпел. Я думала, что сойду с ума. И да, я тогда соврала, что все слышала в наушнике, когда мы смотрели фильм. Надо было все же купить новые перед полетом. Не хотелось перематывать фильм назад, ведь ты был им так увлечен. Ты бы только видел тогда свое заинтересованное лицо. Это же было потрясающе!       Ты же все еще будешь спорить с тем, что та пробежка под дождем по лужам, после которой я слегла в больницу, не была ошибкой, да? Ничего, что связано с тобой, ошибкой не было. Ты только сам вспомни, как это было. Я, в белом легком платье, сбежавшая с выпускного, и ты, такой красивый, в брюках и белой рубашке с галстуком, спасший меня от скуки, бежим по затопленной улице, прыгаем через лужи, а после ты подхватываешь меня на руки и целуешь, что сразу становится так тепло. Все еще помню, как расплакалась, не сдержала эмоции. Как же ты забавно замешкался. Испугался, бедняжка.       Ммм, как мы готовили синнабоны. Ты так серьезно отнесся к процессу. За тобой наблюдать, сидя на столешнице, было одним удовольствием. Весь в муке, еще и освещен светом едва живой лампочки. Вот и думай, почему я тогда не сдержалась и накинулась на тебя. Да, пришлось пожертвовать кремом. Я правда тогда случайно перевернула миску. Но как же ты был хорош. Если честно, то я думала, что мы либо разнесем кухню, либо сломаем несчастный стол. Ну, потом я поняла, что тебя надо чаще выводить из себя или хотя бы немножко нервировать. Спасибо крему, с которым ты так долго возился. Да, я та еще лиса, но есть в кого.       Я ведь все еще помню, как ты закинул меня в продуктовую тележку, когда я обиделась. У меня тогда сердце в пятки ушло. Как же так можно? Хоть бы предупреждал. Да, потом было весело, не спорю… Весело убегать от увидевшего это охранника. А я ведь просто хотела мороженое, которое ты мне не купил.       Если честно, я любила наши ссоры… Глупо звучит, правда? Но в те моменты я понимала, что мы живые, что мы умеем чувствовать, что все, что нас тогда окружало, не сказка, не сон, а реальность. Первая наша ссора была такой романтичной и банальной для парочек. Как же сильно я приревновала тебя к той хорошенькой официантке. А зачем она строила тебе глазки? И зачем ты всегда такой любезный и до одури добрый? Как же я разбушевалась, а ты ведь все равно шел за мной поздно вечером под дождем, так как мы не взяли зонты. Не оставлял одну ни на секунду. Да уж, плакать я умела, но не извиняться. Это уж точно… Я могла только разреветься на твоем плече, говоря, что люблю тебя. Эти слова были чистой правдой, да и сейчас остаются ею. Я правда люблю тебя, очень сильно. Словами не передать.       Ой, не могла не вспомнить про мой любимый момент. Как же я достала тебя той просьбой, но так хотелось, чтобы ты меня накрасил. Понятия не имею, каким образом все переросло в то, что под кисточку попал ты сам, но признай, смотрелись мы классно. Тебе должно быть было неловко перед ребятами, когда они вломились в наш номер… Но извиняться за это я не буду! Выглядел ты просто шикарно. Ну, конечно, это же я тебя красила.       Сколько же всего я еще помню, ты даже не представляешь, Шинске. Как мы лежали под пледом на диване в обнимку. Первый раз я осталась у тебя дома и чуть не сгорела со стыда. Ты был очень близко, и я никак не могла успокоить свое дурное сердце. Как устраивали пикники и наедались фруктами, но все же самым вкусным блюдом были твои губы. Как я уламывала тебя на парную йогу. После первой попытки ты, правда, сдался, но и подушка из тебя вышла отменная. Как я застряла на детской горке, ты меня оттуда доставал, а потом мы дрались. Мда, в пуховиках было не очень удобно. Как ты успокаивал меня, когда вы проиграли старшей Карасуно. Хотя вроде я должна была успокаивать вас, я же была менеджером. Как ездили на велосипедах, держа друг друга за руки. Даже тогда я не могла тебя отпустить… И сейчас не могу.       