Время любить

      Чувство того, что это все выдумано накрывало с головой ежедневно, нет, ежесекундно. Ринтаро всегда казалось, что ТИ — лишь плод его фантазии, от которого руки постоянно потели, а во рту пересыхало. Ощущения от встреч с ТИ были сравнимы с признаками и симптомами после принятия наркотиков — полная дезориентация, отдышка, релаксация и эйфория от героина; повышенная возбудимость, понижение аппетита, отсутствие сна и потеря интереса к вещам, которые когда-то приносили удовольствие, от кокаина. ТИ — новый вид наркотика, который привлекал Ринтаро сильнее тех, что он знал и пробовал по юности до этого. Хотелось стереть себе память, чтобы ощутить вкус ТИ как в первый раз. Но пока человечество не научилось стирать чувства и память, потому Суна был доволен своим положением пока более чем. Ему нравилось быть одержимым, нравилось терять рассудок и стыд вместе с ТИ, давая ей поглощать себя полностью.       Небольшую студию наполнял белый дым, подсвечиваемый красными светодиодными лентами, растянутыми под глянцевым натяжным потолком, и запах сладкого алкоголя, приятным теплом растекавшегося в груди. Приглушенная музыка из новенького сабвуфера у белой стены создавала особую атмосферу. Басовый диапазон не столько слышится, сколько ощущается всем телом, что и стало основной причиной покупки саба. Тела парня и девушки отвечали блуждающей по комнате музыке приятными вибрациями.       ТИ сидела на коленях вжатого в диван Ринтаро как королева и делилась с ним терпким виски, давая парню трепетно слизывать алкоголь с женских губ. Головокружительные ощущения близости сдавливали горло, не давая дышать полной грудью и упорно подталкивая к пропасти под названием безумие. В глазах все плыло, и непонятно из-за чего. Всему причиной был жгучий дым сигарет в паре с красной подсветкой студии или крепкий алкоголь, влитый как не в себя без какого-либо разбавления в виде колы? А быть может все и сразу?       Суна дышал с трудом, ведь запах почти обнаженной ТИ, сопоставимый с никотином, безжалостно наполнял легкие, вызывая жуткую зависимость, от которой вряд ли будет так легко отделаться. Дрожащие руки блуждали по линиям женского тела, цепляя ногтями изящное черное кружево белья, так сильно раздражающего зеленые глаза. Хотелось сорвать с ТИ последние одежды, но та, нагло, будто бы издевается, извиваясь змеей, слезает с колен Ринтаро, заставляя его тяжело вздохнуть, ловя губами спертый воздух, наполнивший небольшую студию, определенно непредназначенную для такого количества дыма. Медленно разомкнув опухшие от жадных поцелуев и налитые сладкой кровью губы, ТИ зажимает влажный кончик тонкой сигареты изящными пальцами и выдыхает дым; сигарета оставляет приятное послевкусие, бурной рекой разлившееся по рту, в который почти сразу попадают последние капли коньяка и полурастаявший кубик льда, обжигающий своим холодом зубы. Суна заворожен соблазнительными телодвижениями подруги, окутанной дымом табака и пожирающей его взглядом, словно пантера, вышедшая на охоту. Внизу живота затянулся тугой узел, заставивший нервно улыбнуться и сглотнуть слюну.       Было душно и жарко, тело требовало обжигающей прохлады за пределами двери на маленький балкон. ТИ молча поманила Ринтаро за собой, когда решила грациозной походкой кошки двинуться к спасительной свежести позднего вечера, ласково облизывающего многоэтажные дома. Гипноз, никак иначе. Даже бутылка недопитого дорогого виски не так сильно манила к себе, как профессионально это делала девушка, распахивая дверь и попадая под лунный свет, который единолично начал обнимать и ласкать женское, вздрогнувшее от резкой прохлады, тело. Красное свечение светодиода и ледяной голубой огонь Луны творили что-то невообразимое. Ни единый художник никогда не смог бы так искусно разрисовать изящный стан ТИ, да и Суна бы не позволил никому прикоснуться к своей панацее, позволявшей его сердце все еще биться.       Ветер во взъерошенных волосах, блики на губах и искры в глазах легко заработали победный очки в счет ТИ, вдруг повернувшейся к металлической перегородке балкона и едва не коснувшейся ее разрывающего кожу холода горячей спиной. Ринтаро ловил своей грудью выстрелы один за другим, придерживаясь рукой за дверной проем и хищно блуждая глазами по аппетитным линиям перед ним. Даже волны на море не были настолько красивыми и завораживающими. ТИ было больше некуда деваться, теперь она, все еще игриво виляющая под музыку бедрами, была зажата между железными ажурными прутьями и всем нутром желающим ее Ринтаро.       Очередная затяжка ментоловой, практически выкуренной сигареты, и водопад дыма устремляется в рот молодого человека, накрывшего пухлые губы своими и принявшего дозу никотина в свои легкие. Даже сквозь белую завесу было видно, как сверкал капкан, мастерски спрятанный под длинными ресницами. Суна добровольно вступал в него и даже не рыпался, когда его душу начинали терзать когти зависимости, даже не думая оставлять и сантиметра живого места. Парень склонил голову и выпустил клубы дыма, опустошая легкие. Дым ошейником обволок тонкую девичью шею, в которую так и хотелось вонзить клыки, бессовестно оставить след своей большой любви. ТИ принадлежит только Ринтаро.       Искусанные до кровавых пятен губы парня упали на линию нижней челюсти, вынуждая девушку откинуть голову назад, томно вздыхая. Смачные поцелуи мучительно медленно спустились по шее к выпуклым ключицам. Влажная дорожка завораживающе сверкала под лунным светом и заставляла дрожать от обдающей ее вечерней свежести. Язык, будто кисточка в руках художника, кружил по тонкой коже и вырисовывал незамысловатые роскошные узоры, будто узоры бельгийского кружева, стоившее в этом мире целое состояние.       Сейчас Ринтаро был готов вытащить из ТИ все, вывести на крик, на мольбы о спасении, однако пока был награжден лишь томные вздохами. ТИ была крепким орешком. Она нагло ухмылялась, считая себя хозяйкой этого вечера, и слабо надавливала на плечо парня, вынуждая тем самым его опускаться ниже. Благо, что сейчас Суна не был против манипуляций со стороны своей королевы, ему и самому хотелось усыпать каждую клеточку поцелуями, впитать в себя сладкий аромат бархатной кожи и забиться в экстазе. Молодой человек, блеснув зелеными глазами в прищуре, покорно опустился на колени и очертил тело девушки влажными поцелуями от солнечного сплетения и до внутренней стороны бедра, обжигавшей губы и щеки своим неописуемым жаром.       — Я заставлю тебя забыть стоп-слово, — подняв взгляд на надменное выражение лица девушки, сладко прошептал Ринтаро, заявляя о своих намерениях, и вновь мазнул языком по коже бедра прямо у самой кромки черного белья.       — Попробуй-ка, — с улыбкой выдохнула девушка, глядя на Суну с восторгом и обожанием и слыша в его голосе едва скрываемое нетерпение.