Я очень не хотела уходить, но это нужно было сделать… Прости меня еще раз. Но знай вот что. Я всегда буду рядом, всегда буду наблюдать за тобой и помогать, если смогу, а ты… Пообещай мне, пообещай прямо сейчас, что продолжишь жить. Тебе только 26 лет, ты еще очень молодой, у тебя вся жизнь впереди. Посмотри мир, найди свое новое счастье. Прошу, никогда не прекращай сиять. Ты — свет в тоннеле, солнце на небе и огонек в окошке самой темной ночью. Шинске, цени каждый момент своей жизни и ни о чем не жалей, ведь жизнь у нас одна, и неизвестно, когда она может оборваться. Я жалею только о том, что сказала, что не люблю тебя. Язык бы мне тогда надо было вырвать, вот правда. Ты же знал, что я врала, да? Только благодаря твоей любви и любви, которую я испытывала к тебе, я смогла взлететь. Ты подарил мне крылья, спасибо. И спасибо, что появился в моей жизни и сделал меня лучше. Помни, моя любовь к тебе вечна и не иссякаема.       Я люблю тебя, мой милый Кита Шинске. P.S.: И выбрось ты наконец мою пыльную зубную щетку. Микробов же разведешь.»       — ТИ, — на выдохе произнес Кита.       Все его лицо было мокрым, глаза — красными, а дыхание дрожало. Сначала губы растянулись в улыбке и с них сорвался смешок от такого нелепого постскриптума, но буквально через пару секунд Шинске горько заплакал, прижимая письмо к груди. Как же он скучал по своей девочке и сколько эмоций сейчас испытывал. Она правда любила его, а он, дурак, позволил себе в этом усомниться. И ТИ еще называла его самым умным человеком на ее памяти.       Юта, когда плечи парня начали вздрагивать, поднялась на все 4 лапы и приблизилась вплотную к хозяину. Ее влажный нос коснулся его ладони, а после собака и сама нырнула под мужскую руку, вынуждая того, поднять голову, тем самым открыв заплаканное лицо. Юта сразу же принялась облизывать соленые щеки Киты, не обходя стороной и глаза. Тот даже зажмурился и постарался отвести голову назад, но Юта была настойчивей. Шинске даже улыбнулся, положив руку на морду любимицы.       — Хорошо, все, я не плачу, не плачу, Юта, прекращай. У тебя изо рта воняет, — усмехнулся парень и потер глаза кулаком.       Он посмотрел в верные глаза Юты, после чего прижал ее к себе, гладя по голове. Эта негодница стала такой родной за последние полгода. Кита поражался тому, что она до безобразия умная и внимательная. Это не могло не радовать.       — Хочешь послушать, что мамочка написала нам в письме? Там и про тебя есть часть, — предложил Шинске, отпуская собаку и вновь беря в руки письма.       Умостив Юту у себя в ногах, он вновь принялся читать письмо. Читал парень вслух, чтобы лучше запомнить каждое слово, также он всматривался в каждую букву, написанную рукой ТИ. Хотелось запомнить все, все вплоть до точек, ведь это последняя вещь, которую после себя оставила девушка. Как бы ни было это странно, но Шинске чувствовал ее запах, приближая бумагу к лицу. Запах цитруса. Ее любимый. Он внимательно изучал каждую строчку, каждый отступ от края листа, на котором иногда встречались маленькие пятнышки после воды. Скорее всего, ТИ плакала, пока писала это письмо. Местами даже буквы расплывались из-за попавшей на них жидкости.       Шинске перечитывал письмо раз за разом, час за часом. Чай, который принесла мать ТИ, уже давно остыл, вряд ли он дождется своего часа. Юта уже спала на кровати, свернувшись калачиком и прикрыв коричневый нос кончиком хвоста. Парень же так и сидел на полу, подпирая спиной бортик кровати. Какое же ужасное опустошение он сейчас испытывал. Как же ему сейчас было плохо. Глаза время от времени заливались остатками слез, а плечи вздрагивали. Тело уже затекло, ведь Шинске не сдвинулся ни на сантиметр за 6 часов, проведенные им на полу.       Он пообещал ТИ, что продолжит жить, но попросил дать ему немного времени, чтобы оправиться. Кита верил всем ее словам, он всегда верил ТИ, потому не смог не простить ее. Он знал, что она всегда старалась для него, из шкуры вон лезла, чтобы ее любимый никогда ни о чем не жалел. Та ночь была ее недочетом, маленькой оплошностью. Парень знал, что поступил бы так же на ее месте, потому не осуждал, хоть обида и все же грызла сердце.       Все равно он любит свою маленькую ТИ. Любил, любит и будет любить. Всегда.